Всюду принципы невмешательства (1/2)

Здесь катастрофически не хватало света, казалось, что темнота пробралась везде, окутывая собой не только тела, но и проникая в душу. Чья-то душа под её влиянием черствела, чья-то гнила, чья-то скукожилась от страха, и очень мало оставалось людей, у которых в ней сохранялось что-то человеческое. Когда Джареда и Йена вытолкали на работу, то, придя на шахту, Падалеки увидел вокруг себя толпы измученных людей с поникшими голодными глазами, впалыми щеками, людей, трясущихся от страха и усталости, людей, чьи лица выражали лишь страдание и трусливую покорность. Он даже замер на пару секунд, мгновенно обомлев от ужаса. Он всегда хотел быть ближе к народу, о котором писал, хотел видеть всё то, что с ним происходило воочию, быть настоящим свидетелем своей эпохи, её реальным участником. Но, теперь, соприкоснувшись со своим желанием, он на какой-то момент потерял всё свою прежнюю решимость - то, что он видел было настолько чудовищно, что даже не хотелось верить своим глазам. Дело было вовсе не в жестокости надзирателей, которые грубо толкали, безжалостно били и все их слова, за редким исключением, были наполнены оскорблениями и ругательствами. Вся плачевность ситуации была в том, что люди, которых Падалеки хотел склонить к бунту, были настолько подавлены, разбиты и сломлены, да и сама атмосфера располагала к тому, чтобы скорее самому пасть духом, нежели вселить в людей надежду. Воздух будто был заряжен отчаянием, страхом и смирением со своей судьбой. Здесь, на этой шахте, вера в свободу, в справедливость и, главное, в человеческое сострадание и доброту была растоптана и похоронена. Здесь одни убивали других, медленно, с особой, порой извращённой жестокостью, а в процессе этого убийства делали из людей безропотных рабов, полностью лишая достоинства. Пока Джаред стоял, ужасаясь своей ситуации, в спину его толкнул уже знакомый нам Майкл, толкнул так сильно, что тот едва не упал, но удержался на ногах, тогда надзиратель ударил его под колено и Падалеки свалился, скулой проехавшись по присыпанному песком бетонному полу. Пока он находился в раздумьях, его лицо было очень бледным, но сейчас, после этой подлой атаки со спины и унизительного падения, он покраснел от злости и негодования, сердце бешено стучало, ускоряя бег крови по венам в несколько раз. Ярость застелила все мысли и страхи - он не мог снести нападения со спины. Почувствовав, что Майкл стоит сзади, и наверняка победно смотрит сверху вниз, Падалеки, не вставая с земли, повернулся на спину и врезал надзирателю сапогом между ног, а когда тот нагнулся от боли, ударил его в голову. Майкл повалился на землю, потеряв ориентацию в пространстве.

- Это за то, что лапал мой зад, свинья! - громко, чтобы все слышали, сказал Джаред.На несколько секунд время будто остановилось и все - и надзиратели, и заключённые - стояли как вкопанные. Заключённый только что вырубил главного надзирателя по этажу. Подобная дерзость ввела в ступор всех остальных надзирателей и всех заключённых. А Джаред улыбался, чувствуя на себе множество удивлённых взглядов.Йен, стоявший неподалёку, тоже на мгновение улыбнулся, но быстро эта радость сошла с его губ, ведь он понимал, что этот короткий миг ликования будет очень дорого стоить Падалеки. Он замер, но потом сделал несколько шагов в сторону Джареда, чтобы если что быть рядом. Остановленное на несколько секунд время вдруг будто ускорило свой темп, чтобы наверстать упущенное. Человек десять надзирателей сразу же ринулись к Падалеки, он одновременно получил три пинка: один в спину, другой в бок, а третий в голову. Он едва не потерял сознание, и перед глазами всё помутнело. Джаред попытался сопротивляться, отвечать на удары, но его быстро схватили за руки и подняли, не позволяя двинуться с места. Майкл уже пришёл в себя, и без слов ударил Джареда в живот, а потом приставил к его шее жезл, бьющий электричеством, и с упоением наблюдал, как Падалеки корчится от боли.

- Гадёныш, нравится?! Знаешь, я позвал сюда Эклза, и я думаю, что он выебет тебя прямо здесь! И я с удовольствием посмотрю!

Ещё не сумев прийти в себя после ударов тока, Джаред даже дёрнуться не успел, как с него сняли штаны в одно движение, и уже чья-то рука бесстыдно схватила его за обнажённую ягодицу.

- Я тебя бы сам с удовольствием потрахал, люблю новенькие, узкие задницы, особенно, если они принадлежат строптивым сучкам типа тебя!

Когда Майкл подошёл к Падалеки ближе, то увидел снова этот свирепый взгляд, но на этот раз надзиратель всё-таки распознал в нём и страх, старательно задвигаемый Джаредом в самые дальние уголки сознания. Майкл улыбнулся, наслаждаясь тем, что сумел испугать прежде неустрашимого на его взгляд заключённого.

Йену не хотелось смотреть на то, что будет дальше. Он почему-то сам очень боялся, он знал, что Падалеки сейчас здесь показательно отымеет главный надзиратель, а потом возможно предложит остальным, и это в принципе не так страшно, здесь подобное часто случалось. Сомерхолдер переживал за другое - он боялся, что Джаред сломается, что первое же надругательство над его телом, заставит парня потерять эту безумную веру в возможность революции. А Йен, которого всю ночь мучило чувство вины за эти тысячи марсианских каторжников, теперь хотел всё исправить, и надежду на то, что это может получится, в него вселял этот немного сумасшедший аристократ. Сейчас Йену оставалось только уповать на внутреннюю прочность Падалеки, потому что он ничего не мог сделать.Тем временем, в ближние коридоры шахты входил главный надзиратель Дженсен Эклз. Нужно заметить, что сама шахта была огромная, и то место, где сейчас находились герои, было почти у самого входа в неё. Это место было почти безопасным с точки зрения радиации, а дальше в шахтах она усиливалась, причём любая техника в тех шахтах выходила из строя из-за неизвестного излучения, поэтому для добычи руды использовали только людские ресурсы.

Главный надзиратель шёл медленно, и по мере его приближения все его подчинённые, за исключением Майкла, вытягивались в струнку, а каторжники искали за чью бы спину спрятаться, или просто опускали головы в пол. Увидев оголённого по пояс Падалеки, Дженсен похотливо облизнул губы, потом сделал круг, обойдя Джареда. Он бесстыдно рассматривал его, любуясь его красивым телом, а также неистово злым выражением лица, только это была бессильная злость, которая забавляла Эклза. Он подошёл вплотную к Падалеки и коснулся большим пальцем его губ, которые Джаред тут же поджал, но в первые секунды Дженсен успел ощутить их приятную мягкость.- Ну, что, мистер Падалеки, моё предложение всё такое же. Ты сейчас мне отсасываешь, и все спокойно расходятся по рабочим местам. Я даже разрешу тебе надеть штаны. Если откажешься, то мне отсосёт... - Дженсен стал смотреть по сторонам, пока не встретился взглядом с Йеном, пристально следящим за происходящим, - Сомерхолдер, он это прекрасно делает.

Дженсен издевательски ухмыльнулся, не спуская глаз с Йена, который больше всего на свете презирал его, но вынужден был ему подчиняться.

- Но а потом я тебя трахну, и оставлю здесь с голой задницей, чтобы тобой воспользовались все надзиратели нижнего этажа. А может быть ещё и некоторые заключённые, которые хорошо себя вели, - Дженсен снова дотронулся до лица Джареда, ведя пальцами ко рту, желая, снова почувствовать расслабленные мягкие губы, как было в первые секунды прошлого прикосновения. - Выбирай.Губы Джареда снова напряглись, а зубы плотно стиснулись, поэтому Эклз влепил каторжнику хлёсткую пощёчину.

- Я не буду этого делать! Пошёл к чёрту! - выкрикнул Падалеки.- Йен, иди сюда. Покажи ему мастер-класс.

Когда бывший идеолог революции подходил к Дженсену, то по дороге одарил Джареда полным сожаления взглядом. И, нет, он не думал винить Падалеки в том, что ему сейчас предстоит сделать, он скорее снова переживал из-за того, что новоиспечённый революционер не выдержит того унижения, которое ему предстоит.

Между тем, едва Сомерхолдер подошёл, как Эклз с силой надавил на его плечо, заставляя встать на колени, затем, потрепав по его чёрной шевелюре, с усмешкой сказал:- Ты знаешь, что делать, Йен.Революционер расстегнул Дженсену ширинку плотных чёрных штанов, покрытых металлическими чешуйками для защиты от ударов, расстегнул молнию на защитном костюме, заменяющем нижнее белье. Рука Дженсена в тот же момент властно пихнула его голову к своему освободившемуся члену, который только начинал подниматься. Йен был к этому не готов, поэтому оказался всем лицом прижат к паху Дженсена, что вызвало у стоящих рядом надзирателей громкий язвительный смех. Йена это давно уже не задевало, он привык к подобному обращению и, не обращая внимание на смех нашёл губами головку члена и вобрал её в свой рот, доставляя Дженсену первую волну удовольствия. Только вот это взбесило и без того едва не рычащего Падалеки.- Дерьмо! Как можно быть таким низким?!От этих слов покраснел Йен, он почему-то сразу принял их на свой счёт, ему стало по-настоящему обидно, и где-то в области сердца отдало болью.

- Это ты его подставил, Падалеки, так что молчал бы, - вставил, похабно поглаживая свой пах, Майкл. - И учился.Дженсен с силой надавил на голову замершего на несколько секунд Йена, заставив полностью захватить уже вставший член в свой рот. Дженсен надавил, и несколько секунд удерживал голову Йена в таком положении, невзирая на то, что мужчина в какой-то момент начал задыхаться, потому что Эклз вошёл в его глотку. Йен сделал несколько лихорадочных движений руками, пытаясь освободить своё дыхание. И опять смех со всех сторон. У бывшего революционера от удушья в уголках глаз выступили слёзы. Такое на самом деле часто случалось, потому что ни один из надзирателей не заботился о шлюхе, которую имел. В этой тюрьме все трахали друг друга, но никаких ласк, никакой нежности и, тем более, близости и любви в этих сношениях не было, это было просто насилие одной особи над другой. Только Джаред об этом не знал, поэтому слёзы Йена возмутили его ещё сильнее, с одной стороны, и вернули брезгливость к революционеру с другой. "Как он может быть таким слабаком?" - думал Падалеки, возможно мысли об этом отвлекали его от собственного страха пасть так же низко, как Йен. Он почему-то абсолютно не испытывал к сокамернику никакого сочувствия.Через секунд десять возбуджённый Дженсен схватил Йена за волосы и освободил свой член из его рта.

- Всё, дальше очередь Падалеки, - Эклз, издеваясь и стараясь ещё больше продемонстрировать Джареду покорность главного революционера, несколько раз для завершения провёл членом по щеке Йена. - Я уверен, что скоро вы с ним посоревнуетесь в мастерстве.Опять смех со всех сторон, Сомерхолдер, после того, как Дженсен его отпустил, встал подальше, стыдясь посмотреть на Падалеки, но потом всё-таки подошёл как можно ближе, подумав, что должен быть рядом.

- Ну, что, а вот и моя желанная дырка! - Дженсен беззастенчиво и грубо, зайдя за спину Джареду, раздвинул его ягодицы и вставил свой палец в его анус.Джаред предпринял несколько новых попыток вырваться, но все они были бесполезны - его очень крепко держали, а когда он попытался подключить ноги, то ему врезали в живот. То, что он согнулся, только помогло Дженсену просунуть уже два пальца в очень тугое, напряжённое, кольцо мышц. Джаред моментально покраснел ещё сильнее, стал почти пунцовый от злости и от сильного смущения. Падалеки больше не позволили встать прямо, и он почувствовал себя ужасно уязвимым и открытым. У него вдруг появилось чувство детской обиды, такое ноющее, и провоцирующее на плач, вызванное мерзким ощущением проникновения в его задницу, которое он никак не мог прекратить, а также глазеющими и ржущими надзирателями. Потом стало невыносимо больно, так больно, что Джаред закричал, он до этого момента во всех своих контактах с мужчинами был в активной роли, и даже не думал, насколько сильна резь анусе в первые секунды. Дженсен начал двигаться в нём, отчего сначала усилилась резь, а потом появились приятные ощущения внизу живота, что заставило Джареда ещё больше смутиться. Он почувствовал руки Эклза, пробирающиеся ему под рубашку, они беспорядочно хозяйничали на его груди, то сжимая до боли соски, то дразня и поглаживая их.- Как же ты хорош, Падалеки! - одна рука Эклза выскользнула из-под рубашки и ухватила Джареда за волосы, требуя прижаться плотнее, насадиться до упора на большой возбуждённый член, разрывающий его зад. Несколько предательских волн удовольствия разлились по телу Джареда, когда Эклз сделал пару медленных и предельно глубоких движений, мятежник протяжно простонал, не контролируя себя.- Я знал, что из тебя классная шлюха получится, - сказал Майкл, бросая похотливый взгляд на Падалеки, он надеялся, что будет следующим, у него у самого в паху уже всё горело.Джаред молчал, его сковало собственное бессилие, и страх, и стыд, и боль. Он смотрел вокруг и видел, что почти все, и каторжники, и надзиратели стоят и вожделенно смотрят на него, некоторые и вовсе уже достали свои причиндалы и, пожирая Падалеки пошлыми взглядами, нагло и грязно возбуждают себя руками. Ужасно пугало то, что когда Эклз закончит, то отдаст его на растерзание этой толпе животных. "Они все, как один, захотят отодрать меня" - подумал Джаред, ему приходилось очень сильно напрягаться, чтобы ни одна слеза не скатилась по его щеке, хотя они уже скопом стояли в глазах. А потом он вдруг стал искать глазами Йена, почему-то в его глазах он рассчитывал найти какую-то опору, опору в том самом человеке, которого он бессовестно оскорблял пару минут назад. Поэтому было страшно, что теперь вместо прежней доброты в глазах Сомерхолдера будет только обида, или того хуже - вожделение, как у всех. Но Йен смотрел на него также участливо, как и раньше. Когда главный революционер увидел, что Падалеки глядит на него то, он сделал знак двумя пальцами у своих глаз, мол, смотри только на меня. Джареду стало немного легче.А Эклз продолжал вколачиваться в Падалеки, его движения становились всё быстрее и резче, и с каждым разом он вдалбливался как можно сильнее, будто пытаясь всё глубже и глубже проникнуть в Джареда. Падалеки чувствовал, что у него у самого встал член, и все это видят, сопровождая увиденное насмешками. Эклз довёл себя до оргазма, и, сотрясаясь в судорогах, он налёг на каторжника и прошептал ему на ухо:- Ты восхитителен, я возьму тебя ещё и завтра!Надзиратели, держащие Джареда подвели того к какой-то горизонтально проходящей трубе, положили Падалеки животом на неё и прикрепили наручниками руки к ней руки, так чтобы он был зафиксирован в согнутом положении. Эклз протянул Майклу кольцо, которое вставляют в рот, чтобы тот не закрывался во время минета.

- Значит, так, ребята, трахать его нельзя, я хочу эту дырку такой же первозданной завтра. Ртом его можете побаловаться, бить тоже можно, но не калечить. Приказ понят?- Да, сэр, но..

- Никаких но, и оставьте его здесь на ночь, может у него от холода и страха проснётся здравый смысл.Главный надзиратель ушёл довольным, на самом деле, это был единичный случай, когда Дженсен после первого раза не разрешал никому другому насиловать каторжника. Майкл был удивлён, но он ещё вчера заметил, что Падалеки очень заинтересовал Эклза.

Весь этот день был для Джареда настоящим адом, потому что сразу после ухода главного надзирателя на него надели это кольцо, и его бесконечно трахали в рот, шлёпали по заднице, совали пальцы в анус, били по лицу и спине. Плюс к вечеру на Марсе становилось очень холодно, и здесь под землёй, несмотря на купол и отопление, тоже холодало. Полуголый Джаред весь продрог, у него сводило челюсти, болело горло, а ступни и кисти вовсе окоченели. Он старался держаться, не подавать виду, насколько он сломлен и разбит, и что так тупо хотелось просто сдохнуть, и что-то внутри корило его за то, что он просто не отсосал Дженсену. Тогда бы все эти сволочи не драли бы его целый день, всё лицо не было бы забрызгано спермой и не было бы её привкуса во рту, а ещё было бы гораздо теплее. С наступлением ночи все ушли, и он остался абсолютно один в кромешной тьме, под землёй, на чужой планете, поставленный раком, обездвиженный. Было чертовски страшно. Особенно потому, что откуда-то из глубины шахты он постоянно слышал шорохи, казалось, что видел какие-то странные вспышки света, что-то трещало, и будто рядом с ним тоже было какое-то движение.

Вдруг боковым зрением он заметил, что сзади появился какой-то свет, и он приближался к нему. На пару секунд Джаред почувствовал леденящий ужас, пробежавший мурашками у него по спине, потом на его замёрзшую спину, легло что-то теплое, и Джаред сквозь кольцо закричал. В тот же момент чья-то рука легла ему на рот, перекрывая крик.