Глава 5. Выставка. (1/1)

Мария, конечно, догадывалась, что Мириам устроит нечто грандиозное, но она и представить себе не могла истинные масштабы бедствия. К назначенным семи часам в галерее уже собралось не менее полусотни приглашённых на торжественное открытие, и это, кажется, было только началом. Галерея Мириам занимала целое здание, большая часть которого была отведена под огромный выставочный зал. Обычно здесь можно было одновременно увидеть произведения нескольких художников, но сегодня выставлялись только работы Марии Веланж и именно для того, чтобы посмотреть на них, а заодно и на их создательницу, собрались все эти люди.В своём деле Мириам была настоящим профессионалом — она сумела для каждого экспоната подобрать подходящее место и освещение (к каждому была предусмотрительно проведена дополнительная подсветка) в результате чего выставка не выглядела, как простое нагромождение картин. Более того, владелица галереи ещё и зал оформила специфически — неяркий таинственный свет, обтянутые тёмно-бордовой тканью стены (эту идею Мириам отчасти позаимствовала у Марии), ковёр на полу, приглушающий звук шагов.Мария чувствовала себя очень неуютно среди такого количества незнакомых людей. Особенно если учесть, что большую часть времени она проводила в своей студии. Рядом с ней появился Ник и осторожно сжал её маленькую холодную ладонь в своей большой и горячей, отчего ей сразу стало намного спокойнее.— Неужели, это Вы Мария Веланж? — восторженно прошептал подошедший к Марии солидный брюнет. Ещё достаточно молодой, однако, судя по шикарному костюму, бриллиантовым запонкам и обманчиво небрежной причёске, он уже имел достаточно солидный капитал, чтобы позволить себе купить безделушку в виде картины известной художницы, сколько бы та ни стоила.— Да, Мария Веланж — это действительно я, — почему-то тоже шёпотом подтвердила Мария.— Простите, забыл представиться, меня зовут Маркус, — весело улыбнувшись, произнёс мужчина. — Я так удивился, когда Мириам сказала, что Вы и есть знаменитая художница. Признаться, я думал, Вы несколько старше. Очарован! Просто очарован!Мария смущённо улыбнулась, прекрасно понимая, что очаровываться в ней совершенно нечем. Ник незаметно привлёк её ещё ближе к себе.Скоро людей в зале собралось как-то очень уж много. Мириам вывела Марию в центр зала, их обеих долго фотографировали, потом была весьма длинная речь в исполнении непосредственно самой Мириам, то и дело прерываемая аплодисментами собравшихся вокруг них гостей. В продолжение этого ритуала Мария лишь молчала и неуверенно улыбалась. Затем посетителям предложили, наконец, посмотреть на картины.Хотя людей было достаточно много, в зале воцарилась почти полная тишина. Зрители молча переходили от одной картины к другой и делали это не без затруднения, так как любую из них рассматривать хотелось часами. Мириам пребывала в полном восторге.Мария растерянно поискала глазами Ника, который куда-то исчез, когда началась вся эта суматоха — не нашла. На свои работы она упорно старалась не смотреть, ей и предыдущего эксперимента было вполне достаточно, до сих пор опомниться не могла. Куда же запропастился Ник? Мария отошла к стене — не стоять же одной посреди зала.— Замечательные картины, — вдруг обратилась к ней какая-то женщина.Художница вздрогнула от неожиданности и посмотрела на неё. Женщина в изысканном длинном чёрном платье стояла напротив одной из картин, боком к Марии. На вид ей можно было дать лет сорок: густые чёрные волосы с несколькими белоснежными прядями седины, уложенные в замысловатую причёску, безупречная осанка, благородное лицо потомственной аристократки, практически без морщин, только тоненькие едва заметные паутинки у глаз.— Я рада, что они вам понравились, — вежливо ответила Мария.— Тут нечему радоваться, поверьте мне.— Я Вас не понимаю… простите…Женщина повернулась к ней, и только теперь Мария заметила какие у незнакомки большие чёрные неподвижные глаза. ?Боже, она же слепая!?.— Вы… вы же не видите… — ошарашено произнесла Мария.— Мне и не нужно видеть — я чувствую. Ваши картины великолепны.— Откуда Вы знаете, что это именно мои картины?— Проклятие гениальности выделяет человека из толпы. Посмотрите на свои шедевры, Мария — ваше ожидание скоро принесёт свои плоды.Мария вдруг почувствовала, что её начинает колотить от непонятно откуда взявшегося страха. Ей стало казаться, что сейчас она запускает неведомый адский механизм, который никто не в силах будет остановить. Она отчётливо ощущала, как бьётся её сердце, как отдаляются все звуки кроме ритмичных учащающихся ударов и всё застилает густая липкая пустота.— Мария! Мария, не пугай меня! Что с тобой? — проник в её сознание встревоженный голос Ника.Мария открыла глаза, но окружающий мир почему-то качался и раздваивался. Странное состояние, будто где-то на грани. Марии, наконец, удалось сфокусировать взгляд на лице Ника, который, оказывается, держал её за плечи. Чего он так испугался? Что вообще произошло? Ведь ничего страшного не случилось, просто закружилась голова, только и всего. Мария хотела успокоить его, но горло сдавило, и она не смогла произнести ни слова, только беспомощно протянула к нему руку. Он всё понял и повёл её к двери, бережно придерживая за талию.— Ник! Что ты делаешь?! — у самой двери остановила их Мириам.— Я просто хочу вывести Марию на свежий воздух. Посмотри, на ней же лица нет, — ответил Ник.— По-моему, с её лицом всё в полном порядке. И вообще, она мне здесь нужна! Это выставка её картин, если ты не заметил.— Мириам, я не собираюсь с тобой спорить.— Но…— Я просто ненадолго уведу её отсюда. Не переживай, мы скоро вернёмся. Даю слово.Мириам была далеко не в восторге от этой идеи, но продолжать спорить не стала. Бесполезно. Придётся самой как-то развлекать гостей, пока гениальная художница не соизволит вернуться.Ник отвёл Марию в сквер, который находился рядом с галереей, и осторожно посадил её на скамейку. Уже совсем стемнело, зато фонари горели ярко, даже как-то по-особенному тепло. В воздухе пахло опавшей листвой и приближающимся морозом. Ник снял пиджак и набросил его на дрожащие плечи женщины. Мария, не отрываясь, смотрела на него — он был единственным, кто удерживал её в состоянии устойчивого равновесия.— Мария, — тихо позвал Ник, присаживаясь на скамейку рядом с ней.— Да, — отозвалась она.— Так что с тобой всё-таки случилось?— Ничего… вроде.— Ничего? Ты стояла бледная и неподвижная как статуя. Мне даже показалось, что ты перестала дышать.— Да? Я этого не помню.— А что ты помнишь?— Страх.— Тебя кто-то напугал?— Ник… не знаю… картины… я не знаю… я почувствовала что-то, будто от них исходила… угроза… больше ничего не помню…— Это всего лишь картины. Ты же сама их рисовала.— Писала, — всё-таки улыбнулась Мария.— Ну, хорошо-хорошо, писала, — легко согласился Ник. — Там кроме холста и красок ничего больше нет.— Наверно ты прав, но…— Ты слишком долго и слишком много работала. Тебе просто необходимо отдохнуть.Ник притянул её к себе, и она прижалась к нему, будто ища защиты.— Ник, я порчу тебе жизнь, — пожаловалась Мария, ещё крепче прижимаясь к нему.— Ничего ты не портишь, радость моя, — возразил Ник. — И вообще, жить без тебя слишком просто, а слишком просто жить не интересно.— Ты просто очень вежливый.— Кто? Я?!— Ты.— Да я хам, каких ещё поискать!— Врушка.Мария согрелась и почти совсем успокоилась. Закрыв глаза, она вслушивалась в его дыхание и чувствовала, как страх разжимает свои ледяные щупальца. Она действительно не помнила, что произошло в зале, и не хотела этого вспоминать. Это всё усталость, волнение, бессонница, да и картины её были не самым весёлым зрелищем. Ник прав, она слишком долго жила только своими творениями, так долго, что они поработили её. Всё! Больше никаких картин! Ну хотя бы в ближайшие пару месяцев.Вскоре Ник с Марией вернулись в зал. Мириам успокоилась и приветливо кивнула им. Гости уже немного пришли в себя и бурно обсуждали выставку, напряжение, порождённое тишиной, стало понемногу спадать, Ник больше ни на шаг не отходил от Марии. Дело двигалось к концу — осталось продержаться ещё минут сорок.