Часть 2 (1/1)
***― Пей, и Дья-авол тебя доведёт до конца-а-а... ― фальшиво разносилось от единственного пятна света, колыхавшегося в черноте экваториальной ночи.Были, конечно, звёзды. И были ещё снопы светляков поодаль, в густосплетёной, зелёной, не затыкающейся даже на ночь, мешанине. ― А ты танцуешь так же скверно, как поёшь? ― буркнул рядом кто-то, чей дух не воспрял от многочасового купания. ― Что ты. Гораздо хуже, ― и голос уже порядком захмелевшего собрата по несчастью без предупреждения выкрикнул: ЙО-ХО-ХО! ― почти ему в ухо.― Боже мой.― И бутылка ро-о… ― отец Фелл икнул, оборвав строчку.― Мы даже не поём, на самом деле, эту песню. Никогда, ― подчеркнул капитан Кроули, ― не поём эту песню.― Но ты пел её, я слышал.― Это другое дело. Я пел её иронично.― Я что-то не уловил разницы.― Ещё бы ты уловил, ― вздохнул капитан.Им повезло. Островок действительно был поблизости, именно там, где помнил отец Фелл. Только это было не чудесным спасением, а началом тихого панического ужаса, порождаемого замкнутым пространством.― Так, ― сказал тогда капитан, поднимаясь на ноги, но по здравом размышлении снова отдавая предпочтение четверенькам как более надёжному способу передвижения. Перед глазами у него всё так и раскачивалось, а во рту было сухо, как в пороховой бочке. ― Для начала нужно развести… ― он осёкся, потому что кругленькая фигурка отца Фелла уже маячила у самой кромки леса.Кроули проследил, как она исчезла в пальмовой рощице, и воткнулся головой в песок. Вот так. Все прекрасно справляются и без него. Включая его команду. Он просто приляжет здесь ненадолго, до тех пор, пока его высохшие кости не побелеют на солнце.Прошло не более получаса, прежде чем над его головой раздался восхищенный голос проповедника.― Я и не предполагал, что они всё ещё могут быть здесь!То, что нёс в руках отец Фелл, несомненно, обрадовало Кроули больше, чем какая-то вязанка хворосту. Он приглашающе позвенел пузатыми бутылками, смахнул с одной из них паутину и прищурился, разглядывая пожелтевшую этикетку.― Где ты, где ты раздобыл это? ― хрипло спросил капитан.― Тайник контрабандистов, с которыми я… которых я наставлял на путь истинный, ― ответил священник. ― Не могу поверить, что они не вернулись за своим грузом.― И много там этого груза? ― непринуждённо поинтересовался Кроули, вновь обретая силу в конечностях и восставая из песка.― О. Ящики. Ящики и ящики. Поставленные на другие ящики.На мгновение Кроули показалось, что перед ним ангел, сошедший с небес. Он убедился в этом, когда ангел любезно предложил:― Не желаешь промочить горло после долгой дороги? ― Мне не стоит… я за штурвалом, ― ответил капитан, ища глазами подходящий камень, чтобы откупорить бутылку.Фелл хитро прищурился.― Ты можешь остаться на ночь, а утром я вызову для тебя корабль.С тревогой и любопытством наблюдая, как преподобный Фелл накачивает в сосуд своего тела жидкость с изрядным содержанием спирта, капитан Кроули всё же отважился спросить:― Ты скажи, если я лезу не в своё дело, но разве тебе, ну, можно?..― Это не грех, если ты делаешь это для спасения жизни, ― заявил отец Фелл и похлопал капитана по плечу.Раз уж ты выплыл на берег, вряд ли ты будешь страдать от гипорте… гипотемр… переохлаждения! на Карибских островах, но Кроули решил об этом промолчать.Раз такое дело, можно и ему немного лечь по ветру.В конце концов кто нападёт на него на необитаемом острове? Морские черепахи?Взмыв к вершинам веселья и всепоглощающей любви, примерно там, где пляски вокруг костра плавно переходят в ?я сразу понял, что в глубине души вы хороший человек, капитан?, они внезапно, как это всегда бывает, погрузились в пучины отчаяния.― Боже, ― прошептал Кроули, потянув себя за волосы на висках и обмотав ими подбородок. ― Мы ведь застряли здесь. Мы проторчим здесь целую вечность.― Хммм. ― А ты знаешь, что такое вечность?― Вечность, ― произнёс Фелл, подняв указательный палец вверх, ― это как бесконечность.― Эт- сколько? ― Вот… вот сколько песчинок на этом пляже, это и есть бесконечность!― Нет, а ты знаешь, сколько это?― Одуретьсколькомноголиард?― Я тебе скажу. Слушай. Нет, ты слушай. Есть одна рыбка. ― Обняв бутылку, отец Фелл заворожено уставился в костёр. ― И ровно тысячу лет…?***Когда капитан Чёрный Змей, он же Рыжая Борода, он же, в настоящее время, Безглазый Тони ― а при крещении Энтони Дж. Кроули, ― проснулся, проповедника не было поблизости.Он успел шевельнуться ровно один раз, пожалеть, что не утонул в море, что вообще родился на свет, и что Господь зачем-то создал этот свет в первую очередь… а затем почуял запах. Открыл глаза.И увидел столб дыма. ***Отец Фелл крался поутру как лань, хотя в этом не было необходимости. Кроули нынче было не разбудить и пушечным выстрелом.Он знал про ром пять вещей. Первая ― ром ужасен на вкус. Отец Фелл предпочитал если уж соблазняться земными удовольствиями, то более изысканными.Вторая: ром, за неимением лучшего, всё же скрашивает вечер, и даже грубый, неотесанный пират неожиданно становится приятной компанией.Третья: ром это жидкость, а следовательно, отлично впитывается песком.Четвёртую вещь, вытекающую из третьей и первой, и второй, отец Фелл даже домысливать не хотел.Вещь пятая: даже адское пламя, в котором будет гореть отец Фелл за всё, что он совершил за минувшие двенадцать часов, не горит так хорошо, как ром.***Он просто смотрел. Он снял бы шляпу, но её унёс океан. Полюбуйтесь на него теперь: без шляпы, без корабля ― и без пойла.Фелл упрямо сжимал губы. Пусть Кроули убьёт его, он не собирался начинать оправдываться. Анафема к этому моменту, должно быть, поставила на уши весь британский флот (если бы потребовалось, она бы дошла до самой королевы), так что хороший сигнал с берега это то, что нужно.Кроули по-прежнему молчал. Фелл, не в силах больше выдерживать это затишье, обернулся и с вызовом взглянул ему в глаза. Капитан смотрел в ответ не мигая.Он приблизился. Фелл затаил дыхание, едва ли в ожидании удара ― скорее, от запаха. Капитан заговорил медленно, растягивая слова. ― Я всё понимаю, ― сказал он, ― красивый жест, и всё такое. Но неужели, в тебе ― из всех людей ― не осталось ни капли сострадания?Фелл всё ещё не понимал. Кроули сжал виски.― Оставить пол-жалких-бутылки? ― бросил он в раздражении. ― На утро?Фелл прикрыл глаза и махнул рукой в направлении берега. У самой кромки воды что-то поблёскивало на солнце. Кроули подошёл ближе.В прохладных утренних волнах, привязанная за горлышко и зацепленная петлёй за корягу, торчащую из песка, плескалась единственная уцелевшая бутылка рома.***Не прошло и четырёх часов, а на горизонте уже гордо реял флаг Британской Империи.― Кроули, они теперь больше не вешают пиратов, ― говорил Фелл, неотступно следуя за ним к джунглям. ― Не в этой юрисдикции. Вышел указ… Они помилуют тебя, даю слово.― Только не меня, ― бросил Кроули через плечо. ― Тебя должны звать Фул, а не Фелл, если ты взаправду веришь в это… ― Фелл остановился, растерянно хлопая глазами. ― Я Безглазый Тони, ― объяснил капитан, запрокидывая голову. ― Они охотнее помилуют жестокого убийцу, насильника, отъявленного бандита, чем того, кто водил их за нос десятилетиями.Отец Фелл вновь нагнал его.― Даже если так, ― настаивал он, ― это ещё недели плавания, а потом месяц до приговора, а то и полгода ― в этих знойных краях дела быстро не делаются; это целая вечность для того, чтоб сбежать, ― он запнулся под острым взглядом капитана, ― ну… сделать что-нибудь. Даже если нет, ― попытался он снова, ― полгода сытной еды и сухого ночлега ― разве это так уж плохо? Каждый прожитый день это дар, Кроули! ― выкрикнул проповедник ему вслед, окончательно сбив дыхание.Кроули весело фыркнул, словно над удачной шуткой.― Что если я скажу, ― отчаянно окликнул его Фелл, ― что если я скажу, что люблю тебя?― Я скажу, что это очень трогательно, ― ответил Кроули, ― и что я обязательно пошлю тебе открытку в бутылке. Возможно, даже в этой, ― он пнул бутылку, валявшуюся под ногами.Попытка не пытка. Фелл вдохнул поглубже, побежал к капитану со всей мочи и толкнул его в спину. Кроули споткнулся и, озадаченный, обернулся к нему.― Ты умрёшь здесь, Кроули, ― зло сказал отец Фелл. ― Контрабандисты. Знаешь, почему они не вернулись? Всё дело в острове. На нём просто нет пресной воды. Ни капли. До самого сезона дождей. Протянешь месяцы без воды?Кроули медленно начал закипать.― Если бы ты не сжёг мой ром, ― начал он…― Чушь, ― оборвал его Фелл. ― Неделя беспробудного пьянства, и всё та же мучительная смерть.― Послушай меня, ― в тон ему, угрожающе ответил Кроули. ― В любой день любого месяца я предпочту это тому, чтобы сдаться властям, ― он провёл носком сапога линию в песке, ― и любому, кто переступит эту черту, включая тебя, я прострелю, к чёрту, голову.Отец Фелл пронаблюдал, как он удалился прочь своей обычной шаткой походкой того, кто не привык ступать по твёрдой земле, и бессознательно сунул руку в карман, где у него лежала вытряхнутая накануне и заботливо припрятанная горсть пистолетных пуль.― Да простит меня Господь, ― сказал он.***― Боже, отец Фелл, сколько вы здесь пробыли? ― командор Габриэль, с силой сжал его плечи, с улыбкой всматриваясь в его лицо.― Не так уж долго, ― заверил его священник. Командор щёлкнул пальцами, подзывая солдата.― Эй, принесите воды!― Вообще-то я бы предпочёл сейчас чашечку какао, если вас не затруднит, конечно…Командор взглянул на него с удивлением, но сказал солдату пару слов и снова обратился к отцу Феллу:― И вы были тут совсем один?Фелл тоскливо взглянул в сторону леса.― Есть человек, ― он замешкался на мгновение и не стал называть имя Кроули. Может статься, они не узнают Безглазого Тони, хотя, конечно, признают в оборванце с клеймом на виске пирата… ― Только пообещайте мне обойтись без насилия, он совершенно точно безоружен.***Конечно, они узнали капитана Кроули. Очевидно, это была его не первая встреча с командором.Фелл хотел бы забыть все те слова, которые он кричал ему, когда его выволакивали из пальмовой рощи несколько солдат, но этот взгляд он забыть бы не смог никогда.― Подождите, ― попросил он, когда они проходили мимо. Солдаты остановились ― Простите меня, ― сказал отец Фелл. ― Я просто не мог поступить иначе. Это верная смерть, капитан.― Тоже мне, ангел выискался, ― Кроули презрительно сплюнул под ноги и дал увести себя к трапу.Фелл вздохнул. Он гадал, сведёт ли его судьба ещё хоть единожды с эти славным пиратом и изо всех сил старался не чувствовать себя так, будто предал единственного друга.