Часть I (1/1)

Роршах редко видел сны. Закрывая глаза, он почти сразу погружался в темноту и тишину. Трёх-четырёх часов вполне хватало, чтобы восстановить силы. Но иногда ему снился кошмар — один и тот же, из года в год, — и каждый раз он просыпался разбитым. Опустошённым. Ему снилась девушка. Он не мог толком разглядеть её лицо в темноте, но знал, что она красива. Они лежали в постели, в одном белье, и она прижималась, целовала его — нежно, без похоти, а он не знал, куда деть руки — хотел прикоснуться, но боялся сделать больно. Потом вспыхивал ослепительный свет, и она отталкивала его, смеясь — зло, издевательски. Проморгавшись, он видел перед собой мать, уже оплывшую, в замызганной комбинации. И просыпался. Так было раньше. Но в последние месяцы Роршах начал видеть сны гораздо чаще. И если бы у него была возможность выбирать, он выбрал бы старый, привычный кошмар. Снившееся ему теперь было гораздо хуже.Эти сны были нечёткими, но как будто окутывавшими горячим, душным маревом. Мокрые жадные поцелуи, сильные пальцы, впивающиеся в спину, колени, стискивающие бока — фрагментарно. На грани сна он тёрся бёдрами об простыню, кусал подушку, и просыпался окончательно от собственных же хриплых стонов и мерзкого ощущения остывающего семени на коже и постельном белье. Ему снился Ночная Сова II. Дэниэл. Напарник. После этих снов Роршах ненавидел себя особенно сильно. Квартирохозяйка, мисс Шейрп, всегда подозревала его в извращениях. И как же она оказалась права. Дэниэл был слишком добр к нему, старался помочь… если б он только знал! Роршах ненавидел себя ещё и за трусость — не мог сказать ему правду. Возможно, стоило прекратить сотрудничество с Ночной Совой, и тогда сны бы исчезли. Каждое утро Роршах говорил себе, что хватит, этим вечером он не придёт в подвал, но… Дэниэл ведь будет ждать. Беспокоиться.Роршах наскоро умылся и надел поношенный зелёный пиджак. Дневная маскировка. Он всё слышал и видел, но никто не замечал его. Даже Дэниэл. Пару раз в неделю они сталкивались у газетного киоска, но Дэниэл всегда проходил мимо, рассеяно скользнув взглядом. Роршах взял плакат ?Конец близок? и отправился в ?Ганга Дайнер?. Уже который год он завтракал там, когда были деньги. Повара знали, что он закажет, официантки знали, за какой столик он сядет, но никто из них не знал его. Безымянный чудак в старом костюме и с дурацким плакатом. Роршах ел сосиски с чили, внимательно следя за улицей сквозь стеклянную витрину закусочной. Заметил в толпе Дэниэла. Возможно, днём Сова тоже маскируется — немного сутулится, плечи опущены, выглядит безобидным очкариком. Роршах закончил завтракать и вышел следом.Все носят маски. Днём одни, ночью другие. Маски для родни, маски для друзей, маски для коллег и начальства, маски для случайных прохожих. Мало кто показывает своё истинное лицо. Роршах носил своё каждую ночь.***— Чёрт, Роршах, ты ведёшь себя как капризный ребёнок! — Дэн подал ему руку, помогая забраться в соволёт, но Роршах его проигнорировал.Он дохромал до скамьи, недавно установленной вдоль стенки Арчи, стараясь не наступать на повреждённую правую ногу, и сел. Дэн поднял соволёт в воздух, поставил на автопилот и, взяв аптечку, опустился на пол перед напарником. — Так, что там у тебя?— Ерунда, — раздражённо пробурчал Роршах.— Ну конечно. А потом окажется, что перелом, — Дэн потянулся к нему, но Роршах поджал больную ногу, уходя от прикосновения.Дэн медленно выдохнул, сдерживая раздражение, и посмотрел ему в лицо. В этот раз кляксы на маске были почти неподвижны. — Слушай, когда я поскользнулся на сраном мокром асфальте и вывихнул лодыжку, ты пёр меня до Арчи полквартала, потому что пульт я разбил. — Не пёр. Сам шёл. Хрм. Немного опирался.— Но опирался же! Учитывая разницу в комплекции…— Ты не наваливался, — фыркнул Роршах. — Да без разницы, — Дэн всплеснул руками. — Ты мне помог, и не раз, но когда я предлагаю помощь, ты всегда отказываешься! Всегда отдёргиваешься, стоит тебя тронуть. Брезгуешь, что ли?— Нет! — Роршах мотнул головой.— Тогда дай осмотреть ногу, — Дэн упрямо выпятил подбородок.Роршах вздохнул и нехотя закатал штанину. Дэн стащил с него ботинок и едва не поморщился от кисловатого запаха грязных ног. На носке обнаружилась дырка. Напрашивалось много вопросов, но Дэн сосредоточился на осмотре. Роршах терпел.— Уф, небольшой вывих. Сейчас зафиксирую повязкой. Постарайся не активничать днём, ладно? И, может, пропустишь вечер?— Нет. — Иного я и не ожидал, — усмехнулся Дэн, разматывая бинт.***Предложение подбросить до дома, пусть даже не до самого, Роршах, конечно, отверг. Так и ухромал. Дэн стоял у ворот маскировочного склада и смотрел вслед, пока он не скрылся из виду.Дэн всё ещё не знал о Роршахе ровным счётом ничего, кроме того, что он, скорее всего, рыжий, любит сахар, в том числе вприкуску, ненавидит коммунистов и либералов не меньше, чем криминал, и, похоже, религиозен — во всяком случае, цитаты из Библии он вворачивал к месту, когда было настроение. Ах да, работал на швейной фабрике. Самая главная черта — категоричность. В его мире существует только чёрное и белое, правильное и неправильное, никаких полутонов. ?Видишь, — сказал как-то Роршах, указывая на свою маску, — они никогда не смешиваются?. Его внешность, имя, чем он занимался теперь и множество важных мелочей, по-прежнему оставались тайной за семью печатями. И всё равно Дэн считал Роршаха своим другом. Пусть он не знал его в лицо, не имел понятия, смотрит он бейсбол или регби, на Роршаха можно было положиться, как на самого себя. Роршах занимал мысли Дэна постоянно. Где он? Что он? Может, они каждый день сталкиваются на улице? Дэн пытался представить его себе. Роршах неаккуратно ест, неряшлив, от него всегда пахнет потом, а от одежды чем-то затхлым… возможно, это дополнительная маскировка и в обычной жизни он, напротив, следит за собой, хорошо одевается и уж точно не говорит короткими рваными фразами без интонаций. Хотя… голос у него всегда сиплый — не как у простуженного или курильщика, а как бывает после долгого молчания. Роршах всегда мало разговаривает?Уже лёжа в постели, Дэн в очередной раз думал, что неплохо бы изобрести какую-нибудь уловку, чтобы Роршах остался у него, как в тот раз, когда ловили Джекса. Дэн так и не мог объяснить себе, зачем ему нужно присутствие Роршаха, просто… его не хватало. Да, он был далеко не лучшим собеседником, резким и даже пугающим, но с ним было как-то… спокойно. И, возможно, всему виной загадка, окутывавшая личность Роршаха густым туманом, но к нему тянуло. Самому Роршаху об этом было лучше не знать.***— Понять не могу: ты не принимаешь помощь, потому что это кажется тебе унизительным, или что? — Дэн пытался подстроиться под шаг всё ещё прихрамывавшего Роршаха. — Не хочешь быть должным?— Не нуждаюсь, — в монотонном голосе послышалось раздражение.— Да брось. Любой иногда нуждается в этом. На затихшей после полуночи улице их голоса казались особенно громкими.— Помощь развращает.— Чего? — Дэн остановился.— Делает зависимым. Приучает надеяться на других, — Роршах тоже остановился и сунул руки в карманы плаща. — Пользуешься помощью раз. Два. Потом решаешь ничего не делать самостоятельно. Все тебе должны. Куча никчёмных бездельников живёт за счёт этого.— Но у нас-то другая ситуация. Ты сильно обобщаешь.— Хрм, — Роршах повернулся спиной и пошёл дальше.Дэн тихо вздохнул и поспешил следом.Впереди грохнуло, посыпалось с сухим треском — похоже, прямо за углом разбили витрину. Дэн сорвался вперёд. Двое парней из уличной банды Коршунов с узнаваемыми нашивками на куртках влезли в продуктовый магазин. Один пытался вскрыть кассовый аппарат, другой вовсю складывал в рюкзак алкоголь из секции подороже. Осколки стекла, усеявшие весь тротуар, громко захрустели под тяжёлыми ботинками. Дэн ворвался через пролом в витрине и напал на ближайшего Коршуна. Прыщавый парень, не старше восемнадцати, не успел среагировать, как оказался на полу. Жалобно звякнули бутылки в рюкзаке. Вырубить его было просто.— Э, ты чё со Стю сделал?! — Коршун, замерший у кассы, встряхнулся и подхватил свою биту, утыканную гвоздями. Стоило ему замахнуться, как Дэн пинком выбил её из рук и без особого труда скрутил Коршуна, как бы невзначай приложив его лицом об пол.— Ааа, рука-рука! — Коршун задёргался в захвате.— Ты сейчас сам себе её сломаешь. Ляг и лежи смирно, — коленом Дэн прижал его к полу и защёлкнул наручники.— Обошёлся без меня. Хрм, — Роршах встал в проломе, всё так же заложив руки в карманы.— Ну, надеюсь, ты не обижаешься, — Дэн сковал другого Коршуна, начавшего приходить в себя и тихо матерившегося.— Молодняк. Не интересно. — Ну вот, готово, — Дэн снял с пояса рацию, когда дверь подсобки распахнулась от пинка, и оттуда, безумно вращая глазами, выскочил третий Коршун, размахивая ножом.— Ну-ка, отпусти их, пидор ряженый!Роршах напрягся, но Дэн сделал жест ?не вмешивайся?. — Брось нож, пока не порезался.Коршун зарычал и сделал выпад, но Дэн ловко уклонился и ударил его по ногам. Коршун на мгновение потерял равновесие, но всё-таки устоял.— Это ж Коготь, — усмехнулся складывавший бутылки, тряся всё ещё звенящей головой. — Он вас, уродов, на ленточки порежет.— Заткнись, — не повышая голоса, бросил Роршах, и парень втянул голову в плечи.Коготь сделал обманный выпад и повёл лезвие по хитрой траектории, стараясь всадить в живот, но Дэн тоже умел делать отвлекающие манёвры. Он сделал вид, будто уходит вправо, а сам рубанул Коршуна по запястью ребром ладони. Коршун выронил нож, но в последний момент успел подхватить его левой рукой и вскользь чиркнул Дэна по скуле. Дэн замахнулся, собираясь вмазать ему как следует, но в следующее мгновение Когтя смело — Роршах повалил его на пол, а потом раздался хруст, и Коготь визгливо заорал. — Роршах! — Дэн подбежал к нему, но прежде, чем успел оттащить, Роршах ударил Когтя ещё несколько раз. Роршах тяжело дышал и сжимал кулаки. На секунду Дэну показалось, что напарник бросится сейчас на него, но Роршах, припадая на вывихнутую ногу, снова встал у витрины. Дэн опустился перед скулящим Когтем.— Чёрт, Роршах, ты же ему руку сломал и челюсть своротил.— Нападал на тебя. Ранил.— Это просто царапина, а ты… — Дэн не договорил, заметив, как Роршах недовольно повёл плечами. — Слушай, спасибо, но ты перестарался.— Вызывай копов и не трепись, — Роршах отвернулся, давая понять, что разговор окончен.В соволёте Дэн наскоро обработал порез хлоргексидином. Роршах помогать не рвался — дулся на скамье.— Я правда тебе признателен, но не стоило так — это же был сопляк.— В том и дело, Дэниэл. Теряешь сноровку, — отозвался Роршах недовольно и больше не проронил ни слова.Дома, в ванной Дэн внимательно осмотрел порез. Как он и предполагал, это оказалась царапина — длинная, но неглубокая. Даже шрама не останется. То, как среагировал Роршах было… слишком.Дэн давно заметил в нём тягу к жестокости. Роршаха боялись не просто так. Ему мало было поймать и обезоружить преследуемого — всегда избивал. И чем опаснее был нарушитель, тем сильнее ему доставалось. Когтю хватило бы пару болезненных тычков. Дэна немного пугала страсть Роршаха увечить людей, пусть они и были далеко не самыми лучшими представителями человеческой породы, но он уловил некую закономерность: если ему угрожала опасность, в Роршаха словно бес вселялся. Однако в те разы ситуации были по-настоящему серьёзные — или превышающее количество нападавших, или опытные и хорошо вооружённые противники. Не дурные подростки. Роршах что, защищает его? Это своеобразное проявление дружбы или… он действительно считает его никудышным бойцом?Дэн покачал головой и погасил свет. Ответов, конечно, не добиться.***Это было глупо. Донельзя глупо. Уже который день Роршах пытался не думать о том, что Дэниэл, перевязывая вывихнутую лодыжку, держал его ногу чуть дольше, чем следовало. Сделалось почти неловко за грязноватые ногти, но это было не его чувство, а Уолтера — нелепого и слабого. Дэниэл не раз зашивал ему раны и накладывал повязки, но всегда действовал быстро, чётко, а в тот раз… хм, как будто разглядывал. Он вообще был склонен прикасаться просто так — хлопать по плечу, прихватывать за рукав, но это ощущалось совсем иначе. Не так… остро.Надо было заняться делом. Отличное средство прочистить мозги. Дэниэл то и дело заводил разговор о маньяке, убивающем рыжих невысоких мужчин и оставляющим на телах записку ?Не тот?. Роршах не собирался вмешивать его в это дело. Давно пора было действовать, но Дэниэл мешал — ему совсем не нужно знать, что эти убийства просто способ привлечь внимание. Послания Роршаху. Кто-то видевший его без лица остался жив. И каким-то образом выяснил, что он живёт недалеко от порта — вряд ли можно списать на случайное совпадение, что все убийства произошли в том районе. За себя Роршах не боялся. А вот Дэниэл мог пострадать. Нельзя этого допустить. У Роршаха было только одно предположение — его мститель входил в банду Страшилы, изуродованного во Вьетнаме ветерана, наладившего наркобизнес.Ту историю Роршах вспоминать не любил — был неопытен, самонадеян, дважды попался в примитивную ловушку. Во второй раз лишился лица и едва не распрощался с жизнью. Счастливчик Пи, правая рука Страшилы, со смаком порезал бы его на кусочки помельче, если бы не другой страшилин любимчик — тигр, вырвавшийся из клетки. Случайность. Роршах убрал всех, кто мог его узнать. Кроме Страшилы — тот додумался прогуляться с его лицом в разгар беспорядков и очень удачно поймал камень головой. Неужели уцелела какая-то мелкая сошка, решившаяся на месть спустя почти два года?Обход притонов пока так ничего и не дал. Десяток сломанных пальцев и пара рук так никому и не развязали языки. Но оставались ещё места, куда стоило заглянуть.В ?Крупную рыбу? Роршах пришёл с наступлением сумерек. Стоило двери захлопнуться за ним, как в баре наступила гробовая тишина — даже музыкальный автомат замолчал. Воры, грабители, пушеры, сутенёры и шлюхи замерли, как кролики в свете фар несущегося автомобиля. На лице каждого читалось: ?только не меня?. Их было больше, но они боялись. Роршах любил такие моменты. — Как бизнес, Марти? — он облокотился о стойку, внимательно оглядывая собравшихся в баре. Хм, с кого бы начать… Кто теоретически может знать?Белый как мел бармен выдавил улыбку:— Н-ничего, мистер Роршах, потихоньку. Я вас ждал.— Хрм. Надо же, — Роршах медленно повернул голову в его сторону.— Да, — Марти сглотнул. От непрерывно меняющих очертания чёрных пятен по его спине явно побежали мурашки. Наверняка думал, какая это жуткая маска. Под стать тому, кто её носит. — Вам тут послание ос...— Кто?— Не знаю, клянусь! Позавчера нашёл на стойке, даже не заметил, когда его оставили, — Марти дрожащей рукой выложил запечатанный конверт с надписью печатными буквами: ?Роршаху?. — Даже скажу тебе спасибо, — Роршах убрал конверт в записную книжку и продолжил: — Но не зря интересовался бизнесом. Где закладки? Марти побледнел ещё больше. С выражением вселенской скорби он достал из-под стойки десяток маленьких пакетиков, наполненных белыми кристаллами.— Это всё.Роршах смёл пакетики в карман.— Дай-ка руку, Марти.— Я вспомнил! — бармен отшатнулся, едва не налетев на полки со спиртным. — Ещё в туалете. — Повспоминай хорошо. Никуда не тороплюсь.— Б-больше нет, правда! — на лбу Марти крупными каплями выступил холодный пот. — Викинг покажет, — он кивнул в сторону вышибалы, дюжего бритоголового мужика с густой рыжей бородой.Как только Роршах и Викинг ушли в туалет, посетители наверняка тут же пришли в движение. Они вытягивали шеи, привставали, пытаясь разглядеть, что происходит за неплотно прикрытой дверью, но ничего видно не было, только доносились приглушённые голоса, потом стало тихо. А потом раздался грохот. Все снова застыли, напряжённо поглядывая на дверь. Заурчал слив. Спустя минуту из туалета вышел Роршах.— Нашёл все. Смыл это дерьмо в унитаз. Тебе, Марти, придётся менять вышибалу. И раковину. Хотел напасть. Хрм. — Э-это было недоразумение! — Марти поднял руки, будто сдаваясь. — Я ничего такого… о-он это сам! — Уж надеюсь, что ты не такой идиот, — усмехнулся Роршах и, сунув руки в карманы вышел из ?Крупной рыбы?. Недалеко от маскировочного склада он остановился и вынул конверт. Записка внутри, конечно без имени, только дата и координаты — через две недели на пустыре в районе пристани. Долго.***— Будешь? — Дэн, уже в костюме Совы, допивал кофе, когда появился Роршах. — Нет.— Любимый ответ, — усмехнулся Дэн.Роршах остановился под аркой тоннеля и молча смотрел на него. А может, на Арчи. Или в стену. Но Дэн явственно чувствовал на себе колкий взгляд.— Что-то не так? — он поставил кружку на стол, заваленный чертежами.— Пришёл попрощаться. Прекращаю сотрудничество. — Что? — Дэн шагнул к Роршаху, но остановился. В висках застучало. — Почему?!— Делаешь меня слабым.— Мне казалось, мы, напротив, отлично дополняли друг друга.— Не о том. Ты слишком мягкий. Гуманный. Дэн молчал. Вся ситуация напоминала дурной сон.— Не ищи, — Роршах шагнул в тоннель. Дэн смотрел, как он уходит, и не мог пошевелиться. Вот так… просто? Смахивало на предательство. Но, чёрт, это же Роршах! Должна быть какая-то причина!Всю ночь Дэн искал его на улицах — с соволёта и пешком, но тот как в воду канул. Однажды он прицепил на Роршаха маячок — сунул маленькую пластинку за тулью оставленной на верстаке шляпы, пока напарник уничтожал свою порцию пиццы. Это заняло не больше пары секунд, и Роршах, поглощённый едой, просто не мог заметить. Когда он ушёл, маячок исправно показал, что объект отошёл на десять метров от склада, после чего сигнал прервался. Дэн клял ненадёжную технику, но назавтра Роршах протянул ему переломленную пополам пластинку: ?Не знал, как деактивировать. Больше не пытайся. Всегда проверяю?. Тогда-то Дэн понял, что паранойя Роршаха не имеет границ — он не доверял вообще никому (?Медики? Вколют отупляющую дрянь. Копы? Продажные. Как и политики?), даже ему — напарнику, которого сам же выбрал.***Дэн искал Роршаха уже вторую неделю, но безрезультатно. Ясно было одно — он по-прежнему выходит на улицы и стал действовать гораздо жёстче, ведь больше никто не одёргивал. — Эй, мистер Сова, — патрульный коп, которому Дэн сдал неудачливых грабителей, затолкнул их в машину, но уезжать не торопился. — Больше не работаешь с Роршахом?— Решили разделиться на время — он в одном районе, я в другом… Так продуктивнее.— Вам, конечно, виднее, — полицейский сдвинул фуражку и почесал затылок, — но присматривал бы ты за ним, а? Он эту шваль в отбивную превращает, вызывает нас и смывается — они-то уж никуда не убегут, хех. Грубо работает. — Я постараюсь на него повлиять, — кивнул Дэн. ?Ох, мужик, как будто от меня что-то зависит?. — Он неплохой парень, но… — Уж постарайся, ты-то славный малый. Дэна этот разговор обеспокоил. В преступном мире Роршаха ненавидели, но, похоже, теперь он решил настроить против себя полицию и общественность. Роршах ни на минуту он не выходил из головы. О нём напоминало всё: нетронутый рафинад в жестяной банке, белая керамическая кружка на сушилке, стол в подвале, где он обычно ел, смотровой стол, на котором Дэн зашивал ему раны… И во сне тоже был Роршах.Впервые надев костюм Ночной Совы, Дэн был вынужден признаться себе, что мужчины нравятся ему так же, как и женщины. Погони и драки заменяли секс, но он бы не отказался с кем-нибудь поэкспериментировать. Например, с Роршахом. Но задумываться об этом всерьёз он себе не позволял. Мысль бродила на краю сознания, проникала в смутные, путаные сны, которых он никогда не помнил на утро, но они оставляли чувство жгучего стыда. Теперь, когда Роршах ушёл, можно было себя отпустить, не боясь, что всё выплывет наружу. А может, он потому и прекратил сотрудничество — что-то заметил?В этот раз Дэну снилось — неожиданно детально и чётко, — как они вернулись утром в подвал, всё ещё взбудораженные погоней, и просто начали целоваться, грубо и жадно, катаясь по полу Арчи. Проснулся он с острым желанием подрочить и одновременно побиться головой об стену — от гадливости. Роршах прикрывал его, а он…***Роршах не знал, сколько времени должно пройти, чтобы перестать думать о Дэниэле. Перестать видеть грязные сны. Дэниэл считал его своим другом, доверял ему, он же хотел согрешить с ним. Отвратительно. Роршах ненавидел Уолтера. Сам он безупречен, непогрешим, похоть чужда ему, но Уолтер всё портил. Жалкое шлюхино отродье. Хотел, чтоб его любили. Хотел секса, как примитивное животное. Не исчез, прятался где-то глубоко.Роршах твёрдо знал, что трогать себя грешно. Во сне он не мог контролировать реакции, но в остальное время, почувствовав желание, наказывал себя. Ударить оклеенную газетными вырезками стену, до крови сдирая костяшки пальцев. Вогнать под ноготь иглу. Прикусить язык. Это помогало держать себя под контролем. До назначенной встречи на пустыре оставалось всего ничего. Роршах знал — это ловушка, ничто иное. Возможно, сегодня его убьют. И Дэниэл никогда не узнает, как он к нему относился на самом деле. В какую грязь хотел затащить. Роршах задумчиво погладил записную книжку по обложке и сунул во внутренний карман. Всё хотел написать об этом, но лучше не надо — неизвестно, кому в руки попадёт дневник. Никто не должен узнать.Не торопясь, он направился вниз по улице. Соблазн сменить направление и завернуть к Дэниэлу был велик, как никогда. Сгрести его за шиворот, поцеловать — прямо так, сквозь маску, и вот тогда-то умереть не жалко. Но пусть Дэниэл лучше запомнит его несговорчивым засранцем, чем извращенцем.Роршах подходил к пустырю. Называли его так по старой памяти — там была свалка старых, никому больше не нужных автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, насквозь проржавевших, так и не дождавшихся переоборудования. Часть свалки освещали дальние лучи прожекторов промзоны. Хорошее место для засады. Роршах поправил спрятанный в рукаве короткий ломик и огляделся. — Ты пунктуальный, — из-за груды металлолома вышел высокий человек. Нижнюю часть его лица скрывал красный платок. — И ничему не учишься.Роршах молчал. Ненавидящие взгляды прожигали спину. — Уже догадался, кто я? — этот тип старался держаться полубоком к свету, не вынимая левую руку из кармана кожаной куртки. В правой он держал тесак с рядом зазубрин и похлопывал им по бедру. Роршах не ответил. — Узнаёшь? — мужчина снял платок.Левую сторону покрывали длинные белые шрамы — четыре симметричные полосы. Из-за травмы внешний уголок века был опущен, как будто в лукавом прищуре. Справа не доставало куска щеки — в зияющей дыре виднелся ряд зубов. Мочки уха тоже не доставало. Он вытащил левую руку из кармана, и стало видно, что рукав пустой до локтя. — Счастливчик Пи, — в голосе Роршаха не прозвучало ни тени удивления.— Как видишь, оправдываю своё прозвище, — Счастливчик усмехнулся и угрожающе повёл плечами.— Тигру я симпатизировал больше, — Роршах вытряхнул ломик из рукава и крепко сжал.— Уж извини, что не пришёл за тобой раньше, восстанавливался, знаешь ли, — Счастливчик шагнул в его сторону, и как по команде из-за машин показались ещё человек десять, вооружённых цепями и кастетами, и взяли их в круг.— Твои секунданты? — Роршах немного сместил центр тяжести, готовый уклоняться от атаки. — Точно, — Счастливчик Пи приблизился на расстояние вытянутой руки и крутанул клинок. Лезвие со свистом рассекло воздух.— Позёр, — Роршах не сдвинулся ни на шаг.По толпе прошёл приглушённый гомон: ?Давайте уже!?. Тесак и лом лязгнули, скрестившись, брызнули искры.***Для разнообразия Дэн решил поискать контрабандистов в порту, но никаких подозрительных ночных работ не заметил. Зато пролетая над пустырём, наткнулся на настоящее побоище. Кругом валялись тела — одни не двигались, другие слабо шевелились, как раздавленные жуки, и среди них Роршах отбивался от троих нападавших, теснивших его к нагромождению машин. В пылу драки никто не обратил внимания ни на удивлённые возгласы, ни на гул низко зависшего Арчи.Дэн спрыгнул прямо на спину одного из противников и, прижав к земле, вырубил одним точным ударом. Двое оставшихся быстро сориентировались — один пытался задеть Роршаха цепью, второй, перехватив нож на манер кинжала, направился к Дэну. Справиться с ним тоже оказалось не сложно — нападавший был порядком измотан, кровь из рассечённой брови заливала ему глаз. И только уложив его, Дэн заметил, что движения Роршаха какие-то странные, будто он пьян. Наверняка Роршах будет злиться, говорить, что справился бы, но Дэну было плевать на его недовольство. Он просто вырубил оставшегося в два удара — не честно, со спины, но это не имело значения.Роршах стоял перед ним, покачиваясь и сжимая лом обеими руками. На маске, чуть выше левого виска, расплывалось пятно — красное на белом.— Не видел шляпу?— И тебе привет, — Дэн огляделся. — А, вон она. Повезло, далеко укатилась, — он вытащил её из щели между порыжевшими роллс-ройсом и фольксвагеном и подал напарнику.Роршах молча нахлобучил её, сунул ломик в рукав плаща и начал заваливаться вперёд. Дэн подхватил его и, набрав на пульте команду снижения, втащил в спустившийся почти до самой земли соволёт. Даже без сознания, обмякший, Роршах был до странного лёгким.В себя он пришёл так же внезапно — Дэн попытался уложить его на скамью, но Роршах вдруг резко сел, едва не угодив лбом ему в лицо, и схватился за голову.— Эй, тебе нельзя делать резких движений!— Плевать. Вызывай полицию, пока не расползлись.Дэн покачал головой и сел за штурвал:— Уже. Кстати, не хочешь сказать спасибо?— Спасибо. Опять маячок?— Нет, просто удачное совпадение, — Дэн старался отвечать бодро, не выдать горечь — Роршах вёл себя так, будто он был всего лишь досадной помехой.— Как тигр, — Роршах усмехнулся.— Что? — Дэн обернулся к нему, но Роршах не ответил, сидел, навалившись на стену, и голова его безвольно болталась.Короткий перелёт до дома занял больше времени, чем обычно — пришлось дважды приводить Роршаха в чувство. Из соволёта он порывался выйти сам, но Дэн не стал его слушать и на руках донёс до смотрового стола.— Ты можешь хоть сейчас не ерепениться? — Дэн с раздражением хлопнул Роршаха по рукам, когда тот попытался его оттолкнуть. — Я должен тебя осмотреть.— Нет… прломов. Ушибы, — говорил он с явным трудом.— Хорошо бы, — Дэн быстро избавил его от перчаток, шляпы и плаща. С шарфом и пиджаком пришлось повозиться — Роршах пытался снять их сам, но руки не слушались, и он больше мешался. — Учти, рубаху и штаны я тоже собираюсь с тебя снять.— Раньше обхдлсь… бз этго.— Раньше я видел, какие травмы тебе нанесли. В этот раз веселье прошло без меня.Роршах промолчал. Дэн раздел его до чёрных дешёвых трусов, стянул даже майку. Гематомы — в основном на ногах и боках, неглубокий порез на плече… Выглядело не так плохо, как можно было подумать. Дэн прощупал рёбра, похоже, все были целы. До конца не верилось, что это всё не сон, и он действительно видит перед собой худое, жилистое тело.— Уф, рёбра целы.— Гврил. Знаю, кгда слманы.— Я должен был удостовериться. А теперь снимай маску. И так вижу, что у тебя неслабое сотрясение, но голову надо обработать. Вообще, этим надо было заняться в первую очередь, но…— Мнго блтаешь, Дэниэл.— Нервы. Ну, давай, снимай. — Нет. Сам обрботаю.— Господи, Роршах, ты меня с ума сведёшь, — Дэн схватился за голову. — Я искал тебя, каждую ночь метался по городу: где ты, жив ли. Места себе не находил, а ты… Мне, знаешь ли, не плевать, что с тобой!Дэн сердито смотрел на него, скрестив руки на груди. Кляксы на маске взметнулись водоворотом, от хаотичной смены очертаний зарябило в глазах, но в следующий миг пятна превратились в две тонкие линии, стекающие по щекам. Такого Дэн ещё не видел. — Роршах?..— Прости, — хрипло отозвался тот. — Не думал. Идиот. Снова на Дэна нашло странное оцепенение. Зато сердце, по ощущениям, колотилось где-то в горле. Он не моргая смотрел, как Роршах медленно закатывает маску — как всегда до кончика носа, останавливается, а потом поднимает край выше и сдёргивает её одним движением. Дэн ухватился за край смотрового стола. Во рту пересохло от волнения. Он видит лицо Роршаха! Скуластое, некрасивое, с переломанным носом, усыпанное веснушками. Взгляд карих, глубоко посаженных глаз из-под нахмуренных рыжих бровей был мрачный и настороженный. Рыжие же волосы, где не слиплись от крови, жёстко топорщились.Картинка сложилась окончательно.— Так это… на тебя охотятся? — Дэн подавил острое желание врезать себе. Ведь сразу отметил, что Роршах параметрами подходит под жертву, но списывал на подхваченную от напарника паранойю. — Охотился, — Роршах мрачно усмехнулся. — Раскроил ему голову ломом. Птом чуть не пскльзнулся на его мозгах. Больше не оживёт, — в голосе звучало плохо скрываемое удовлетворение.— Ну… хорошо, — Дэн выдохнул, не зная, что ещё сказать: Роршах убил человека, но признание не вызвало ничего. Главное, что сам жив. — А теперь тебе придётся потерпеть.***Стоило немалого труда уговорить Роршаха остаться. Дэн ушёл к себе, но так и не спал — прислушивался к звукам из гостиной. Мало ли, вдруг Роршаху станет плохо, или он попробует сбежать. Но было тихо. Дэн лежал, глядя в потолок, и всё никак не мог поверить, что видел лицо Роршаха. Наконец-то. Столько гадал, какой он, старше или младше, а теперь знает. Выглядел Роршах не старше него. И пусть его нельзя было назвать привлекательным, Дэн не был разочарован. В конце концов, к нему влекло, когда вообще не видел его лица. Дэну показалось, что он просто на минутку прикрыл глаза, вызывая в памяти карие глаза, веснушки и тонкогубый рот, но настенный старинные часы в виде совы показывали, что задремал он на целых двадцать минут, и уже без пяти восемь утра. Дэн решил, что пора вставать. Обычно он просыпался к полудню или часу — мог себе позволить, но сегодня был особый случай. Устраивая Роршаха, он в очередной раз гадал, на что тот вообще живёт. На вопросы, ждёт ли его кто-то дома и нужно ли позвонить на работу, предупредить, что сегодня не выйдет, он ответил отрицательно. Получает пособие по безработице? Не похоже, что ему повезло с наследством.Дэн ненавидел отца — за отравленное детство, за издевательства над матерью, но пользовался его деньгами. Этот дом, оборудование подвала, тоннель, ведущий на выкупленный заброшенный склад, материалы для гаджетов — всё было унаследовано от отца. Деньги матери он пустил в оборот, они приносили хорошие проценты, на которые можно жить, не заботясь о завтрашнем дне и пописывать в орнитологические журналы ради удовольствия, а не для заработка. От Роршаха же просто разило бедностью. Дэн оделся и, тихо ступая, вышел из спальни.Конечно же, Роршаха не было — три подушки, которые он оставил ему, чтоб спал полусидя, и одеяло были аккуратно сложены стопкой на диване. Дэн вздохнул и пошёл на кухню. На пороге он остановился. Роршах стоял к нему боком, у продуктового шкафчика, стараясь держаться в тени, и жадно ел консервированные бобы прямо из банки. Уже умудрился заляпать майку. Маска была на нём, с подсохшим пятном, привычно закатанная до переносицы.— Ты их хоть бы погрел, — вздохнул Дэн и потянулся к сушилке за кружкой.— И так сойдёт, — буркнул Роршах. ***Роршах не смог выйти на патрулирование. Мутило, голова пульсировала болью. Он напился таблеток, которые Дэниэл дал ему с собой, и лежал на узкой койке, накрыв голову подушкой. Каждый звук впивался в мозг раскалёнными гвоздями. Свет резал глаза даже сквозь задёрнутые шторы. Роршаху показалось, что Дэниэл выглядел огорчённым, когда он уходил. Но так было нужно. Нельзя пользоваться его добротой. Переодеваясь в тайнике, он едва не потерял сознание. Когда поднимался в квартиру, мисс Шейрп приняла его за пьяного и начала визгливо орать, что не потерпит такого и выселит. Роршах едва сдержался, чтобы не вбить все слова обратно ей в глотку. Но женщин нельзя трогать. Даже если это склочная шлюха в засаленном халате с выводком вечно сопливых детей от разных отцов.Хотелось сдохнуть.***Дэн не находил себе места. Роршах снова пропал. Уже вторую ночь он не появлялся и, похоже, не выходил на улицы. Дэн клял себя, что отпустил его тем утром. А вдруг Роршах не добрался до дома? Случиться могло что угодно. Травма оказалась серьёзнее, и произошло кровоизлияние в мозг. Его сбила машина. Потерял сознание и неудачно упал. Всё-таки оказался в больнице. Хорошо, если последний вариант…На какую-то долю секунды Дэну показалось, что у него просто разыгралось воображение, но нет — из тоннеля действительно появился Роршах, бесшумный, как тень. В новом плаще, но всё той же модели, и в неизменной шляпе. Кляксы на маске были похожи на крылья.— Роршах! — Дэну показалось, будто пересёк подвал одним шагом. Он схватил Роршаха за ворот плаща, рванул к себе, а вторую руку запустил под шарф, задрал край маски и поцеловал.Роршах не ответил. Стоял, плотно сжав тонкие губы, напряжённый и жёсткий, будто пружина.— Ну вот, — Дэн отстранился и выпустил ворот из хватки, — теперь ты знаешь.Он готовился к удару, или что Роршах просто уйдёт, бросив напоследок что-нибудь ядовитое. Но тот просто стоял. Замерли даже пятна на маске. А потом Роршах шагнул вперёд и впился ему в рот. Это был отчаянный, чертовски неловкий поцелуй. Они сталкивались зубами, умудрялись прикусывать друг другу губы, дыхания не хватало, ещё и слюни текли, как у впервые целующихся ?по-взрослому? подростков. Не сразу дошло, что Роршах просто не умеет целоваться, но Дэну казалось, это лучшее, что случилось за последние годы. Когда они оторвались друг от друга, он всё ещё крепко сжимал Роршаха за плечи — наверно, до синяков, а тот стоял, неловко приподнявшись на мысках. Шляпа его отлетела в сторону, и это отчего-то рассмешило Дэна. Роршах вырвался и рывком опустил маску.— Эй, ты чего, — Дэн схватил его за локоть. — Я не над тобой смеялся. Не уходи.Роршах молчал, тяжело дыша. Кляксы то почти заливали маску чёрным, то истончались и делались едва различимы.— Так ты поэтому избегал прикосновений? — Дэн нехотя разжал пальцы, отпуская его.— Так ты поэтому меня трогал? — в тон ему отозвался Роршах.— Ого, у тебя появилось чувство юмора! — Дэн хлопнул его по спине.— Хрм, — Роршах как всегда недовольно повёл плечами.— Слушай… Я давно хотел это сделать.— Тоже. Надевай маску. Не будем терять время, — Роршах сунул руки в карманы и мотнул головой в сторону Арчи. — Нужны там.