Глава 19. Безмолвный крик (1/2)

Память — порой противная и вредная штука: захочешь забыть — не забудешь, захочешь вспомнить — не вспомнишь. Избирательная дама, непослушная. И с ней никак не договориться по-хорошему, только по-плохому: в виде страшных снов, в виде комплексов, в виде кратковременных вспышек в голове и панических атак.

Иногда Ларри хочется полностью избавиться от своей памяти. Амнезия не кажется уже плохим вариантом, ведь можно просто больше не чувствовать страхи, обиды, желания и прочие надоедливые побочные эффекты прошлого.

Часто воспоминания стрелой вонзаются в голову лишь от одного аромата или звука, от какой-то картинки или фотографии, от прикосновений. Вернувшись в пансион, Ларри чувствует, как на него обрушивается огромная волна усиливающейся тревоги. У каждого здания, каждой комнаты имеется своя особенная атмосфера, хранящая в себе смесь характерных черт, вызывающих неосознанное желание бежать. Бежать, не чувствуя ног.

Но главная проблема в том, что некуда.

Комната встречает своим затхлым одиночеством, и Ларри, кинув рюкзак в угол, поскорее покидает её, поскольку одному сейчас находиться совсем нет желания. Но тогда с кем? Ховарт и Нелл теперь для него недоступная роскошь, футбол сегодня можно пропустить, да и не видеть бы тех самых лиц ещё целую вечность. Надо бы найти Анну и рассказать ей о том, что он успел записать, да обсудить с ней дальнейшие действия, но где её сейчас искать — Ларри не имеет понятия. Либо в конюшне, либо в библиотеке. В конюшне есть вероятность встречи с челкастым, и тогда от футбола точно не откосить.

Придётся для начала посетить хранилище всея знаний.

Пустые коридоры эхом отражают каждый шаг. Где-то слышен смех и шёпот, с улицы доносятся задорные крики. Ларри подходит к библиотеке и заглядывает через порог, высунув нос. Зимний солнечный свет мягко покрывает стеллажи с книгами и столики, за которыми Ларри не замечает никого нужного среди посетителей зала. Интересно, а где сейчас Ховарт и Нелл? Наверняка ещё с животными возятся…

Непрошеная тоска проскальзывает по лёгким, заставляя их протяжно вздохнуть.

— Ларри! — голос Анны отвлекает его от грустных мыслей, и он, развернувшись, встречается с ней лицом к лицу. Надо же, удача сегодня на его стороне!

— Привет! — радостно здоровается Ларри в ответ лучезарной улыбке и распахнутым всему миру глазам. Он кивает в сторону и, отойдя от порога и с зоны видимости камеры над головой, наваливается спиной на стенку, пряча руки в карманы штанов. Анна пристраивается рядом, касаясь стенки плечом. Мимо проходят ученики, будто внимательно изучая, всматриваясь в парочку, и Ларри видит, что Анне тоже неуютно от чужого внимания: взгляд в пол; ножка притоптывает; жуёт собственную щёку, словно это самое вкусное блюдо на свете. А ещё Анна выглядит немного уставшей, однако сегодня Ларри не замечает в ней той скованности, что была до его отъезда. Плечи её расправлены, на щеках румянец. Если бы не нервные движения, то и не сказать по ней, что она чем-то загружена. Спустя минутную паузу, он, наконец, добавляет: — А я тебя ищу. Отлично выглядишь. С тобой всё хорошо?

Анна, смущённо поправив воротник мундира, накручивает на палец кончик длинной косички и, глянув на Ларри, отвечает с ноткой радости:

— Да, я на лошади ездила, пока тебя не было. Это так здорово! — Ларри с трудом продолжает удерживать уголки губ приподнятыми. Он так хотел поездить на этих чёртовых копытных, но Тео постоянно ему запрещал. Только заставлял его убирать за ними, кормить и чистить. Чистить, кормить и убирать. И так два года, а Анне всё же позволил. Она дотрагивается до предплечья Ларри и добавляет: — Как хорошо, что ты вернулся.

— Да… — Ларри уводит руку, выудив из кармана, чтобы как бы невзначай почесать свою слишком отросшую шевелюру. — Тео уже на тренировке?

Ему видеть не хочется эту нахальную наглую рожу, а тем более раньше времени, поэтому лучше знать заранее, где тот ошивается.

— Да, он сразу же побежал туда, как только мы вернулись с конной прогулки. — Последние несколько слов вызывают у Ларри внутренний истерический смех. «Мы вернулись с конной прогулки». Надо же! Слышать их от Анны слишком необычно, как будто она говорит об их общем друге и будничных делах. Но она говорит о Тео и о том, что они стали ближе. Или эти ощущения вызваны каплей зависти? А может, страха, что она тоже будет не на стороне Ларри? — Думаю, его не будет ещё пару часов как минимум.

— Это хорошо, — кивает Ларри, поджав губы. Тео всегда относится к Анне сдержанно, и, возможно, они уже достаточно близко общаются. Близость их Ларри понятна — Тео нужно всё-всё ей рассказать, вызвать доверие, а это не так-то просто. Хотя Ларри уверен, что хитрый змей найдёт к ней подход. Взять того же Томаса: либо он реально положил на неё глаз, либо Тео приказал подружиться, но бывший друг постоянно косится на неё, а когда она поднимает в его сторону взгляд, то он отворачивается. Он всюду пытается ей помочь, иногда пробует неловко заговорить, но Анна то ли в силу возраста, то ли в силу своего настороженного отношения к нему не придаёт особого значения такому активному вниманию. Однако в данный момент не это важно: нужно срочно поговорить с ней более приватно и либо сейчас, либо никогда. — Нам надо с тобой кое-что обсудить, пока все «наши» заняты. Я хочу тебе передать одну вещь, — шепчет он, слегка наклонившись к её уху и оглядываясь по сторонам.

—  Конечно, я поняла.

— Только нам нельзя с тобой сильно светиться, за нами могут наблюдать, — продолжает Ларри, попутно пальцами нащупывая в кармане телефон, чтобы лишний раз удостовериться, что он его не забыл. Хотя как тут забудешь! Ларри кажется, что телефон уже стал его частью тела, ну или как минимум прирос.

— Я тоже подумала об этом. Пойдём в библиотеку? Там пока мало людей.

— Да, сядем за разные столики, но встретимся за дальним левым шкафом, — Ларри, оторвавшись от стенки, аккуратно касается плеча Анны, направляя её ко входу в читальный зал. — Там и поговорим. Только недолго.

Анна вновь кивает и уходит в глубь зала, не забыв по пути прихватить какую-то книгу со стеллажа, кажется, растениеводства — спасибо садовнику Гаспару, благодаря которому Ларри эти книжки уже издалека узнаёт. Сев за дальний столик у окна, Анна открывает её и принимается увлечённо листать страницы, внимательно разглядывая их, будто что-то ищет. Точно актриса бы из неё вышла великолепной.

Зайдя следом, Ларри проходит мимо столиков, косо поглядывая на сидящих за ними учеников. Они усердно разбирают домашку, и Ларри понимает, что ему, наверное, теперь конец, ведь он не то что ничего не сделал из уроков, даже не взял задания. Среди посетителей Ларри не замечает своих одноклассников — даже спросить не у кого. Чёрт! Надо будет подняться на третий этаж и у кого-то попросить списать.

Может, как всегда играет воображение, но Ларри снова кажется, будто все ребята в зале провожают его подозрительными взглядами и шёпотом. Как с такой паранойей Ларри потом собирается на сцене вообще выступать, когда по библиотеке пройтись без учащённого пульса не может? А вдруг ещё и тут камеры понавешаны? Ларри, немного замешкавшись, оглядывается по сторонам в поисках красных огоньков, но, успокоившись, что они нигде не светятся, сразу же устремляется к дальнему шкафу.

Обойдя его и подмигнув при этом Анне, Ларри останавливается перед полками, наполненными книгами, и проводит рукой по потрёпанным временем корешкам. Всё это он когда-то прочитал от корки до корки, ещё мелким бегая в библиотеку. А вот и та самая, про дирижабли, которую он читал во время своего Мора и которую он таскал каждому из своих друзей, чтобы те поскорее выздоровели, отвлекаясь от болезни и пагубных мыслей. Только одному не повезло в итоге… Однако, даже сейчас, уже успев полетать по воздуху, Ларри всё равно чувствует какой-то детский восторг, держа эту книгу в руках и листая её страницы с картинками и чертежами воздушных судов. Будто он держит сокровище, способное поддерживать в трудные минуты, как оно делало это с ним раньше.

— Я тут, — произносит Анна, наконец появившаяся из-за угла, но Ларри всё равно не может оторваться от книги.

— Послушай меня. Я нашёл способ, как доказать, что клан существует и что он в стенах пансиона, — тихо говорит он, и Анна, приподняв брови, округляет глаза, глядя на Ларри. Тот, закрыв книгу, хлопает себе по карману: — Я сделал несколько записей на телефон, и ты должна их передать отцу. — Ларри понимает, что самому встретиться с Майерсом — это чистое самоубийство. Если о намерениях узнает Тео, то Ларри не успеет даже добраться до порога детского корпуса, как охранники поймают его и приведут к демону на ковёр. Надеяться на то, что Анна вызовет отца сюда, — нет смысла. Ларри слышал, в каком сейчас директор состоянии после того, как дочь еле победила Мор, а жена не может победить собственное больное на голову «я». — Он вернулся?

— Нет ещё, — обречённо качает головой Анна и берёт толстенную энциклопедию животных с полки, — только через месяц явится. Надеюсь. Летать далеко, а маме, вроде как, хуже.

— Прости. Тебе, наверное, тяжело сейчас, а я… — мнётся Ларри. Ему неудобно, что приходится задевать, пусть и случайно, но такую острую тему, как здоровье чужой матери.

Самое дурацкое, что при помощи этого здоровья как раз клан и манипулирует Анной, добиваясь послушания. Тео всего один раз намекнул, но в тот момент смысл стал ясен каждому из присутствующих на собрании.

— Да ты тут ни при чём, — как-то слишком горько усмехается Анна, и Ларри становится стыдно, что он ещё недавно упрекал её в мимолётной радости от катания на лошади, а девочке просто необходима хоть какая-то поддержка. Она ещё совсем маленькая, только-только перешла на старшие курсы, а на её плечи уже свалилось столько ненужной ответственности. — Наверное, если бы не ты, я бы сошла с ума, как и она. Или предпочла бы сойти с ума, — пожимает плечами. Она поднимает голову, и её взгляд глубоко проникает в Ларрины глаза: — Как остальные в клане настолько безразлично либо — что ещё хуже — комфортно себя чувствуют, Ларри? Почему им это нравится, почему их всё устраивает?

Он и сам часто задаётся этими наивными вопросами. Все, кто носит маски, спокойны к своей судьбе, словно удавы. Или они и есть удавы, постепенно стремящиеся кольцами обвить чужую шею и до смерти задушить?

— Знаешь… Я встретил на свадьбе сестры свою будущую жену — Мари, — делится Ларри, и его брови непроизвольно хмурятся от воспоминаний, — и она такая же, как они. Только благодаря тебе я чувствую, что с моей головой всё в порядке. Это мир не в порядке!

Анна, закусывая губу, лишь вздыхает в ответ.

— Ну, а как вообще всё прошло? — интересуется она.

Ларри вспоминает весь бал-маскарад, словно это был сон, поскольку воспринимать это, как нечто, что на самом деле происходило, — слишком дико. Затем в голове всплывают посиделки с матерью в туалете, ругань с Герольдом, разговор с Мэрианом…

— Не спрашивай, — трясёт головой Ларри. — Единственное, что было здорово, так это дирижабль, — улыбнувшись, он показывает Анне картинку из книги.

— Но Ларри, ты сказал, что записал что-то на телефон… Откуда он у тебя? — наконец спрашивает Анна, чуть повысив тон от удивления.

— Тише, — шикает Ларри, — неважно. Мне его давно подарили родители. Кто ж знал тогда, что он пригодится так рано? В общем, я сделал несколько записей с наших сходок, также некоторые разговоры ребят и слова Мари. Возьми, — Ларри, поглядывая из-за шкафа, достаёт телефон из кармана и вкладывает в руку Анны, — и спрячь. У меня держать его небезопасно. Тео периодически заваливается ко мне в комнату, так что…

— Почему он заваливается к тебе в комнату? — подозрительно щурится Анна.

Ну не будет же Ларри рассказывать ей все свои стычки с Тео и как Ларри дошёл до того, что свои уроки он делать просто не успевает, потому как переписывает для того конспекты.

— Это слишком долгая история, Анна, и не самая приятная. Но надеюсь, благодаря этим записям она скоро закончится. У тебя же есть где спрятать?

Анна, довольно улыбнувшись, суёт телефон в карман брюк и отвечает:

— Думаю, Ларри, почти у всех есть какие-либо заначки в комнатах. Ну, или это у нас с тобой всегда есть, что прятать. — Заговорщицки добавляет: — У меня паркетная доска отковыривается прямо под тумбочкой, если её отодвинуть.

Ларри рад, что он не один такой и что она сможет, как минимум, передержать телефон у себя.

— А я прямо в тумбочке всякое прячу, скрыв под двойным дном. — Ему почему-то тоже захотелось хоть немного поделиться тем, в чём они похожи. — Так, думаю, нам пора расходиться. Тогда, как только твой отец вернётся, дай мне знак, хорошо? — он кладёт руку ей на плечо, слегка сжимая пальцами, молча благодаря её в надежде, что та расшифрует сигнал.

— Была рада поговорить, Ларри. Спасибо, — искренне говорит она.

— Я тоже. И тебе. Будь аккуратна. Всё, иди. Иди! — громко шепчет он, разворачивая её рукой.

Обняв огромную энциклопедию, она уходит к тому же столику, а Ларри, решив, что книга про дирижабли ему сейчас ну просто слишком необходима для успокоения в трудные минуты — а их несчитанное множество, — забирает её с собой, направляясь к библиотекарю, чтобы записать на своё имя.

***

Первый раз за всё время учёбы в пансионе Ларри будет проводить свой день рождения здесь, а не в стенах родного дома. Необычно, но не страшно. Разве что, не поздравит никто, даже Ховарт, ведь они теперь не разговаривают. Хотя Ларри замечает, как тот кидает на него украдкой печальный взгляд, но Ларри в ответ только уводит свой. Так надо. Так правильно. Потерпеть всего лишь месяц, какой-то месяц — и всё кончится. Как взрослые будут решать эти проблемы — Ларри не интересует. Он вообще не особо хочет ввязываться в политику, как и не хотел ввязываться в футбол. Но если с футболом получилось из-за дурацкого клана, то с политикой в любом случае придётся столкнуться — от наследства никуда не деться.

И вроде как хорошо, нет нужды в деньгах, но… Ларри совершенно не об этом мечтает.

Но больше всего его беспокоит вопрос: простит ли его Ховарт за то, что Ларри столько врал и скрывал?

Закусив губу, Ларри косится на сладкую парочку на другом конце стола. Голубые глаза светятся счастьем, несмотря на то, что Ларри сделал. Значит, всё не так плохо? Хорошо, что рядом с Ховартом есть Нелл, иначе бы у Ларри совсем не хватило бы храбрости так категорично расстаться с ним. Теперь же эти двое, прямо как на танцах, словно белоснежные призраки слоняются по коридорам, держась за руки. Да, видимо, Ховарт решился, а Нелл согласилась.

И хорошо. И правильно. Но так хочется искренне поздравить их, расспросить Ховарта, узнать подробности, как всё прошло, что он думает, как отреагировала Нелл и многое другое. Будь они до сих пор друзьями, Ларри непременно бы вытряс из него всю-всю информацию.

Сейчас же Ларри в принципе ни с кем особо не общается. Даже Томас пытался несколько раз сам — что странно — поговорить с ним, сблизиться зачем-то, но тщетно. Ларри наотрез решил не связываться с кем-либо, пока всё не уладится. Одному тоже неплохо, в принципе, учитывая, что он всегда находится среди толпы. Правда, иногда, сидя в своей каморке, переписывая для наглого Тео очередную домашку, Ларри кажется, что он исчезает. Исчезает для своих бывших друзей, для семьи и для себя самого.

— Внимание! — раздаётся голос дежурного, вставшего посередине столовой, и все ученики поворачивают в его сторону головы, внимательно слушая, что же такого важного собирается он на этот раз сказать. Однако, говорит он и правда нечто интересное, отчего у Ларри возникает в голове множество вопросов: — Сегодня вечером здесь состоится внеплановый концерт, а если быть точнее, то уже через два часа. Как говорится, ждём всех при параде.

По залу сразу же пробегает возбуждённая волна обсуждений удивлённых учеников, в глазах которых виднеется нескрываемая радость. Вот только Ларри не разделяет этого щенячьего восторга.

«Что за концерт вообще? В честь чего? Почему? Неужели?..»

Ларри медленно кладёт столовые приборы обратно на стол. Есть совершенно перехотелось. Он дико сомневается, что виновник концерта не кто иной, как его брат, однако поджилки под столом непроизвольно начинают трястись. Сдался Мэриану Ларри вообще? Зачем? Да и брат уже должен быть в Каэр-Ирсе, если только… Может, он сделал это назло своему отцу? Их междусобойные распри всегда покрыты плотным туманом тайны… Всё же приезд Мэриана в пансион кажется бредом. Слишком хорошим и одновременно ужасающим бредом, в который трудно поверить.

И Ларри не верит, пока не приходит вечером на внезапное мероприятие. Хуже этой встречи на глазах у всех может быть только, если Ларри на всю округу крикнет, что он гей. Ларри надеется, что Мэриану хватит ума не называть со сцены своё имя, как он привык всегда делать, но лучше его об этом предупредить, иначе…

— Как только тебя впустили? — Ларри всё же не может сдержать улыбки, подойдя к Мэриану, возившемуся с проводами гитары, находясь у импровизированной сцены из нескольких столов. Организаторы в пансионе всегда отличались особыми способностями в креативе.

— Связи, — подмигивает Мэриан, на что Ларри, хмыкнув, закатывает глаза. Крепкое рукопожатие будто током бьёт по сердцу, заставляя его судорожно встрепенуться и начать стучать чуть быстрее.