Часть 2.Глава 1. (1/1)

— Помнишь наш договор, братик? – легкая милая улыбочка.Девчушка лет шестнадцати в легком, воздушном, безумно красивом, но предельно закрытом, белом, словно подвенечном, платье сидит на краешке глубокого кресла и смешно болтает ногами в утонченных атласных туфельках, ленты которых обхватывают тонкие ноги девушки на манер завязок пуант. Да и сами туфли напоминают балетную обувь, вот только у них есть небольшие каблучки. Девушка с интересом и предвкушением смотрит в глаза тому, к кому обратилась.— Конечно, помню, такое не забывают, — янтарные глаза слегка сузились, а послушные губы возвращают улыбку собеседнице.Их разделяет только маленький хрупкий хрустальный столик, поверхность которого расчерчена, как шахматная доска. На столике стоят послушные фигуры, которые готовы ринуться в бой лишь прозвучит голос хозяина.— Рада, что помнишь, — улыбочка, — а то ты часто страдаешь частичной амнезией, особенно тогда, когда тебе невыгодно что-то помнить, – девушка указала пальчиком на пешку. – Рыцарь, уничтожить!Фигурка рыцаря незамедлительно выполнила приказ хозяйки, превратив чёрную мраморную пешку в пыль.— Хочу заметить, что этим недугом страдаю не только я, но и вы, юная леди, – усмешка. – Наверное, это наследственное. Маг, в бой!Фигурка мага принялась производить пассы, и через несколько секунд от белого конника не осталось и следа, а маг занял его место.— Не могу не согласиться, – девушка засмеялась, накручивая на палец волнистые каштановые волосы. – Ах, да, кстати, почему ты до сих пор не ввёл в игру рыцаря, которого я тебе вернула? – испытующий взгляд проницательных карих глаз. – Боишься за него?Мужчина многозначительно фыркнул, прикрывая глаза, давая оппонентке возможность решить самой.— Я так и думала, – довольная улыбка. – Не бойся, вводи – это моё первое желание.Тело мужчины напряглось как сжатая до придела пружина, словно он готовился к прыжку, а глаза сузились, став похожими на змеиные. Казалось, что он сейчас бросится на девушку и разорвет в её клочья как тряпичную куклу. Но мужчина взял себя в руки и немыслимым усилием подавил неуёмное желание.Девушка с большим интересом наблюдала пляску чувств, сменивших друг друга за несколько секунд.— Как пожелаешь, – голософициальный, спокойный и сухой до безобразия, но не слышно и нотки ярости. Мужчина, окинув беглым взглядом игровое поле, жутко медленно и нехотя поставил фигурку из чёрного мрамора на столик.— Ну, что ж, игра только начитается, приятной игры.— Тебе тоже, – ироничная усмешка.Девушка забавно склонила голову на бок, прислушиваясь к чему-то неуловимому, только ей одной понятному и известному. Кажется, она не замечает своего собеседника, даже взгляд стал стеклянным. Сейчас она похожа нa безумно красивую и баснословно дорогую, но холодную и бездушную фарфоровую куклу. Мертвенно-бледная в белом платье, она словно призрак невесты. Кажется, что какой-то художник решил поиграться с белилами, да маленько увлёкся. Даже голос какой-то безапелляционный, мёртвый, с искусственно-механическими нотками и "швами", от которых тело невольно пробирает озноб, да мурашки пробегают по телу.— Часы скоро придут в движенье, ведь шестерёнки все собраны и смазаны заботливыми руками Интриг, Коварства и Махинаций. Сколько протикают эти часы, неизвестно...Девушка моргнула, и краски жизни вернулись к ней. Она тряхнула головой, стряхивая остатки странного видения, и, мило улыбнувшись, соскочила со своего кресла и чмокнула брата в щёку. Тот поморщился, будто его не сестра поцеловала, а склизкий, уродливый, весь в чирьях, бесформенный монстр.— Фи, что за реакция? Я ведь и обидеться могла бы. Радуйся, что я Светлая.— Ты даже не можешь себе представить, как я рад. Просто аж до безумия, — мужчина горько усмехнулся.— Я рада, — жизнерадостно улыбается девушка, делая вид, что не заметила сарказма в ответе брата. – Что-то я тут засиделась с тобой. Чао, продолжим в другой раз.Мужчина не успел и слово вымолвить, а девушка уже исчезла, оставив после себя только сладкий навязчивый аромат орхидеи.Мужчина устало откинулся на спинку кресла. Общение с сестрой для него всегда было особым испытанием. А теперь вдвойне особым, так как у неё было неоспоримое преимущество... Пока. Но это очень чувствительное преимущество. Три любых желания в пределах разумного – это не игрушка в их-то положении. Ведь границы разумного – очень размытое понятие. Тихий, но настойчивый стук в дверь прервал мысли мужчины.— Открыто, не заперто, – почти страдальческим голосом отозвался мужчина.Дверь приоткрылась, и в библиотеку юркнул молодой человек в тёмной мантии с капюшоном. Парень аккуратно прикрыл за собой дверь и, качая головой, произнёс:— С кем же вы играли в шахматы, Ваше Темнейшейство, если я чуть с ума не сошёл от переполнявшего меня негатива и, прошу заметить, не моего?— Радость моя, с чего ты взял, что я играл с кем-то? – Тёмный повелитель едва заметно улыбнулся уголками губ.— Мне так птички напели, — не краснея, только улыбаясь, нагло соврал парень, по-хозяйски садясь на подлокотник. Он без страха посмотрел в глаза своему повелителю.— А если немножечко подумать?— Ты никогда не играешь белыми и не превращаешь фигурки в пыль... Ай! Ну, что вы делаете? Ведёте себя как ребёнок малый, так нельзя же! — последние две фразы парень обиженно пробурчал своему господину в район шеи, так как был застигнут врасплох и безжалостно повален на ложе, в которое по желанию Его Темнейшества превратилось кресло. Парень сделал две демонстративные попытки вырваться из объятий хитро улыбающегося господина, хотя ему не особо-то и хотелось отстраняться.Могло показаться глубочайшим абсурдом, но Тёмный повелитель был таким домашним, в его объятьях так тепло и уютно… Он казался таким простым, живым, человечным, что невольно забывался его статус… Хрупкая идиллия… Казалось, она будет длится вечно.Парень прикрыл глаза. Это чувство было очень знакомо... Знакомо...Вдруг как лавина на парня накатывают обрывки чьих-то воспоминаний. Они размыты, перемешаны, очень быстрые, что-то рассмотреть не реально. Силуэты, два силуэта – тёмный и светлый, яркие красные пятна, женский ледяной голос злорадно звенит: "Ах, какая трагедия!".Велимир испуганно распахнул глаза, отводя взгляд, чтобы не встретится с проницательными янтарными. Сердце стучало как у пойманной пташки. Но не от того, что увидел (он видел вещи и пострашнее — в Бездне на всякое насмотришься), а от того, что он ясно осознавал, что это его воспоминания.К удивлению мальчишки, Властелин ничего не спросил, только прижал к себе покрепче и стал тихонько напевать грустную и красивую колыбельную, на неизвестном юноше языке. Парень успел даже немного расстроиться, что не понимает её слов."Ничего, спрошу у Господина потом, что за песня", — подумал Велимир, прежде чем погрузиться в сладкую дрёму. Он не знал, что, когда проснётся, даже не вспомнит о вчерашнем, ибо это была колыбельная забвения...