Глава 26. Это больше не я (1/2)

— Здравствуй, Ларри, давно не виделись, — улыбчиво здоровается Марта.

И снова улыбка… Она может означать слишком много и совершенно ничего. Что именно сейчас она отражает из эмоций Марты? Искреннюю радость от встречи? А может, под ней кроется нечто противное и жгучее, отчего внутренне содрогается всё тело? Возможно, это всего лишь приветливость, но Ларри помнит, как психолог улыбалась, когда он увидел их вместе с Тео. Их выражения лиц выглядели неестественно, уголки губ были растянуты в подозрительно схожей ухмылке, и Ларри надеется, что ему всего лишь показалось это и что Марта приехала сюда несколько лет назад не потому, что стала частью клана, а просто взамен предыдущему психологу.

Ларри не уверен, что означает именно эта улыбка, но знает, что доверять он ей не станет.

— Здравствуйте, — он приветливо натягивает уже свою улыбку — скрывающую сомнение. — Я снова к вам.

Да, как и сказал Тео, Ларри всё же явился к ней. Назад пути нет, и он понимает, что что бы он сейчас ни делал, как бы он сейчас себя ни вёл, челкастый не оставит его в покое. Нет надежды, что покой ему даже приснится теперь.

— Я рада. Присаживайся, я пока заварю нам успокаивающий чай.

Успокаивающий… Никакой чай его сейчас не успокоит.

Ларри проходит в кабинет. Шторы полностью закрывают окна, но сквозь них просачивается оранжево-белый свет, отражающийся от редких глянцевых предметов: столик, кружки и статуэтки на высоком комоде. Ларри вглядывается: фигурки разномастных животных в ответ смотрят на него, будто пытаются о чём-то предупредить. Раньше он их не замечал, тем более их взгляда, но сейчас ему кажется, что все глаза, которые ему попадаются, где бы он ни находился, устремлены именно на него.

Марта достаёт из висящего на стене шкафа какой-то шуршащий пакет, подходит к столику и, взяв ложку, неспешно накладывает в чайник заварку. Крупинки пролетают, слегка разбрасываясь по поверхности столешницы. Марта извиняется, что она сегодня такая рассеянная, на что Ларри лишь качает головой, мол, не страшно. Взяв термос и открутив от него крышку, она заливает в чайник кипяток. Рядом с кружками лежит медкарта — в уголке пометка «Бэрк» — и небольшой ключик.

— Что за чай? — спрашивает Ларри. Не то чтобы ему интересно…

— С душицей, — отвечает Марта, ставя термос на стол и садясь в кресло напротив. — Любишь?

— Нет, — пожимает плечами Ларри. Взгляд продолжает скользить по статуэткам, затем ниже, останавливаясь на запирающихся выдвижных шкафчиках комода. На каждом из них Ларри замечает мини-таблички с буквами: везде по четыре-пять в алфавитном порядке.

— Зря. Помогает при стрессах, — произносит Марта, откидываясь в кресле и прикрывая колени пледом. Ларри, поджав губы, глядит на форточку. Закрыта. Видимо, психолог та ещё мерзлячка.

— По-вашему, у меня стресс? — интересуется Ларри, тоже касаясь спинки своего кресла. Мягко, и кажется, будто если он ещё сильнее прижмётся, то провалится внутрь, словно в какой-то портал из книжек по фантастике. А что, он бы не прочь сейчас оказаться где-то далеко, желательно в совершенно другом мире.

— По-моему, у нас у всех стресс. Даже психологам порой нужны психологи, Ларри.

Ну да, он уже слышал не раз эту фразу, однако никогда особо не задумывался на её счёт. Наверное, даже людям, которые всегда кому-то помогают, нужна помощь. Ведь они тоже переживают, просто привыкли скрывать за маской самообладания свои страхи и печали, чтобы другие рядом с ними чувствовали уверенность и поддержку.

Сегодня Ларри впервые за долгое время обратился за помощью, и это не здесь и сейчас, а во время завтрака. Что его подтолкнуло? Ларри не сразу понял свой порыв поговорить с определённым человеком, но он понял, что сам не справляется. Почему именно с ним? Наверное, потому что именно этот человек знает больше всего, что в принципе происходит с Ларри и его окружением. И он знает главную проблему Ларри, самую въедливую, самую безумную, от которой не так просто избавиться и которая теперь держит его на мушке. И хранит записи того, о чём Ларри пытается не вспоминать каждую долгую минуту.

Ларри становится слишком душно — но ещё не время.

Марта приподнимается, чтобы разлить чай, но Ларри её опережает.

— Давайте я. — Он встаёт и, взяв чайник, разливает горячий напиток по кружкам, затем передаёт одну из них психологу.

— Спасибо, Ларри. Ты очень любезен сегодня, — удивлённо произносит Марта, вздёрнув бровь, и отпивает горячий чай.

— Хорошее настроение, — немного игриво отвечает Ларри и, снова вернувшись на место, тоже делает глоток, слегка обжигая нёбо. Поморщившись, отставляет кружку обратно.

— Ну так что, расскажешь, почему директор тебя вновь позвал ко мне? — Марта заинтересовано наблюдает за Ларри, осматривая его с ног до головы, и упирается взглядом в его сцепленные в замок пальцы.

— Это вы мне расскажите. Вы же наверняка в курсе больше, чем я.

Ларри пытается уловить в ней хоть какой-то намёк, хоть какую-то подсказку к вопросам, которые вертятся в голове, но замечает лишь пустоту. Пустота в глазах, пустота в движениях, мимике, всё пустое, ненужное, всё можно отбросить в сторону и не возвращаться больше к его осмыслению. Никакой нити и зацепки, никакого сопереживания сейчас Ларри не видит в Марте, лишь полное безразличие, подкреплённое профессиональным долгом. Ларри для неё подопытная крыса, кем бы Марта ни являлась. И таких крыс у неё было и будет ещё много. Он вроде как и нужен ей, и неважен одновременно. Всего лишь долг, как и дежурство, как и преподавание учителей, как и обязанности многих людей на земле. И понимая это, Ларри чувствует себя маленьким и ничего не значащим, однако у него есть большое и слишком важное дело. Для кого именно важное? Как минимум для себя, про остальных Ларри устал думать.

— Не знаю, ты так и правда считаешь? — Ларри в ответ лишь поводит плечом. — Ладно, мистер Майерс мне сказал лишь о том, что ты сильно просел в учёбе, а ещё что ты до сих пор проживаешь один в комнате. Тебе там уютно? Никто не мешает?

— Никто, — хмыкает Ларри. — Уютнее некуда. А про учёбу я ему уже ответил, что просто я тупой.

Марта, слегка закатив глаза, качает головой.

— И ты не боишься оставаться на второй год?

— Думаю, моя мама если что об этом позаботится, — отвечает Ларри. И правда, если он её попросит, то, возможно, мать, которая обрела хоть какую-то в себе уверенность, наконец обратит своё внимание на сына и сделает ему поблажку? Конечно, он чувствует сейчас себя наивным щенком, перед которым трясут косточкой, но не дают даже лизнуть, однако вдруг…

«Щенок!»

— Ну да, у богатых свои причуды… То есть ты предпочитаешь быть и дальше, как ты говоришь, тупым и не браться за ум? В бизнесе он нужен, а у тебя наследство. На тебя это никак не давит? — Марта откидывает плед с колен на подлокотник кресла и кладёт ногу на ногу. Видимо, из-за горячего чая ей наконец стало жарко.

— Не давит, — отмахивается Ларри и, вздохнув, добавляет, кивая в сторону форточки: — Можно, я открою?

— Да, конечно, — кивает Марта, снова поднося кружку к губам.

Ларри поднимается и, подойдя к окну и раздвинув шторы, выглядывает на улицу. Дубы всё так же величаво возносятся к небу, словно пытаясь покинуть зону бедствия, но они так же, как и Ларри, прикованы к месту своего обитания. Среди них он замечает знакомую фигуру. Потянувшись руками к фрамуге, Ларри, поглядывая косо на психолога, открывает форточку, впуская в помещение свежий воздух.

Ларри медленно отходит от окна под взором глаз статуэток — и в одно мгновение они раскидываются по сторонам из-за чего-то тяжёлого, влетевшего в окно за ними и разбившего вдребезги стекло. Марта от неожиданности дёргается на кресле, роняя кружку и разливая на себя горячий чай.

— Ай-яй! О боже, горячо! Что это было? — подскочив, Марта, оглядываясь на разбитое окно, машет руками, пытаясь охладить обожжённые колени.

— С вами всё в порядке? Вы обожглись?

— Да уж… Нормально, всё нормально, пойду в уборную сбегаю, а ты… ты можешь быть пока свободен, мне надо будет выяснить, кто же это сделал… — причитает Марта, выбегая из кабинета.

«Пора!»

Ларри хватает ключик и подлетает к шкафчикам с буквами. Проводит пальцами по табличкам и, найдя нужную, открывает. Внутри находится с пару десятков папок, но Ларри нужна только одна-единственная.

«Теодор Корнелл», — читает про себя Ларри и, оглянувшись назад, вслушивается, что происходит в коридоре — звук отдаляющихся шагов и последующая тишина.

Он должен узнать слабое место демона, чтобы хоть как-то на него суметь воздействовать, чтобы знать его реакцию, иначе… Иначе Ларри пропадёт, если кто-то найдёт запись, которую тот сделал.

А если Тео уже перекинул её на комп? А потом…

Ларри раздражённо открывает документ. На старых, потёртых страницах замечает, как имя «Тео» написано поверх замазанного места, будто кто-то специально правил. Но вот в конце вложены новые страницы, которые, видимо, уже дополнила Марта, когда вступила в должность. С них Ларри и решает начать.

«Теодор Корнелл. Мальчик, пять лет. Поступил в психиатрическую больницу с тяжёлым эмоциональным состоянием на фоне посттравматического расстройства после смерти родителей…»

Ларри перемещает взгляд ниже, пропуская некоторые строчки.

«…Сначала пациент не подавал никаких особых признаков психологической травмы, но спустя время замкнулся в себе, появился беспокойный сон, стал проявлять немотивированную агрессию, а некоторые слова (см. приложение) начали вызывать у него приступы истерики. Также пациент постоянно испытывает чувство вины…»

С улицы доносится чей-то смех, и Ларри дёргается от неожиданности. Выглянув в открытое окно, не замечает никого рядом. Наверно, просто кто-то из учеников неподалёку проходил. Ларри снова глядит в папку.

«…Диагноз «Дисфорическое посттравматическое расстройство». Лечение: были проведены курсы психотерапии с методом «Коррекции когнитивных искажений»… Ещё бы знать, что это! Далее… За год терапии состояние пациента улучшилось, однако требуется постоянное наблюдение за динамикой…»

Ларри переворачивает страницы, пытаясь уцепиться взглядом за что-то более важное. Время поджимает: Марта может вернуться в любую секунду.

«…не представляет опасности. Хах, ну конечно. Так… Рекомендуется: активные игры, занятия спортом… Теперь понятно, с чего сразу на футбол пошёл, а потом ещё и грушу ему повесили…»

Ларри хаотично листает дальше.

«…никаких следов насилия обнаружено не было. Мальчика нашёл… Так, это не интересно. О, фотографии мелкого Тео, его родители… Хм, красивые. А это кто?»

Перед глазами фотография неизвестного, но у Ларри складывается ощущение, что он уже видел его.

Конечно. Видел.

И видит довольно часто похожего на этого человека парня. Например, каждый день в отражении зеркала. Такой же тощий, кудрявый, нос горбинкой, только глаза, как у Тео, озлобленные и смолисто-чёрные…

«Он не похож на него, он другой», — вспоминает Ларри, и папка выпадает из рук, ударяясь о пол. Из-за хлопка Ларри будто просыпается от кратковременного сна наяву и, подняв папку, ещё раз пробегается глазами по строчкам.

«Мальчика нашёл его дядя — Джеймс Тёрк — и сразу же вызвал полицию. Причастность к убийству опровергнута из-за наличия алиби… На шум прибежали соседи, но Теодор никого не подпускал к себе, держа нож в окровавленных руках, пока не приехали стражи порядка и не выгнали всех из дома… Джеймс Тёрк отказался забирать племянника к себе: он был холост и его ждал перелёт в другой город по работе на постоянное место жительства. Теодор был направлен в приют, затем в психиатрическую больницу…»

Ларри ничего не понимает. Дядя Тео, конечно, немного иначе выглядит, не так уж и похож на Ларри, если всматриваться, но… Тем не менее, есть явные общие черты — будто это Ларри через несколько лет. Связано ли это с тем, о чём по ночам бубнит Тео, вертясь в кровати? Почему Тео не выносит своего полного имени? Кажется, будто врачи сами до конца не выяснили причину странного поведения мальчика, а тот так и не рассказал им правды. Никому не рассказал.

Однако больше некогда искать информацию — в коридоре раздаются тихие шаги и голоса. Ларри кладёт папку обратно и задвигает ящик. Стукнув с досады кулаком по комоду, он разворачивается и, аккуратно положив ключик на место, направляется к выходу, наступая на осколки стекла, хрустящие под подошвой.

В голове Тео творится намного больше херни, чем Ларри думал, но в мыслях начинают появляться различные предположительные догадки того, что же могло произойти с тем ещё нормальным мальчиком, после чего его жизнь, а после и Ларрина, пошла под откос.

Полезный ли выдался сеанс? Скорее да, чем нет. Много ли Ларри узнал? Скорее нет, чем да. Однако фотография, скомканная и спрятанная в кармане, говорит о том, что Теодор Корнелл намного уязвимее, чем казалось раньше, и у Ларри есть ещё один путь к отступлению на случай, если всё пойдёт не так, как он задумал. Осталось только немного подождать… Совсем чуть-чуть. Весны, нового цветения Волчьего Плюща и удачного поиска в библиотеке ботанической книги.

***

Ховарт пялится на Ларри с подозрением. Конечно, ведь Ларри вдруг снова подружился с Томасом. Или это не подозрение, а отвращение? Ларри чувствует, что совершенно разучился читать Ховарта, а раньше одним мельком глянув на него, он мог определить, о чём тот думает и что собирается сделать.

— Спасибо, Томас, что помог мне, — тихо произносит Ларри, размешивая похлёбку.

— Да брось. Меня, вроде, не спалили. — Ну ещё бы. Ларри уже давно запомнил, где висит чуть ли не каждая камера в пансионе, запомнил график охранников, их характеры, да даже характеры их чёртовых собак! Разумеется, перед тем, как Томас отправился помочь ему, он его проинструктировал, пусть это и не было очень легко сделать. — Но я пипец, чуть в штаны не наложил, фух…

Ларри давно думал дойти до психолога, чтобы попробовать разузнать чуть больше информации о Тео, да не было веской причины, чтобы этот поход не выглядел слишком палевно. Но даже если бы к сегодняшнему дню он так и не нашёл для Тео важного повода, чтобы встретиться с Мартой, то всё равно бы в ближайшее время наведался к ней, потому что для самого Ларри уже этот повод случился.

Он косится на соседний стол. Тео ещё нет, и на душе от этого немного спокойнее.

— Ты говорил с Анной? — спрашивает Ларри. Его нижняя губа уже вся искусана и снова кровит. Ларри не хочет есть, но неприятный привкус во рту, всё ещё не покидающий даже после чистки зубов той самой щёткой, заставляет его положить в рот ложку похлёбки, затем ещё и ещё… Но привкус не исчезает, и кажется, будто даже запах Тео забился в ноздри.

— Сегодня пока нет, но я всё помню, — отвечает Томас, и их взгляды пересекаются.

— Хорошо, спасибо ещё раз.

С утра Ларри подсел к Томасу за стол, чему тот очень удивился, но Ларри заметил, как уголки его губ слегка поднялись вверх. Этот факт добавил уверенности в таком неуверенном Ларри после самой странной ночи в пансионе. Сколько бы всего на глазах Ларри ни происходило, сколько бы его ни били и ни угрожали ему, сколько бы он ни творил ужасных вещей своими руками, это никогда не оседало настолько тяжёлым камнем в груди, давящем, словно несколько тонн, и кажется, сейчас вот-вот рёбра треснут.

Томас спросил тогда у Ларри, всё ли в порядке, и Ларри впервые кому-то ответил на этот вопрос «нет». Во взгляде Томаса он увидел сочувствие, будто тот всё знал. Ларри пытается отбрасывать мысль о том, что его снимали на камеру телефона и что Тео кому-то это показывал. Нет! Этого не может быть, Тео слишком эгоистичен в своих желаниях, он просто не сможет показать это кому-то без надобности да ещё и подставлять себя. Скорее Тео будет потихоньку любоваться своей победой, своим укрощением строптивого и такого ранее недоступного, а теперь покладистого и…

«И грязного».

Томас тогда задал короткий вопрос: «Тео?» На что Ларри смог лишь кивнуть. Он не знает, что подумал Томас наверняка, но тот забил ему встречу в уборной после завтрака. Именно тогда Ларри почувствовал, что может довериться, что ему надо довериться! В туалете, стоя в одной кабинке, Ларри шёпотом попросил помощи, но Томас его перебил своими новостями. По его словам, Анна о многом ему рассказала, обо всём, что видела, и что она видела многое, многое слышала, и что она не хочет становиться такой же, она просто не сможет. А также сказала Томасу, что если он не желает, чтобы его сестра попала в сети, то тоже должен помочь Ларри.

Анна… И всё же она решилась двигаться дальше. Ещё и Томаса подговорила, надо же. Ларри до сих пор в шоке, что такая маленькая девочка такая сильная. И Ларри до сих пор не знает, что же именно Анна успела увидеть и рассказать, ведь ей свободный доступ в конюшню был обеспечен всегда, но спрашивать не решился.

Она передала через Томаса, что постарается при случае залезть в отцовский компьютер, чтобы убедиться, что тот не в клане, покопавшись в его почте как минимум. Да уж, мистер Майерс, конечно, умный мужик, но не настолько, чтобы досконально скрыть информацию, как это, возможно, сделал Герольд, потому что сейчас директор точно в неважном состоянии.

Но главное, что вызвало вопрос в голове Ларри, почему Анна до сих пор не знает, где находится кабинет клана? Томас утверждает, что Анне Тео многое недоговаривает, будто чего-то опасаясь. Ведь за столь продолжительное время он уже давно показал бы ей и склад документов, и компьютер, но, по словам Томаса, она не в курсе, Тео лишь сказал ей, что всему своё время, а пока ему, мол, надо кое-что сделать, чтобы обеспечить безопасность.