3. Тайна исповеди (1/2)
Warning! Наркотики, упоминание религиозных фетишей.-?Хотите знать, как я здесь оказался??Этот вопрос крутился в голове у Роя, пока он медленно шагал к распятию по широкому проходу между деревянными скамьями. Хотелось обратиться с ним к невидимому зрителю, который недоуменно разведет руками: ?Понятия не имею, чувак, чтобы вдруг ты и в церкви…?Хотя, если вспомнить, с религией его связывали долгие отношения.-Приятно пахнущий густой дым попадал в комнату из коридора, клубился у закрытой двери, как пар над кастрюлей. Рой выставил звук старого телевизора на максимум, чтобы перекрыть хихиканье, шуршание и постанывания за стеной. Он оперся на продавленную спинку дивана, шире раздвинул колени, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, запуская руку в тесную ширинку.- У тебя охуенный голос, - выдохнул он, с нетерпением сжимая напряженный член через шероховатую ткань трусов. – О-ху-ен-ный.- Первородный грех заключался вовсе не в том, что Адам и Ева сорвали плод с древа, а в том, что они испугались наказания. Люди сами придумали себе жестокого и несправедливого Бога, и уверовали в этот фантом -Священник на экране выглядел совсем молодым. Простое одеяние подчеркивало его стать, а на мужественном, тяжеловесном лице сохранялось сосредоточенное, доверительное выражение, как будто тот делился сокровенными мыслями с близким другом.
- Не знаю насчет Бога, но вот я тебя наказал бы!Воспитанный индейцами Харпер имел однобокое представление о христианской эстетике, но все религиозные штучки: строгая одежда священнослужителей, исповедальни, молитвы и поклоны – казались ему чертовски сексуальными. Он был уверен, что ?Преподобный Джейсон Тодд? разделялпозицию – не мог же такой горячий парень воспринимать это всерьез? Мысли об общем фетише превращали шоу телевангелистов в интригующую игру для двоих с однобокими шутками: ?поставь за меня самую большую свечку, детка!?, и, в текущем состоянии, зрителя не смущало, что отец Тодд понятия не имел о его существовании.- в то время, как истинный Господь любит нас, всегда любил и будет любить.От такого количества любви тело Роя почти неестественно выгнулось на диване. Он уперся носками напряженных ног в заляпанный, грязный ковер, по коленям прошла дрожь. Не хватало секунды, двусмысленной фразы или мелкой, незначительной детали, созданной воображением, чтобы удовольствие достигло пика.- Что это??Слово пастыря?!?
Распахнутая пинком дверь с размаху стукнулась о стену, запуская соседа по комнате. Уж мог бы догадаться, что если кому-то в сквоте пришло в голову закрыться, то тому были причины! Парень был хорош, обходителен, черноволос, синеглаз и почти не употреблял, разве что покуривал травку. Единственной причиной, по которой тот тусовался здесь, было детство, проведенное в бродячем цирке – чувак просто привык находиться среди странных людей.- Ну да… - отозвался Харпер, поправляя белье. Волны возбуждения опадали, стекались под горло, становясь кислыми и вместо восторга вызывая раздражение. Шоу подходило к концу, и лицо красивого священника сменилось хором мальчиков, восторженно исполнявших псалом на латыни.
- Я думал, ты порнушку забористую нашел, вместе посмотрим. А ты! – гость покрутил в воздухе ладонью у виска. Рой вытащил из-под спины подушку и запустил в его направлении:- Свали из моей исповедальни!-Харпер никогда не мог устоять на тонкой грани между свободой и одиночеством. Он делал все, что ему хотелось, никого не учитывая в своих планах, но постепенно плюсы от этого положения казались все более сомнительными: никого не будет рядом, никто не выслушает, не придет на помощь -Его родители погибли. Воспитавшие его индейцы племени навахо были слишком чужеродным и устоявшимся сообществом, чтобы получалось испытывать к ним нечто большее, чем признательность и благодарность. В день совершеннолетия Рой ступил на побитую мостовую провинциального города со ступеней автобуса, который привез его из резервации, поправил кожаную сумку за плечом, огляделся и замер, ошарашенный сложным вопросом:?И что теперь делать??Ответа, кстати, он не узнал до сих пор. Просто плыл по течению, которое выносило на мель – в странные компании, сквоты, общины, где у всех были такие же проблемы. Молодые люди жались друг к другу, а навязчивые мысли о бессмысленно утекающем времени и ощущение ледяной, нечеловеческой тоски, распространялись, как эпидемия. Попытки уйти от реальности стали сблизившим их совместным занятием.В последнем месте пребывания возникла определенная стабильность. Жизнь проходила гладко, без сучка и задоринки, в приятной дрёме, пока полузнакомый парень не попросил помочь: ?Слушай, я задолжал всем там…?
Выглядел тот не очень: по бледному лицу стекал пот, тощие пальцы теребили массивный золотой браслет. Он уронил его на землю, поднял, уронил еще раз. От мелких и быстрых движений собеседника у Роя заболела голова.?У меня нет денег, только мамкин браслет. Может, попробуешь впарить дилерам, вдруг что обломится? Мне нельзя там появляться?.Харпер впервые почувствовал волнение, разглядывая измученное лицо. Он считал себя неуязвимым, первые дозы приносили блаженное забытье, не вызывая послевкусия кроме головной боли и хмурого настроения. Но люди вокруг постепенно истончались, стирались из реальности –С браслетом он разобрался легко и лег вздремнуть, чувствуя себя молодцом, однако проспал недолго. Сосед по комнате начал агрессивно шарить под диваном и в грудах вещей на полу.- Рой, у меня браслет пропал, - пробормотал он, стоило раздраженно сесть на диване, - Золотой, с птичками. Мамина вещица.Родители этого парня трагически погибли так? Значит, вещи покойной матери имели для него огромное значение. Рой молча вскочил на ноги и устремился в грязные коридоры сквота.Когда их нашли, парень уже безжизненно лежал на полу.- Лучше бы тебе свалить отсюда, - прошептал на ухо сосед, пока другие возились с пострадавшим. - Он очень плох, придется звать медиков, а там и до полиции недалеко.Никто не задал ни единого вопроса по поводу произошедшего. Ребята, все они, не собирались бросать человека умирать, несмотря на то, что визит полиции означал конец всему притону. У Харпера были объяснения случившемуся: чувак сам набросился на него, прежде чем тому предъявили обвинения, видимо, сказался тяжелый трип. Но возможности высказаться никто не предоставил, и он почувствовал себя чужим в слаженной компании, которая дружно решала, что делать со свалившейся бедой.
Поэтому, прислушавшись к совету соседа, Рой вернулся в комнату, побросал в сумку немногочисленные вещи и ушел.-Ночь прошла в окружении бездомных, которые облюбовали ржавый фургон с выбитыми окнами, где было холодно и грязно, резко пахло алкоголем и немытыми телами. Утром парень был совсем разбит и отчаянно хотел пить. Удалось раздобыть немного воды, которая не убрала ни жажду, ни неприятное ощущение сухости, словно в горло вставили впитывающую губку.Через несколько часов состояние усугубилось головной болью и ознобом. Простудился он, что ли? Рой старался держаться скоплений народа, так было теплее, и к вечеру бездумное следование за толпой привело его на уютную мощеную площадь перед собором.
Окна тепло светились оранжевым, будто большое, изысканное здание заполнили тыквенной мякотью. Ассоциативная цепочка напомнила о том, что он ничего не ел сегодня.Так, подождите. Церкви всегда занимались благотворительностью: бесплатные обеды, тёплая одежда. Паломники на ночь останавливались, опять же –Он нахмурился, складывая в голове размытые представления, собранные по журналам и передачам. Из широко распахнутых монументальных дверей торчал короткий хвост очереди. Может, там правда что-то раздавали? Хорошо было бы!- Прости, подруга! – он слегка толкнул плечом женщину, пытаясь рассмотреть внутренности здания.- Если ты на исповедь к отцу Тодду, то лучше зайди завтра днем, - скептически отозвалась та. - Сейчас после вечерней службы такая очередь, часа два простоишь.Имя священника показалось знакомым –- а, ну да-а -
- ?Слово пастыря?, конечно же! Он вспомнил вдохновенный голос преподобного, эмоциональные реплики, осмысленные, явно ставшие результатом долгих раздумий, и уверенное ?Господь любит вас!?. Рой Харпер нуждался в любви. Мысль об исповеди росла, разбухала в голове, пока не заполнила сознание целиком.-От светлого простора захватывало дух. Зал резонировал тянущимися, переливчатыми, низкими звуками, а проходивший сквозь вытянутые витражи свет лежал на светлых колоннах причудливыми пятнами.
Стало стыдно за свои грязные кроссовки и рваные джинсы. Не удивительно, что люди специально наряжались к церковным службам! Рой казался себе маленькими и незначительным, но это не печалило. Он медленно дошел до алтаря, изучил монументальные свечи, горевшие подле распятия.Харпер оглядывался, как ребенок, которого забыли в эпицентре ярмарки. Под потолком собрался сонм ангелов, изображенных в виде голов с крыльями, а справа от входа находилась деревянная исповедальня, покрытая резьбой и узорами. О назначении этой конструкции он догадался сразу – не зря смотрел религиозные шоу!Можно было заглянуть внутрь: тесный отсек пах деревом и расплавленным воском.- Тебе нужна помощь? - спросил знакомый голос.Пришлось развернуться, стукнуться лбом о деревянный свод, чтобы увидеть священника, того самого --передачи с которым он так любил, да. Тот изменился, на благородном лице залегли неглубокие морщины и жесткие складки, пронзительные зеленые глаза смотрели устало.
- Я…Было много вариантов ответа, которые позволяли избежать дальнейшего диалога: ?так, осматриваюсь?, ?просто зашел?, но Харпер решил придерживаться изначального плана:- Я хотел бы исповедаться.- Ты собираешься принять причастие?- Чего?На лице преподобного мелькнуло разочарованное и понимающее выражение, прежде чем он кивнул:
- Понятно. Давай поговорим.-В узком пространстве исповедальни Рой пристроился на деревянной лавке. Присутствие собеседника угадывалось только по теням за решеткой, разделявшей прихожанина и священнослужителя. В голову лезли неуместные мысли: если очень тучный человек захочет исповедаться, как он вообще поместится здесь? И кстати, размышляя о комплекции, правда ли отец Тодд обладал телом атлета, или крой одежды ему льстил?Начать монолог оказалось сложным, на каждое слово приходилась долгая пауза и несколько бессмысленных междометий – ?э-э-э?, ?м-м-м?. Не получалось выстроить жизнь в ладное повествование, рассказ постоянно смещался: с детства на наркотики, с наркотиков на индейцев, а с тех – на соседа с браслетом, бездомных в фургоне.Наконец, Рой замолчал, покашлял, сосредоточенно добавил ?ну вот, собственно и все?, уже представляя, что разговаривает с пустотой, а пастор давно ушел заниматься обычными делами.