Глава 14. Из августа сорок четвёртого (1/1)

6 августа 1999 годаЯпонская Социалистическая Республика (Хоккайдо)Западная часть острова, город Саппоро. Столица.—?И всё-таки они улизнули!Председатель Президиума Верховного Совета Хикари Кэйсукэ был похож на птицу?— старую, высохшую, хищную и очень умную. Это был живой, довольно ловкий и быстрый старик с цепким взглядом из-под всегда нахмуренных бровей. Он ощутимо шепелявил, но фразы строил безукоризненно.Его семья выдвинулась при ранней Мэйдзи, и к двадцатые чуть не добыла баронское звание. В официальной биографии писали, что Хикари закончил одну из лучших школ Японии. В деревнях шептали, что школа была самая лучшая. Та самая, где учатся юноши из императорского дома. Это не подтверждали, но не опровергали.В верхнем ящике стола он хранил фотографию его класса. Фотография была сделана в августе 44-го. Товарищ председатель ценил символизм. Два десятка школьников выстроились на школьном дворе, Некоторые из них зачёркнуты, рядом?— дата смерти.Несколько человек он зачеркнул ещё на юге. Потом, ближе к концу Корейской войны, выяснилось, что на него завязана вся резидентура северной Японии. Пришлось бежать, что он и проделал блестяще. Заслуги были достаточно велики, чтобы ему простили неправильное происхождение.На севере резиденты были нужны. Какое-то время он курировал весь сектор Хакодатэ, но быстро перешёл в хозяйственный отдел. Как сам потом сказал, ?чтобы отвыкать от войны?. В 1964, когда попал в ЦК, от класса осталось три четверти.—?Дальше будут умирать медленней,?— сказал он,?— Ранние цветы закончились.И оказался прав.В 1970 умер Кимитакэ, сосед по парте. Болезнь желудка, страдал с детства. А Хикари проходит в Политбюро. Ещё пять лет?— и у Хоккайдо, по одобрению Москвы, появился новый хозяин.Хикари громил унионистов и говорил о помощи южно-корейским профсоюзам, спекулировал асбестом, апельсинами и обогащённым ураном, выучил русский, сажал леса, добился строительства двух АЭС под проект Башни, брал за образцы венгерского Кадара и югославского Йосифа Броз Тито. И раз в два-три года вычеркивал очередного выбывшего одноклассника.Когда-нибудь уже чужая рука зачеркнёт и его и поставит дату. А пока ещё было время. По меркам Японии Хикари ещё не особенно стар.Гроб с телом айну стоял в фойе первого этажа, как раз напротив высоких часов с медным маятником. А они собрались двумя этажами ниже, в переговорной со звукоизолированными стенами, обиты изнутри пробкой.Хикари сидел в председательском кресле. Рядом, в креслах пониже, прятали глаза другие члены президиума.О другую сторону стола сидели трое. Профессор Флигенберд с золотым значком академика на лацкане пиджака. Лейтенант Накано в парадной униформе, с фуражкой на коленях. У Юмура Хироси, главный краболов. Последний?— совсем понурый. Это был его предпоследний день на высоком посту.—?Мне нет прощения,?— повторял он,?— нет, и не может быть.—?Это не имеет никакого значения,?— отрезал Хикари,?— На повестке дня два вопроса: что будет дальше, и что с этим делать. Товарищ Флигенберд, вам слово. А вы, товарищ Хироси замолчите уже, наконец.—?Я мало чем смогу вам помочь,?— ответил Флигенберд,?— я разбираюсь в некоторых областях физики, но в разведке не силён. Перед институтом служил в связи, но шифровальные машины мне не доверяли. Судя по тому, что я читал у Грэма Грина и Ле Карре, разведка?— не лучшее место. Серой оттуда попахивает. Поэтому я туда не лезу и другим не советую.—?Вы нам нужны именно как физик. Разведчики у нас имеются. А вот физики вашего масштаба?— в единственном экземпляре.—?Вы могли бы пригласить профессора Томидзаву.—?Профессора Томидзаву мы уже выслушали. Теперь хотим знать ваши соображения.—?Об интерпретации Эверетта?—?Нет, всё проще. Во-первых, что он мог взять. Во-вторых, насколько это опасно. И в-третьих, как нам обезопасить Башню.—?Башню обезопасить невозможно. Как говорят в России, раз в год и палка стреляет.—?Насколько критично то, что он мог узнать?Профессор поморщился. Он всегда морщился своим фирменным образом, прежде чем нырнуть в суть проблемы.—?В первую очередь, товарищи, надо сказать, что в теоретической физики секретов почти не бывает. Каждый месяц выходит такое количество вполне статей во вполне открытых изданиях, что пробираться в лабораторию за секретными образцами просто нет смысла. То же самое было и раньше. Железный занавес разделял людей, а не науку. Другое дело, что наука делается людьми. И именно там рождается гниль.—?Но железного занавеса больше нет,?— заметил Хикари,?— разумеется, по официальной версии. Поэтому мы и не были готовы к такой атаки. Что он пытался украсть? Что за вещь такая, которую в наше время нельзя просто купить?—?Я думаю… это, конечно, не научное. Это в воздухе. Чувствуешь, а поймать не можешь. Если совсем коротко: занавес пропал, а проблема никуда не делась. Между нами не только пролив. Между нами облачная завеса. И если раньше что-то просачивалось сквозь железный занавес, то оно было правдой. Никто не отрицал, что Советский Союз запустил спутник или что Битлз имеют огромный успех. Теперь стену убрали, но вместо неё?— облака. Густые, как та спираль, что крутится над Башней. И за этими облаками всё выглядит абсолютно безумным, удваивается, утраивается, расщепляется, дрожит. Мы, здесь, по эту сторону облаков, даже не представляем, насколько фантастически оттуда выглядим.—?То есть вы думаете, что они понятия не имеют?—?Вполне может быть. Мы для них почти так же неизвестны, как километровая зона вокруг башни неизвестна для нас. Они могут нас видеть?— ну и что? Километровая зона тоже отлично просматривается. Но увидеть и понять?— это две разные вещи.—?Вот именно. Расскажите нам, пожалуйста, насколько много они могут именно понять?—?Я помню, наш незваный гость говорил про институт в Фурано. Я там, конечно, не было, но ребят, который там работают, знаю. Люди уровня Масатоси Косибы куда попало работать не идут. Он, кстати, на последней конференции как раз делал доклад по нашим с Ватанабэ результатам. Он же как раз по высоким слоям атмосферы специализируется. Соответственно, Джейн Шарп может понять только то, что напишут ей в отчёте сотрудники института Фурано. И я думаю, они пишут ей правильные вещи. Просто она их не понимает.—?Разве работа учёного не похожа на работу разведчика?—?К сожалению, нет. Всё прямо наоборот. Учёный?— прямо противоположен разведчику. Учёный ищет самое подходящее объяснение тому, что видят. А разведчик?— самое опасное. Если учёный идёт в разведку, он быстро гибнет. А когда разведчик идёт в науку, гибнет уже наука.—?По-вашему, ваши коллеги из Фурано могли попросить агента выкрасть что-то конкретное?—?По-моему, физики обычно очень мало понимают в шпионаже. А шпионы в физике. В последнем имел счастье убедиться лично. Я полагаю, он просто собирался нас запугать. Ну и стянуть что-то, что представляет для него интерес. Показать, что мы ничего не сможем ему сделать.—?Это верно. А значит?— следующий вопрос. Как мы можем сейчас показать, что сделать ему что-то мы?— можем? У кого какие предложения?—?У меня есть предложение,?— подала голос Накано.—?Товарищ лейтенант метит в майоры?—?Я согласна на капитана. Смотрите. Отмотать плёнку назад мы не можем. Эшенди пришёл, сделал что хотел и ушёл. С этим мы уже ничего не сделаем. Джейн Шарп всё равно доложит, что всё прошло отлично. Но если мы сумеем организовать аналогичную спецоперацию на южном материке?— то нашим оппонентам придётся признать, что бардака у них не меньше. А Джейн Шарп снимут и отправят в Колумбийский университет геополитику преподавать.—?У вас есть агенты, который могут осуществить такую операцию?Накано задумалась.—?Есть два перспективных. Только они не подчиняются нашему ведомству. Нужно разрешение их руководства.—?Ну так запросите, какие проблемы.—?Товарищ профессор,?— Накано развернулся к Флигенберду,?— Вы разрешите мне взять двух ваших камикадзе?..А в это время мы с Москалём-Ямамото сидели на втором, в гостевой комнате. Чтобы не сойти с ума от ожидания, я читал изданный Величковским и Флигенбердом сборник материалов о моём легендарном однофамильце:?У всякого человека, прожившего такую долгую, разнообразную и нелегкую жизнь, как моя, постепенно создается свой собственный незримый Пантеон. В нём Семен Петрович Шубин заполняет совсем особое место. Во-первых, я всегда считал его самым талантливым не только из моих учеников?— а я ими избалован,?— но из всех наших физиков, по своему возрасту соответствующих моим ученикам. Только в последнее время появился Андрей Сахаров?— трудно их сравнивать и потому, что времени много ушло, и потому, что научный склад у них разный, и потому, что Сахаров полностью сосредоточивает все свои духовные силы на физике, а для С. П. физика была только ?prima inter pares“,?— и поэтому можно только сказать, что по порядку величины они сравнимы друг с другом.Но, помимо всего этого, С. П. был одним из самых близких мне людей по своему душевному складу?— хотя мы с ним были очень разные люди, но ни с кем из моих учеников?— а я многих из них очень люблю?— у меня никогда уже не создавалось такой душевной близости. И поэтому из всех, ушедших примерно одновременно, мне всегда острее всего в памяти двое?— мой брат и С. П.??— писал Тамм в 1953. В этом году Сахарова изберут в Академию. А через пять лет Тамму присудят Нобелевскую премию по физике…Я захлопнул книгу и огляделся. Москаль-Ямамото устроился по-хозяйски?— включил телевизор, настроил на Fuji TV и увлечённо смотрел ?Сейлормун?. За окнами?— вид на многоэтажки центральных кварталов.Двери раздвинулись. На пороге стояла счастливая Накано и встревоженный Флигенберд.—?Нас на задание отправляют? —?осведомился Москаль-Ямамото.—?Да,?— сказал профессор,?— прикрытие?— выступление на конференции. Я дам вам одну мою студенческую статью, сделаете доклад. Его всё равно мало кто слушать будет, а прикрытие, говорят, хорошие. Если вы, конечно, не против.—?Я не против,?— заявил Антон,?— поедем в большую и населённую опасную зону. Я всегда за разнообразие.Я был тоже не против.—?По прибытию можете выйти на связь с некоторыми агентами,?— произнесла Накано,?— Контакты связного мы вам дадим. Наши лучшие полевые агенты Токарев и Лирический могут вам помочь, но имейте в виду?— в физике они не разбираются.—?Так мы физикой заниматься едем или шпионажем? —?спросил Москаль-Ямамото.—?Шпионажем под видом физики. И наши полевые агенты не годятся?— им не поверят. Такие смогут обмануть школьников или чиновников, но не сотрудников институте Фурано. А вам предстоит обманывать непосредственно физиков. Постарайтесь вспомнить всё, что вы изучали в университете.—?Опять…—?Не беспокойтесь, товарищ Москаль-Ямамото. Это будет ваш звёздный час. Вам предстоит много обманывать, исследовать, анализировать и взрывать…