Глава 9. Крысы (1/2)

— Джордж, пасуй! Пасуй мне!

— Тео, давай! Бля, ну ты куда смотрел вообще?

— Да пошёл ты!

— Курт, подкат, делай подкат!

Ларри наблюдает издалека, как на другой половине поля его ребята удерживают мяч и наконец забивают решающий гол команде противника. Время вышло. Облегчённый выдох — и твёрдая земля под задницей. Макушка упирается в ржавые железные ворота, охлаждая голову. Вокруг галдёж: много народу собралось поглазеть на их игру. Ежегодные соревнования в пансионе среди старшекурсников подходят к концу. Ларри вымотался за игру нехило: вторая команда игроков состоит из опытных ребят, а новеньких они оставили на скамейке запасных. Ларри же теперь постоянно стоит у ворот, не давая Томасу и шанса на продолжительный выход в игре: тот участвует, только когда Ларри отпускают отдохнуть во время тренировок. А это происходит крайне редко. Вообще, Ларри замечает, что его постоянно долго гоняют на разминке. Ларри думает, что это связано с тем, что он никогда до этого года и не играл в футбол, поэтому его нужно натренировать, а так как он всё же выше по статусу Томаса, то верхушка старается и тут сделать его приближённым.

В их команде вообще многое зависит от статуса. Иерархия будто строится на основе класса и важности: Курт на вершине, он же и самый старший, затем идут Мейси и Джордж, потом очкарик Кайл, Тео, Томас и ещё несколько игроков, которых Ларри не особо запоминал, так как они выполняют функцию «принеси-подай-сыграй». Только вот Ларри не может никуда конкретно себя приткнуть. Между кем и кем он стоит? Как его воспринимают в команде? За год обучения Курт почти не посвятил его ни в один из планов на будущее, о котором он так распинался в самом начале. Ларри, конечно, и не особо хочется, однако он давно замечает, что у них происходят постоянные сходки, на которые его не приглашают. Видимо, скоро очередь дойдёт и до него. Обычно Курт подзывает к себе щелчком пальцев верхушку стаи, и они, немедля подбежав к нему, активно кивают на его сказанное шёпотом «встретимся тогда-то там-то там-то». В это время он всегда украдкой поглядывает на Ларри, словно оценивая, готов он или нет пойти дальше.

«Он ещё не готов…» — вдруг всплывает в голове. На закрытые веки Ларри опускается тень. Открыв глаза, он видит перед собой очертания Курта. Из-за слепящего солнца выражение его лица не разглядеть.

— Ты сегодня молодец, — одобрительно говорит тот, протягивая руку. Ларри хватается за неё и рывком встаёт.

— Спасибо, — потирая нос, он замечает, как остальные члены команды, входящие в «элиту», тоже подтягиваются и окружают его. Томас отстаёт, медленно ковыляя в их сторону от скамейки, не поднимая головы.

— Ну что, Ларри, готов? — холодно спрашивает Курт. Теперь, проморгавшись, Ларри видит, что тот злорадно улыбается.

— К чему? — хмурится он, хотя уже понимает, о чём тот говорит.

Со всех сторон колкие взгляды и ухмылки.

— Ко всему, — Курт наклоняется и, поднеся к самому носу Ларри костлявую руку, звучно щёлкает пальцами прямо перед ним. Понизив тон, почти шепотом, продолжает: — Сегодня, в душе на моём этаже, через час после отключения света. — В его грязно-зелёных, словно болото, глазах Ларри видит своё отражение. — Всё, — Курт выпрямляется, — расходимся, все молодцы, — подходит к каждому игроку и хлопает по плечам.

Ларри выдыхает.

— Эй ты, пойдём покурим? — толкает в бок Тео.

— Ха, спортсмен! Только тренировка кончилась, и уже курить? — ехидничает Ларри, подавляя дрожь в голосе. Его позвали на какой-то ночной сбор. Что его там ждёт?

— Пфф, слышь, не пойдёшь, я тебе твой дерзкий язык сигаретой прижгу, понял? — возмущается Тео.

Ларри не хочет проверять, поэтому не очень покорно, но снова идёт вслед за ним за заброшенные теплицы, расположенные неподалёку от футбольного поля.

С тех пор как Тео угостил Ларри первой сигаретой, они периодически покуривают там вместе с другими учениками, которые тоже шкерятся в этом месте от учителей. Забавно, что Тео никогда в это время не разговаривает с ним. Ларри кажется, словно тот специально избегает личного общения, когда рядом находится кто-то посторонний. Однако будто не может сдержать порыв, если видит, что Ларри идёт в одиночестве, и со словами «Время перекура» всяческими способами даёт понять, что ему лучше согласиться и следовать за ним. Но сейчас другое дело: они оказываются за теплицами наедине.

— Спасибо, — бормочет Ларри, когда Тео протягивает пачку. Блики солнца, отражающегося в полуразбитых стёклах, заставляют Ларри щуриться. — Слушай, я чё, избранный, что ли? Чего ты меня вечно задираешь? — делает попытку выяснить особое внимание к своей персоне.

— Заткнись, избранный, — прыснув, Тео присаживается на корточки, надавливая ладонями на плечи Ларри, поэтому ему тоже приходится сесть, чуть ли не падая. — Скучно мне было, пока ты не появился, кудрявый. — Тео поджигает сигарету и протягивает зажигалку.

— Я те чё, клоун? — щелчок, затяжка — и Ларри кашляет: не в то горло попало.

— Ну, разве нет, посмотри на себя. Полгода почти куришь, а всё никак не научишься, — усмехнувшись, Тео прислоняется спиной к стене. Чёрная челка отросла до самого подбородка, и подожжённая сигарета постоянно норовит её подпалить.

— Я и не хочу курить… — недовольно бурчит Ларри.

«Да и находиться здесь с тобой нет особого желания».

— Ну да, конечно, тогда бы тут не сидел, — Тео косится на него, и Ларри уводит взгляд. Кажется, будто он находится под прицелом охотника.

— Мне ещё нужен мой язык, — Ларри небрежно отодвигается в сторону, зажав сигарету в зубах.

— Если я захочу, я тебе и так его прижгу. Или отрежу, например, — говорит Тео без тени улыбки на лице и выдыхает на него очередную порцию дыма. Это уже вошло у него в привычку: раздражать Ларри.

— Да пошёл ты, Тео, — отмахиваясь, Ларри резко встаёт, кидает бычок и топчет ногой. Он и сам не может понять, что именно его постоянно злит во время их встреч: очередные угрозы, которые Тео если захочет, то выполнит без колебаний, или проникновенный чёрный взгляд, вытягивающий из недр души Ларри всё самое тёмное наружу, и это тёмное ему не нравится.

Тео смеётся и, по-лисьи посмотрев с секунду в глаза, резко хватает его за ногу.

— Куда собрался? — дёргает за неё.

Ларри, не успев среагировать, падает, повалившись на спину.

— Ай! Блин, отпусти меня!

— А то что? — Тео нависает над ним с сигаретой в зубах. Ларри пытается выдернуться, увильнуть, брыкается, но силы не равны.

— А то закричу, — отвечает совсем не вовремя осипшим голосом. Пальцы впиваются в плечи Тео, со всей силы отталкивая его от себя.

— Кричи, Ларри! — тот говорит внезапно громко, отчего у Ларри удивлённо расширяются глаза. — Всё равно никто не поможет, — последние слова он шепчет, а в его глазах играют блики солнца, как и на разбитых окнах теплиц. Пепел тлеющей сигареты падает на лицо остолбеневшего Ларри, и он, собрав все силы, всё-таки скидывает с себя Тео:

— Отвали, — рычит Ларри, поднимаясь и отходя в сторону, а смеющийся Тео присаживается на земле, рукой заглаживая назад волосы.

— Неженка, — цедит он и щелчком пальцев кидает в Ларри окурок.

Ларри отпрыгивает назад и внимательно вглядывается ему в лицо. Кажется, будто у Тео не все дома. Ларри не понимает его от слова «совсем». Тот то периодически почти нормальный, то превращается в психа, который любит унижать и издеваться. Он со всеми так или только Ларри такой счастливчик?

Осознавая, что он физически с Тео не справляется, Ларри пытается бороться со своим желанием набить ему морду здесь и сейчас ещё и потому, что понимает: они отошли далеко и разнять их некому, а на земле он уже достаточно навалялся. Да и смотрит Тео недобро, с прищуром, будто выжидает со своей Чеширской улыбкой, что Ларри вот-вот поддастся своему искушению навалять. Наверное, думает, что знает его, как облупленного, но Ларри не хочет идти у него на поводу, поэтому просто и коротко говорит:

— Я пошёл, — и, резко развернувшись, уходит, не оглядываясь.

Вдогонку слышится только:

— Угу, до вечера, кудрявый!

***

— Ну смотри, я тут накидал идей, короче… — как обычно грызя ручку, развалившись на своей кровати, говорит Мышка. Его руки подложены под голову, а глаза аж искрятся.

— М-м-м? — внимательно изучая новую табулатуру*, мычит Ларри, пытаясь запомнить, как играть очередную мелодию от Мэриана. Нужно срочно отвлечься, до отбоя остаётся каких-то полтора часа, и беспокойство непреклонно нарастает.

— Я насчёт шумоизоляции. Вот. Значит так, мы можем сказать, что нам, допустим, дует с коридора. Щели там всякие в стене и прочее…

— Но у нас нет щелей в стенах, — отрываясь от блокнота, задумчиво произносит Ларри.

— Сделаем, — слегка раздражённо отвечает Мышка. — Так вот, ты меня дослушивать будешь, или перебивать собираешься?

— Прости, прости, продолжай, — сдается Ларри. Отложив самоучитель в сторону, ложится на кровать и, повернувшись на бок, смотрит на Мышку, подперев голову рукой. — Я внимательно слушаю Ваше предложение.

— Балда… — цокает Мышка, закатывая глаза. — Короче, говорим, что нам холодно, и просим что-то, чем можно заделать стену. Перед этим мы расковыряем в ней дыры, мол, посмотрите какие огромные! Нам дадут или необходимый материал, или шиш с маслом. Я в одной книге кое-что вычитал, и из того, что есть на складе в ангаре, можно найти то, что нам может пригодиться. Попросим доски и гвозди, там. А в медкабинет направим запрос на кучу ваты, — в этот момент Мышка даже слегка усмехается. — Думаю, если подпишет сам директор, то нам одобрят. Ну как?

— Звучит ужасно. Мне нравится! — Ларри показывает большой палец вверх. — Осталось только добыть подпись директора, пфф… — иронично произносит он. — И как нам это сделать?

— Фух, ну слушай, — Мышка, вскинув бровь, почёсывает её несчастным кривым остатком колпачка, — я и так нам план разработал, теперь твоя очередь думать.

Инициатива, исходящая от друга, вселяет в Ларри некое тёплое чувство… Оно похоже на то, что противоположно одиночеству, правда, подходящее слово у Ларри подобрать не получается. Оно настолько редко ощущается, что каждый раз он до последнего не верит в происходящее, а когда осознает, то уже снова остаётся один.

— Да-да, я понимаю… — Ларри на миг опускает взгляд. Возможно, сейчас тот самый момент, когда можно немного открыться другу? — Слушай, Мышк?

— М-м-м? — тот закрывает веки и складывает ногу на ногу, словно не на кровати лежит, а на зелёном поле под солнцем. Так себе солнце в виде тусклой лампочки, конечно.

— Что бы ты делал, если бы, ну… — слова даются с трудом, — если бы чувствовал к себе повышенное внимание со стороны определенного человека?

— Хм… Ну, смотря какого человека, — видимо, намекает на какие-то любовные шуры-муры.

Ларри, закатив глаза, строго глядит на него и вздыхает:

— Я не об этом.

— Ха-ха, да я понял, Ларри. Ты про Тео? — Ларри прикусывает нижнюю губу: удивительно, как тот быстро догадался. Хотя, наверное, сложно не замечать их перепалок, будучи лучшим другом. — Ну, а чего ты хотел? Вы изначально не ладили, так ты ещё и на футбол пошёл. Плюс ко всему, ты попал с ним в одну команду. Вот даже не знаю, уж лучше бы в разные: противник должен оставаться противником. Я вообще до сих пор не понимаю, чего ты там забыл? — Вот умеет Мышка по полочкам всё расставлять. Правда, звучит-то всё складно, однако Ларри всё равно терзают сомнения: так ли всё просто? — Но сегодня видел, как ты играешь. Круто, — одобрительно кивает, и у Ларри будто вырастают маленькие крылышки за спиной.

— Вау, оценили мои старания. Спасибо!

— Ну да, ты выглядел таким сосредоточенным, — наигранно хмурит брови. — А как ты летал из одного угла ворот в другой! Никогда не любил футбол, но теперь, видать, придётся полюбить. — Ларри в ответ лишь усмехается. Мышка иногда такой забавный. — Ну, и чего там Тео? — друг косится на него, ожидая продолжения.

— Не знаю. — Ларри поворачивается на спину и устремляет взгляд в потолок. Говорить о том, что волнует, и смотреть в это время в глаза тому, кто слушает, всегда сложно. — Он будто постоянно ждёт, когда я останусь один, и появляется из ниоткуда, словно специально наблюдая за мной. Мне кажется, что у меня уже паранойя. Недавно снилось, что я его пытаюсь задушить, — кривит лицо: сон был не из приятных, а из тех, после которых резко подрываешься в постели, судорожно втягивая воздух. — А пару месяцев назад я случайно узнал, где его комната. Их курс на первом этаже, кстати. Дежурный попросил отнести какие-то тетради его соседу-старосте, которого не оказалось на месте, но Тео находился там. У них в комнате висит груша, прикинь. То есть, мы тут голову ломаем над чертовой шумоизоляцией, а у них груша! Тео как раз обматывал себе руки эластичными бинтами. Я думал, он меня там вместо груши и побьёт.

— Надеюсь, нет? — Мышкин голос выражает толику надежды на то, что всё обошлось.

— Ну, как сказать. Он сначала что-то снова там язвил, пока я нёс тетради до тумбочки его соседа, а на обратном пути он типа чисто случайно заехал мне локтем прямо вот сюда, — Ларри указывает пальцем в солнечное сплетение, — и я думал, что там же и сдохну.

— Почему ты мне это не рассказывал? — обеспокоенно спрашивает друг.

— Не знаю. Не хочу грузить, — признается Ларри, посильнее натягивая рукава кофты. Откровенные разговоры вызывают мелкую дрожь, и хочется посильнее укутаться в теплое одеяло. — Я и сейчас не особо хотел…

Наступает пауза, и слышно, как трещит проводка, ведущая к лампочке. Свет слегка убавляется и снова становится ярче. Кажется, если напряжённая тишина затянется, то он окончательно погаснет.

Ларри с опаской глядит на дверь: не приоткрыта ли? Наверняка у этих стен много ушей. Мышка, вздыхая, садится на кровати, опустив ноги на пол. Ларри повторяет за ним. Сидя напротив, они смотрят друг другу в глаза: сосредоточенно, внимательно. Кажется, будто Мышка размышляет, стоит ли и ему поделиться своими мыслями. Он, немного замявшись, заправляет мешающуюся длинную прядь волос за ухо и, облокотившись на колени, сцепив пальцы в замок, произносит:

— Слушай… Ты в этом году очень отдалился от меня. — Ларри непроизвольно хмурится, но тот его не видит: теперь взгляд Мышки устремлен куда-то в пол. Внутри мимолетно колет чувство совести, и Ларри ёрзает на кровати, не находя удобного положения. Сколько он ни пытается уделять времени другу, им всегда что-то мешает, и если Ларри есть чем заняться, будь то футбол и отработки, то Мышке, кроме как выполнять мелкие обязанности старосты, сидеть в библиотеке и, конечно же, общаться с Нелл, ничего другого и не остаётся. — Ну я понимаю, это всё отсутствие времени, тренировки эти твои. Но давай, несмотря ни на что, не терять нашу дружбу? Делись со мной, ты же знаешь, что кроме тебя у меня никого нет.

Мышка для Ларри словно брат. И пусть тот старше, Ларри никогда не перестанет относиться к нему, как к младшему. В память глубоко пустили корни воспоминания о том, каким он раньше был: хилым, беспомощным и никому не нужным. Ларри не сразу прикипел к нему, но теперь не знает, как жить без Мышки, ведь он — самый близкий человек на Земле. Однако его просьба делиться переживаниями застревает рыбной косточкой в горле. Рассказать о Тео — уже успех, но это лишь толика всех страхов и сомнений, которые поселились внутри и о которых даже думать иногда больно.

— Прости… — прикусив губу, только и может ответить Ларри. Мышка перед ним откровенничает, а он со своим дурацким «Прости». — Я постараюсь, куда я без тебя? — Друг неопределенно пожимает плечами, и, понимая, что нужно как-то спасать положение, Ларри намекает: — Да и я ж хочу группу музыкальную создавать, а какая ж это группа, если в ней буду находиться только я один?

Мышка смотрит на него с подозрением.

— Группу? И чего я там буду делать? — спрашивает недоверчиво.

— Петь, — улыбается Ларри, вспоминая, как тот периодически напевает, моясь в душе. Даже сквозь шум воды слышно, какой необычайно красивый у него в этот момент высокий голос с легкой хрипотцой. Вот бы эта манера пения сохранилась! Ларри уже много раз представлял, как будет здорово создать свою музыкальную группу: он бы играл на гитаре, Мышка бы пел, а Мэриан бы гордился своим непутёвым братом. Ну не зря же Ларри старается! Даже сочинил несколько стихотворений для будущих произведений…

— Пф, но я не умею, — отвечает Мышка, удивленно вытаращив глаза.

— А ты пробовал нормально петь, не в душе? Вот сделаем шумоизоляцию и проверим, каков ты! Всё, у меня теперь появилась реальная мотивация, берегись, директор Майерс, я иду, — подскакивает Ларри и, открыв форточку, демонстративно кричит в неё.

— Тсс, — шикает Мышка, — мы пока еще не сделали эту шумоизоляцию, Ларри, не кричи, — уже смеясь, тот уводит его от окна.

Ларри рад, что смог немного разрядить обстановку и даже развеселить друга. Меньше всего на свете ему хочется, чтобы тот грустил. Пусть Мышка и просит делиться с ним переживаниями, Ларри не видит в этом смысла, если они несут за собой только негатив. Да и смелости ему не хватает признаваться в своих слабостях, даже в том, что он постоянно кусает свои руки, когда на него накатывает паника, поэтому Мышка вечно считает, что Ларри мёрзнет, и в итоге постоянно натягивает рукава. Отчасти и это правда, поэтому служит отличным прикрытием, чтобы спрятать раны и шрамы на тыльной стороне ладоней. Другого способа Ларри пока не придумал.

***

Даже под одеялом холодно, сколько ни кутайся. До выхода остается пять минут. Четыре. Три. Две… Ларри смотрит на карманные часы с фосфорными стрелками, ожидая назначенного времени.

Пора.

Мышка спит, главное нечаянно не разбудить. Нацепив тапки, Ларри направляется к двери, локтем задев по пути комод.

— Ты куда? — Миссия провалена. Мышка, присев на кровати, потирает глаза. В темноте видны только его очертания.

— Я не лунатю, спи. Я в туалет, — шёпотом успокаивает Ларри.

— Хорошо, — бормочет Мышка, ложась обратно и поворачиваясь к стене. Ларри хочется остаться с ним, лечь рядом и успокоить зашедшееся сердце умиротворенным дыханием друга — как ни странно, тот ни разу не оттолкнул его, — но если не пойти сейчас на встречу, то явно будет хуже.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Ларри бредет по темному коридору к лестнице. Вокруг ни звука. Кажется, что сердечные удары звучат громче, настолько тихо вокруг. Спускаясь на этаж ниже, Ларри слышит, как кто-то наоборот поднимается. Всхлипнув, Ларри прижимается к стене, пытаясь дышать ровнее. Немного оторвавшись от неё, заглядывает за перила и видит знакомый силуэт.

— Ну, спускаться будешь или нет? — шепчет Тео.

Ларри выдыхает. Это всего лишь Тео.

— Д-да, иду, — тихо отвечает Ларри и шагает вниз. На предпоследней ступеньке тапок цепляется за чёртов лестничный ковер, и, споткнувшись об свою же ногу, Ларри падает прямо на Тео. Тот, поймав его, резко, словно ошпаренный, отбрасывает в стену. — Ох… — Ларри ударяется спиной и головой.

— Ты, под ноги смотри, кудрявый, — зло шикает Тео. Ларри потирает больную макушку и ничего не отвечает. — Пойдем, — Тео тянет его за кофту, схватив за рукав, и они молча выходят с лестничной площадки в коридор второго этажа. Ларри одергивает руку. Что он, сам не может дойти, что ли?

Коридор кажется непривычно длинным. Тео шикает Ларри, чтобы он не шаркал ногами. Душевая находится за углом. Необычно, на этом этаже немного другая планировка. Насколько Ларри помнит из рассказов других учеников, раньше преподавательский состав жил именно тут, только потом их место обитания перенесли в учебную часть корпуса. Тео протягивает руку к двери и настукивает своеобразный пароль, после чего дверь отворяется, и перед ними появляется нечеткий образ. Судя по росту, Ларри распознает Шпалу.