Глава XVIII (1/2)
А праздник был в самом разгаре. Продавцы с официантами только и успевали, что обслуживать все прибавляющихся с каждой секундой клиентов. Столы ломились под тяжестью всевозможных блюд. Веселая музыка лилась со всех сторон, сопровождающаяся звонким смехом и гулом. Только вот самой главной гостье торжества было не до смеха: Тсунаде задумчиво сидела за самым дальним столиком в компании одной лишь бутылки сакэ. Вроде бы, она сделала то, что должна, но какое-то странное чувство неудовлетворенности все равно осталось. Было ли это из-за того, что, едва прикоснувшись к мемориальному камню, Саске отправился домой, не проронив ни слова или, быть может, причиной тому служит затянувшееся отсутствие Какаши. Годайме уже выслала отряд АНБУ на его поиски, однако результатов никаких не добилась. Как бы то ни было, женщина не ощущала атмосферы праздника, как все остальные. Что было для нее крайне странно, так как Ханами – это единственный праздник, когда Шизуне не попрекала ее за употребление спиртного и отлынивания от работы.
Хокаге меланхолично перевела взгляд за столик, где сидело новое поколение героев Листа во главе с Узумаки. Блондин, по обыкновению, весело голосил о чем-то, по его мнению, важном, попутно развлекая друзей всякими шутками. Тсунаде удивилась, когда не смогла глазами отыскать розоволосую куноичи. Неужели ее тоже что-то гложет?...
***Сакура нервно выдохнула, осматривая внушающего вида мрачный дом. Единственный, оставшийся в квартале Учих после восстановления Конохи. Розоволосая в очередной раз пугливо обернулась, услышав шорох позади. Ничего, но все равно ей было немного не по себе. Особенно сейчас, в сумерках, район истребленного клана выглядел пугающим и зловещим, напоминая о массовом элиминировании. Стоило подуть прохладному ветру, как девушка тут же вздрогнула. И зачем она только последовала за Саске? Ответ очень прост: куноичи боялась, что он может вновь уйти.
Харуно сглотнула, чувствуя неприятную дрожь по всему телу. А что, если Учиха ее сразу же выставит, ведь у девушки даже разумного предлога для визита нет. Но вспомнив этот пустой взгляд вороного крыла, зеленоглазый медик отбросила сомнения и шагнула к двери. Дрожащей рукой куноичи осторожно постучала. Однако ответом ей послужила тишина.
- Саске-кун! – вернувшись к формальному обращению, громко позвала Сакура и вновь постучала, на этот раз уже настойчивей.
Ничего. Но Харуно, не отчаявшись, продолжила терзать дверь, пока она резко не открылась, и на нее не уставилась пара холодных глаз. Учиха выглядел, как обычно, только взирал он немного раздражено, словно был чем-то занят до того, как его наглейшим образом прервали.
Девушка растерялась, увидев его. Речь, которую она репетировала по пути сюда, тут же забылась, а сам вид парня полностью выбил почву у нее из-под ног. Все-таки, в каком бы подавленном состоянии не находился носитель шарингана, его обезоруживающая привлекательность все равно оставалась при нем.
Поборов внезапно появившуюся робость, Сакура подняла глаза и увидела то, что заставило ее сделать шаг вперед. Эта бесконечная пустота в его глазах поглощала… И даже сейчас, когда он производил впечатление человека, которого ничто не заботит, девушка все равно чувствовала всепоглощающее одиночество, которое исходило от Учихи. Она словно на себе ощутила все его переживания и испытываемую им боль. Сакура, не раздумывая, вновь сделала шаг навстречу к мстителю. И когда расстояние меж ними стало совсем незначительным, девушка осторожно обняла его - абсолютно без задних мыслей, вложив в это объятие все свое сострадание и желание помочь. Просто, будучи не в силах больше смотреть на его муки, Харуно хотела передать ему свое тепло. Потому что вскоре такового могло и не остаться.
Саске опешил от такого необычного порыва со стороны куноичи, не сразу поняв, что она делает.
- Не отталкивай меня, - прошептала Сакура. – Объятия укрепляют здоровье.Услышав ее слова, Учиха еще больше удивился. Вроде, и нужно отстраниться, припугнуть нахалку, чтобы та знала свое место, но как-то и не особо хочется. Стоит ли говорить о том, что его никто не обнимал уже много лет, и прикосновения Харуно вызвали блеклые воспоминания из далекого детства. И сам того не заметил, как его руки сомкнулись вокруг ее талии.
Девушка слабо улыбнулась, уткнувшись носом в ямочку на его шее. Саске не отверг ее и, очевидно, под влиянием момента, даже прижал к себе еще сильней. Это насколько, должно быть, изранена его душа, что он по своему желанию обнял куноичи в ответ. Означало ли это, что черноокий юноша, наконец, решил впустить ее в свою жизнь?
Так они простояли еще некоторое время в полной гармонии, забыв про время. Чувство совершенного спокойствия зарождалось в душах обоих, а эти объятия казались чем-то таким правильным и естественным, вроде утреннего кофе или выполнения миссий. Напарникам было удобно, как никогда. Никакой неловкости или отвращения, лишь всепоглощающее тепло. И Сакура вдруг осознала, почему тогда не смогла принять чувства художника. Не потому, что любовь к Саске мешала ей идти дальше, а просто потому, что Сай не был тем ?правильным? человеком. Этим человеком мог быть только этот израненный, совершенно равнодушный и ужасно грубый черноглазый горе-мститель.***Шикамару флегматично развалился на своем месте, наблюдая, как его напарница отчаянно пытается привлечь внимание выходца из Корня. Юноша усмехнулся, заметив вежливую, но холодную улыбку художника на все восторженные реплики Ино. Стратег пару раз зевнул от одолевающей его скуки. Не праздник, а сплошное разочарование. И, что самое ужасное: его присутствие обязательно. Вот и приходится весь вечер смотреть на чрезвычайно жалкие потуги девушки, дабы хоть как-то развлечь себя.
Тем временем Яманака, никак не воспринимавшая тактичные намеки парня, всё не могла им налюбоваться. Да, Саске вернулся и все такое… Но Сай стал... более родным, что ли. Он силен, прекрасно рисует, спокойный, милый. Девушка уже давно поняла, что к Учихе даже как-то подступиться нельзя. Он слишком холоден, словно лед, который никогда не растопится. Промерзший до основания мир темноокого носителя шарингана больше не казался куноичи таким же привлекательным, как в былые времена. Другое дело - Сай! Пусть он сейчас и не выказывает определенной симпатии, а только и твердит что-то про Сакуру и ее портрет, Ино знала точно: однажды он сдастся и полностью пленится ее очарованием.
- Спасибо, Ино-чан, - натянув фальшивую улыбку, ответил брюнет. Как же это оказывается утомительно – веселиться с друзьями. Шиноби только и делает, что весь вечер улыбается, как умалишенный. Да у него уже челюсть свело. Странно, но с Сакурой почему-то не приходится быть кем-то другим или пытаться быть милым и чересчур вежливым. Интересно, что же не так с Ино? Он не может расслабиться, а все продолжает слушать малозначимые вещи, которые для девушки по каким-то только ей известным причинам играют важную роль. Тем не менее, творец оставался на месте, пытаясь таким способом заглушить странное саднящее чувство в груди, которое появилось после того, как он увидел, куда направилась Харуно. Сай понял, что так все и произойдет еще в ту секунду, когда Учиха стоял у камня. Все взгляды присутствующих были устремлены на него, а вот угольные очи художника наоборот были прикованы к розоволосой куноичи. Он видел каждую эмоцию на ее лице, это бесконечное тепло в глазах, сострадание, желание помочь… Таким взглядом на него девушка не смотрела никогда. И навряд ли когда-нибудь посмотрит. Поэтому Сай не стал зря утруждать себя и догонять ее с просьбой не идти за Саске, ведь он бы все равно не смог ее остановить.
Заметив печальную улыбку на лице своего возлюбленного, блондинка изумленно вскинула бровь. Ну, какой нормальный парень будет грустить в компании такой красавицы? Не выдержав его отстраненного вида, девушка встала из-за стола и прошла к выходу, ни на секунду не сомневаясь, что Сай этого даже не заметил.
Шикамару, издали наблюдавший за развернувшейся драмой, устало вздохнул. Значит, отшил ее другой, а гению настольных игр сейчас придется идти и разгребать все это, чтобы эта эмоциональная блондинка не натворила чего. Помешкав с минуту, парень тоже направился к выходу, попутно понося художника на чем свет стоит.
Выйдя из злачного заведения, Нара увидел свою напарницу с непривычным для него выражением лица: покрасневшие глаза и мокрые дорожки на щеках с потрохами выдали ее недавние рыдания. Такой беззащитный и хрупкий вид обычно бойкой и задорной напарницы на удивление растрогал шиноби, и он, не произнося не слова, привлек девушку к себе.***
Самый первый луч, преодолевший немыслимые препятствия, скользнул по стволу дерева и рассыпался на миллионы бликов в засиявших капельках чистой росы на еще не убранной после вчерашнего бурно прошедшего праздника шелковой траве. Первые теплые лучи солнца нежно озарили землю, пробуждая всех ото сна и напоминая, что с новым днем приходят и новые возможности…