23. Отцы и дети (1/1)

Масато[She Wants Revenge?— Monologue]Я не думал, что это утро может быть ещё более странным после разговора с Сэйчиро, однако, как же эта мысль была ошибочна. Сейчас странно сидеть за рулём его авто и ехать ?домой?. Разговор с отцом будет эмоционально тяжким, как и все наши разговоры с ним.—?Я написала папе, что мы едем,?— сказала Май, вызволив меня из плена моих мыслей. —?Ты чего такой угрюмый?—?Как в старые добрые времена, разве нет?—?Нервничаешь?—?Немного. Как думаешь, папа сильно злится?—?Ты же знаешь, что он переживает за тебя. Просто не знает, как по-другому это показать. Он будет рад тебе.—?Ага, где-то очень глубоко в душе.—?Я включу музыку?—?Да, конечно.До салона связи мы ехали молча, но это было не неловкое молчание, а, наоборот, вполне уютное. Май тихо подпевала играющим мелодиям, а потом прибавила громкость на панели и ткнула меня в бок. И сейчас я понял, в чем дело: в голосе исполнителя я узнал себя. Тут же я осознал страшное?— я не помню эту песню.—?Я надеялась, что ты начнёшь петь.Я фыркнул, подыскивая место на парковке и, заглушив мотор, посмотрел на неё, чтобы она смогла прочесть извинения в моих глазах.—?Прости, родная, боюсь, я не помню слов.Эмоции на лице Май очень быстро сменились от разочарования до бешеного восторга. Что это было?—?Это так здорово! Ты заново будешь учить песни дома! Ура-ура, домашние репетиции, как в старые добрые времена!—?Успела соскучиться по этому, да?—?А то!—?Ты первая, кого радует моя амнезия.—?Ну, не то чтобы прямо радует, но я нашла в этом огромный плюс! Я люблю, когда ты поёшь!—?Ладно, вылезай, пойдём возьмём мне симку, тебе мороженое и что-нибудь родителям.Если с мороженым и презентом проблем не возникло, то с покупкой сим-карты появились приятные сложности: люди в салоне связи сразу меня узнали. Мне было приятно пообщаться с ними, в их глазах читалось, как искренне все переживали за меня, когда я попал в аварию, и как они мучились от незнания, куда я пропал. Эта встреча пробудила лучшее во мне?— стремление продолжать радовать людей песнями. Мне нужна Нанами. Если кто и сможет помочь мне выучить песни так, чтобы они звучали как нельзя прекрасно, то это Нанами Харука.В ходе поездки в родительский дом Май решила устроить мне мозговой штурм, чтобы проверить, какие песни я вообще помню. Это было так странно, она тот ещё строгий экзаменатор, спрашивала беспощадно и с особым пристрастием. Почему мы раньше этого не сделали, по-моему, это прекрасный способ встряхнуться. Музыка всегда спасала меня, и я точно знаю, что она спасёт меня и теперь. Даже несмотря на то, что я не могу узнать ни один из своих синглов за последние два-три года, как минимум, пять дуэтов и порядочное количество песен STARISH. Это невыносимо больно для осознания. Даже Май как-то загрустила. Нужно связаться с Хару-тян как можно скорее, я не могу подвести ребят, не могу подвести себя.***Отчий дом встретил нас, как всегда, холодно. Точнее сказать, холодность и отчужденность этого места ощущал только я, Май же, наоборот, вполне бодро и непринуждённо убежала заниматься своими делами.—?Здравствуй, Масато,?— сдержанно кивнул мне отец, стоило мне выйти из гаража. —?Я рад, что ты одумался.—?Здравствуй, папа. Мог бы хоть сделать вид, что рад меня видеть.—?Ты и так это знаешь.Я обессилено выдохнул. Не стоило и пытаться.—?Ладно, опустим это. Я хочу увидеть маму. Она ведь дома?После этих слов глаза отца остекленели. Что-то не так.—?Думай, что говоришь, Масато.—?О чём ты? —?я не на шутку забеспокоился, когда увидел во взгляде папы столько боли и сожаления. Он смягчился и тихо спросил:—?Ты не помнишь, да?—?Я многое не помню. Что здесь произошло?Этих слов я боялся услышать больше всего на свете, но, увы.—?Мне тяжело это говорить. Мамы не стало около двух лет назад, сынок.Я стоял, как вкопанный, не в силах проронить ни слова, смотрел на отца в ожидании того, что сейчас он хлопнет меня по плечу и скажет, что это просто отвратительная неуместная шутка. Однако он молчал, и скорбь в его глазах становилась всё сильнее.—?Прости, что тебе пришлось узнать это так. Всем тяжело от осознания того, что она больше не с нами, но тебе… Тебя это едва не сломало. А, может, и сломало, я не знаю, ты совсем замкнулся.—?Может, обсудим это в доме?Отец одобрительно кивнул в своей привычной манере, и мы молча неторопливо побрели домой. Вопреки обыкновению проводить все беседы и переговоры в кабинете, в этот раз мы расположились в гостиной. Так непривычно, так… по-домашнему. Папа сам принёс нам свежезаваренный чай, что тоже раньше было довольно редким явлением. Казалось, что я только сейчас начал замечать, как сильно он постарел. Дело даже не во внешних изменениях, это и без того неотвратимо, он будто перестал сражаться, сбросил свои непробиваемые доспехи, которые защищали его от всего мира, потому что защищать стало нечего. Он устал от всего сразу, устал держать оборону и отгораживаться даже от своих детей. Он больше не та обсидиановая глыба без эмоций и человеческих черт, воин, способный уничтожить всё, что не подчинится, он?— старый сломленный человек. Всё, что я знал из рассказов мамы об отце, всегда казалось мне чем-то фантастическим, нереальным, чрезмерно идеализированным, потому что слова?— это одно, а перед глазами было совсем иное?— был авторитарный, порой даже деспотичный человек. Мне было сложно представить, что он покорил маму своими манерами и бесконечными шутками всегда в тему, не вязалось это с тем, кого я видел изо дня в день перед собой. Наверное, это у многих детей так, им странно слушать о молодости и знакомстве собственных родителей. Взрослые обычно такие серьёзные, отстранённые, рациональные и сложные для восприятия детей. Вот и я так думал.—?Я сожалею, что мы так плохо ладим с тобой, Масато. Мне всегда так хотелось воспитать из тебя лучшего человека, лучше того, кем вырос я сам. Знаешь, я тоже всегда отрицал схожесть со своим отцом, мог сильно вспылить за любое сравнение с ним, думал, что я-то точно не стану таким, как он, я же лучше, должен быть лучше, во всём лучше, особенно для любимой и наших детей. А в итоге получилось, как всегда.Я посмотрел отцу в глаза. Впервые за всё время я подумал, что понимаю его. Неужели проблема отцов и детей вечна?—?Тогда зачем ты пытался избавиться от меня? Закрыть в дурдоме в Израиле?—?Я не образцовый отец, я это знаю, но я не чудовище! Кто сказал тебе этот вздор?—?Доктор Джилл. Она не хотела говорить, я настоял.Отец потёр переносицу, пытаясь переварить полученную информацию.—?Нет, я просто подумал, что смена обстановки пойдёт тебе на пользу. Не зря же ты учил иврит. Разговор на иностранном языке позволяет быстрее восстанавливать нейронные связи. Всё должно было быть не так.—?Почему ты даже не попытался со мной поговорить?—?А ты бы меня послушал?Я отрицательно покачал головой, прекрасно понимая, что и в самом деле не стал бы я его слушать.—?Вот и я так подумал. Ещё и Джингуджи этот… Как только он появляется, так у тебя крышу сносит. Мне даже казаться начало, что вы дружите слишком близко,?— он намеренно выделил последние два слова интонацией. В памяти вновь вспыхнули те фото из папки в телефоне, и мне стало немного не по себе.—?Да даже если и так, это же моё личное дело.—?Так вы всё-таки…—?Папа, мы друзья. Лучшие друзья, считай, почти братья. Ты правда ненавидишь его только из-за фамилии?—?Нет, конечно. Просто, понимаешь, под его влиянием ты совсем отдалился от меня. Да, мы и так не особо близки, а когда он рядом, то он будто настраивает тебя против меня.—?Нет, папа, с этим ты и сам справился. Ты сам настроил меня против себя, постоянно отмахиваясь от моих желаний и мечтаний, указывая, что для меня лучше. Я понимаю, ты считаешь, что тебе виднее, но нет. А он слушал, всегда готов выслушать меня, всегда понимает. Ну, почти всегда. Он ведь и сам всё это пережил.Теперь мы оба молчали, каждый из нас пытался обработать услышанное. Можно ли считать это шагом навстречу к пониманию? Думаю, да. Конечно, это не исправит того, что уже случилось, но теперь стало немного легче. В голове возник образ мамы, и мне стало совсем не по себе.—?Прости за вопрос, но где похоронили маму?—?Её кремировали. Такова была её воля. А после ты развеял её прах с места нашего знакомства, с наивысшей точки в Осаке.Я закрыл лицо ладонями, мой самоконтроль ослабевал.—?Я совсем этого не помню. Почему я этого не помню?! А что, если и не вспомню?—?Радуйся тому, что приобрёл, Масато. По крайней мере, сейчас ты, наверное, единственный человек, который помнит её живой и полной сил.—?От этого не легче. Совсем.Пришлось сильно прикусить щеки изнутри, чтобы не расплакаться прямо здесь. Только не перед отцом. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь увести мысли в сторону, зацепиться за что-нибудь другое, но это выходило плохо. Убрал руки от лица.—?Останешься сегодня на ночь?—?Думаю, да. Если не найду ключи от своей квартиры.—?Перестань, оставайся, сколько хочешь.—?Нет, пап, это сведёт меня с ума… Мою комнату, надеюсь, не растащили по кирпичику?—?Нет, всё на месте.—?Ладно, тогда пойду туда. Я обещал написать ребятам, когда появится возможность. Может даже встречусь с ними сегодня. Если повезёт. Спасибо за чай… и за разговор.