Глава 1. Гвозди, монтировка, полумертвый катакан (1/1)

И, если не брать во вниманиеПьянство и наркоманию,Царили б в мире гармония и красота,Если не брать во вниманиеГрех прелюбодеяния,То были б мы с тобою, как Ромео и Джульетта!? Крематорий1014 год, кладбище в Вызиме.Как я докатился до того, что лежу здесь в трех ямах, погребенный по факту заживо? Крестьяне решили, что разделались со мной безоговорочно. Колья, святая вода, тотальное расчленение на сантиметровые кусочки. Какой кропотливый труд, какая экспрессия в выкладывании моих останков в форме трех крестов. Кажется, вокруг еще и чеснок разложили, но он уже давно сгнил и съеден червями, но смрад никуда не делся, превратился в часть меня. Было больно, пожалуй, даже в какой-то степени я испытал жуткий страх. Сейчас мало что чувствую, лишь нечто схожее с порезами от листов бумаги на каждом самом крохотном отрезке предполагаемого тела, тяжесть земли давит с неистовой силой, что заметно снижает скорость регенерации. С каким энтузиазмом мои ошметки перемешали с глиной и мелкими камнями, восстанавливаю по микрону в день, по правде сказать, я веду счет дням, месяцам, годам. А какое расстояние до поверхности? десять? двадцать метров? Как же скучно, благо, успел получить порядка пяти образований и еще посетил несчетное количество дополнительных занятий. Есть над чем поразмыслить. Например, о том, сколько мне здесь еще лежать. Отец сказал, что в диапазоне от ста до ста шестидесяти лет, но я полагаю, что он приуменьшил отведенное мне в могиле время раза в два. Вы наверняка зададите вопрос, как я здесь очутился? Думаю, все началось с этого мелкого говнюка, простите. Он начал преследовать меня, как только научился ходить и перестал прыгать на четырех конечностях по стенам. Не обращал внимания на малого, извольте, засранца, игнорировал лет десять, в зачатке пресекал любое общение. Угораздило меня напиться в ту ночь и потащить его в злосчастный танец, а после, извините, оттрахать на чем свет стоит. Я предполагал, что был достаточно наказан в казематах совета, но это стало лишь initium.940 год, Вельгад, поместье Годфруа. Профессионалы своего дела, вампиры, которые промышляли пытками и разного рода наказаниями, никто в здравом уме не решился бы близко знакомиться с ними. Скрытый из Туссента не отличался излишним желанием тратить время попусту, поэтому самым частым приговором становилась смерть. Но суда обвиняемый дожидался в особо неблагоприятных условиях. Повезло же среди тысячи двухсот высших вампиров попасть в этот мир потомственному мучителю, который в последствии распространил свои знания. Эти ребята наверняка знали, как причинить боль посредством контакта с особенными сплавами, инъекциями химических препаратов, которые выворачивали наружу все естество. А начиналось все с главного – запереть вампира в материальном теле, чтобы он никуда не делся и не мог регенерировать, но умереть, конечно, тоже был не в силах, лишь умолял об этом и метался, как проклятый. Отец принес Региса в его новую спальню. Он находился все еще в очень плачевном состоянии. Снадобья, что тормозили все процессы заживления только начали выветриваться, на теле не было ни одного живого места. Бактерии почувствовали беззащитную плоть и бросились жрать ее, доводя все порезы и проколы до отвратительных гнойных воспалений. - А ты что за хрен? – Эмиель начал приходить в себя, едва ли смог оторвать голову от подушки, чтобы разглядеть того, кто бесцеремонно касался его тела, втирая в увечья запрещенную охлаждающую мазь. - Валери, твой отец, - трехсотшестидесятилетний вампир досадно улыбнулся. Он слышал рассказы родственников и друзей о детях, которые возвращаются в семьи после столетних скитаний, но не придавал им значения. Думал, что его Эмиель будет пай-мальчиком, но Регис перещеголял подвиги всех вместе взятых знакомых.- Прости за ?хрен? тогда, что ты делаешь, еб твою?! – Эмиель дернулся, подпрыгнул на кровати, причинив еще больше боли самому себе. - В суставах – серебряные гвозди, но не в этом проблема, они искрятся магией, даже нахождение рядом с ними начинает истощать, если не извлечь – будет заживать еще дольше и дискомфортнее, - уши Валери свернулись в трубочку, но он не придал значения нецензурным выражениям, лишь с азартом ковырялся пинцетом в колене и снисходительно поглядывал на корчащегося сына. Так похожего на него внешностью, но набитого гнилым содержимым, - так я только издеваюсь над тобой, сейчас принесу гвоздодер. - Чего, блядь? – выкрикнул Эмиель со всей мочи. Он был уверен, что все самое страшное уже позади, но мучители оставили ему несколько сюрпризов про запас. Особенно обидно, когда понимаешь, что ошибся. Боль не собиралась отступать, это стало невероятным открытием для вампира, который всю жизнь ее не чувствовал, не осознавал, как это, ощущал лишь слабые отголоски. - И без ?блядь?, пожалуйста, в нашем доме, - Валери превратился в туман. - Нахуй пшел, воспитатель нашелся, - прошипел Регис себе под нос.- Я все слышу, - пронеслось у него в голове, Эмиель откинулся на подушку и сладко проспал несколько минут, пока его отец не вернулся с монтировкой. Ему снилась огненно-рыжая красотка, с которой он успел перекинуться парой фраз, позвал на свой день рождения, но на свое счастье, альп проигнорировала приглашение. Регису привиделось, как она нежно касается виска, как склоняется к нему с сочно накрашенными алой краской губами, желая поцеловать и передать сладкий вкус съеденной только что жертвы. ***- Долго еще будете прятаться? Так и знал, что это вовсе не паранойя, почувствовал ваше присутствие еще на границе Туссента. Эмилия была недостаточно убедительна в своих угрозах? – Валери заметил красный туман, что прошмыгнул от Эмиеля за гобелен. Растрепанные короткие волосы, несомненно, стриг себя сам, одежда не по размеру, наверняка снятая с обескровленного трупа, испуганный, слегка ошалелый расфокусированный взгляд – Регис-старший оценил внешний вид скрывающегося вампира. - Я… - Вы, господин ван дер Эретайн. Останьтесь прошу, предполагаю, что вы с моим сыном близкие друзья. Возможно, ваше присутствие поможет в этом деликатном вопросе. Думаю, вы в состоянии удержать Эмиеля сейчас, несмотря на столь юный возраст. Держите крепко, изо всех сил, - Валери пристроил гвоздодер к первой вызывающе торчащей шляпке, Регис беззаботно сопел. Детлафф осторожно подошел, сжал руки Эмиеля в своих, его движения были резкими, неуверенными и просто излучали неловкость. - Этого недостаточно. Полезайте на него, если будет необходимость – фиксируйте когтями.- Может, просто связать? Мои когти… еще недостаточно длинные, – голос Детлаффа дрожал.- У меня нет приспособлений, способных удержать высшего вампира в агонии… боли, как бы странно это для нас не звучало, - Валери опустил глаза в пол и вцепился в колено Эмиеля, чтобы наверняка обездвижить конечность, - не хотелось бы задействовать его мать. Ты справишься, малыш. Микроулыбка появилась у Детлаффа на лице, казалось, впервые в жизни в него поверили, пусть и столь мимолетно. С полной уверенностью он оседлал Региса, забросив его руки наверх, пережимая запястья своими пальцами. Сказать, что Детлафф нервничал – это ничего не сказать. Он прокусил свою нижнюю губу до крови обычными зубами. Валери дернул первый гвоздь, одним метким рывком вытащил двадцать сантиметров серебра с двимеритом и бог весть чем. Эмиель проснулся и заорал, с перепугу забыл даже, где находится. Он попытался сбросить Детлаффа, не осознавая, что к чему, но тот вцепился в него мертвой хваткой. Закрыл глаза, не смог больше видеть Региса таким, чувствовал себя непосредственным виновником происходящего и едва ли не зарыдал. На третьем гвозде лицо и волосы Эмиеля стали мокрыми, как в горячке. Детлафф зря открыл глаза, этого взгляда он боялся больше смерти, с этим выражением лица Регис разрывал тела убиенных вампириц, обратившись из нетопыря в человеческую форму. Коченея от страха, Детлафф подставил свою шею.- Кусай, - прошептал он, едва колыша воздух. И Эмиель укусил, и у Детлаффа полились слезы пуще прежнего от того, что не додумался до этого раньше. Регис набрал полный рот крови, глотать было невыносимо, большая часть расплескалась, но чужая кровь исцеляла истерзанное горло, все трое не уставали удивляться фантазии мучителей. Детлафф чувствовал, что шею прокусили от силы четыре зуба, и глубина проколов значила, что начали расти они лишь недавно. Язык уцелел, потому что нужно было отвечать на вопросы во время суда, но в состоянии Эмиеля это было лишь формальностью, едва ли он мог покачать головой, точнее его головой шевелила адвокатесса. Валери хотел было сам начать экзекуцию с хорошей порции крови, но Эмилия дала явно понять, что их сын должен осознать свои ошибки, изнывать от наказания без поблажек. Он не остановил Детлаффа, наоборот, был рад прекращению криков, от которых щемило сердце. Регис бросил шею, точнее просто не смог удержать ее зубами, он все еще не верил в происходящее, хотел назад в сон к рыжей деве, он казался ему гораздо правдоподобнее, чем творящееся вокруг безумие. Детлафф ощущал, что его тело замерло и будто приплавлено к чужим запястьям, не в его силах было оторваться от захвата. Он уперся лбом в лоб Эмиеля, продолжал держать и заливать слезами чужие глаза.Семь гвоздей один за одним звенели, падая на мраморный пол, пока восьмой не стал завершающим аккордом. - Спасибо, - Валери встал, положил монтировку под кровать, чтобы не светить ею перед глазами Эмиеля, - теперь можете уходить. - Помогите, - прошипел Детлафф, давясь слезами и соплями. Руки были будто парализованы, он их вовсе не чувствовал, Регис прикрыл глаза и лишь жалобно постанывал, едва ли не попрощался с легкими в припадках сумасшедшего крика. Валери понял в чем дело, он отлично разбирался в физиологии любых существ. Пальцы скрючились в неприродной позиции, ногти врезались в запястья его сына, едва не погрузившись в плоть с кончиками пальцев. Регис-старший с особой осторожностью отодвигал пальцы один за другим. Детлафф встал, пошатнулся и упал на задницу в липкое кровавое пятно, замерев взглядом на коленях Эмиеля, что были раздроблены в неясную массу с дырами без очертаний, которые медленно сочились кровью. Теперь регенерация значительно ускорилась, судя по застывшей багровой луже на полу, что перестала наполняться. - Уходите, прошу по-хорошему в последний раз, - Валери развернулся, чтобы покинуть помещение, так и оставив Региса враскорячку со спущенными с кровати ногами, погрязшего в собственной крови.- Можете выставить меня силой, - снова зарыдал, но смотрел прямо в глаза, защищал Эмиеля, будто кошка котят, - рискните напасть, - зашипел, переменился, показал клыки, выпустил такие длинные и острые когти, что сам удивился, но виду не подал, - давайте, что же вы стоите?! – голос сломался в мгновенье, не было и нотки былого неконтролируемого писка. Он перестал быть беззащитным мальчишкой, видят боги, сейчас Детлафф был готов вцепиться в шею вампиру на триста сорок лет старше самого себя и был чертовски уверен, что одержит победу, убьет за него. - Хм… близкий друг, - Валери посмотрел на блаженного с показательным терпением и отвернулся к двери, - не шумите, чтобы моя жена вас не услышала, господин ван дер Эретайн, - вышел не оборачиваясь. Эмилия сидела в кресле, двумя этажами ниже, она не вкушала крови уже несколько столетий, но сейчас с остервенением допивала последние капли из катакана, что служил им долгие годы. Валери вытащил беднягу из ее цепких когтей и спас тому жизнь. Сколько презрения и ненависти было на ее лице, материнской боли и отчаянья. Эмилия хотела разнести все вокруг, поднять на дыбы все поместье, но слишком уж ценно для нее было все материальное, она привязывалась к вещам, да и всех вокруг воспринимала как собственность, в том числе и мужа с сыном. ***Детлафф сел, назад в кровавую лужу, пытался перевести дух, но не мог унять дрожь, тремор добрался до пальцев на ногах, все тело было ватным, конечности кололи иглами изнутри. Он облокотился на кровать, чтобы получить больше сцепления с окружающим миром, это немного помогло. Детлафф выпустил клыки, чтобы прокусить свое запястье, и тут же спрятал их. Вампир набрал в рот собственной крови и принялся целовать изувеченные колени, облизывать, делясь алым лекарством. Запах гниющей плоти был невероятно мерзким, но это его не останавливало. Ван дер Эретайн почувствовал нахлынувшее возбуждение, но отогнал постыдные мысли. Пытался уговорить себя, что это единственно верный способ, что просто вылить кровь из запястья – было бы неэффективным. Но кого он пытался обмануть? Эмиеля или себя? Сосал собственную кровь и тут же отдавал, а после с жадностью слизывал чужую вперемешку с мазью, от которой немел язык. С упоением наблюдал, как от касаний его губ и языка затягиваются раны на истерзанном теле, и брал в рот еще больше крови, чтобы выпустить ее глубже в сквозные отверстия. - Эээ… ты, как там тебя? Эремайн? – Регис прекрасно знал, кто возится у него в ногах, зацеловывает каждую царапину под наивным предлогом, - поосторожнее с зубами, - Эмиель чудесно знал, что в этой форме у Детлаффа обычные человеческие зубы, но почему-то пытался создать впечатление, что вампир, что стоит перед ним на коленях абсолютно незначим, такой как тысячи других, неособенный. Он не знает и не хочет знать ничего о нем. Каким бы странным не был процесс заживления, благодаря чужой крови колени стали почти как новые. Только вот зачем покрывал поцелуями затянувшуюся кожу, поднимался выше с каждым новым касанием губ, туда, где все было в целости? Зачем слизывал застаревшую высохшую кровь с бедер, проводил шершавым языком по внутренней стороне, что была и вовсе чистой? Мальчик, который стал мужчиной дважды за последнюю неделю, никогда не сможет ответить на эти вопросы даже самому себе. Детлафф наконец-то положил Региса целиком на кровать. Не замечал уже ни смердящих нарывов, ни ненастойчивого сопротивления со стороны Эмиеля, у которого медленно срастались сухожилия, и тот мог лишь вяло возмущаться. Эмоциональный фон зашкаливал до пределов, вампир больше не мог сдержать возбуждение, терся штанами о чужую ногу, не смея даже раздеться. Добрался до главного, целовал, лизал, но что делать толком не знал, тогда с вампирицами было не до таких практик. Не дождался ответа, да и не надеялся на него в таком-то положении, довольствовался уже тем, что ему не снесли голову. Эмиель уснул в полубреде, Детлафф не заметил, когда успел кончить и прилег у него в ногах, будто собачонка. Он проспал не больше часа и весь оставшийся день окроплял тело Региса своей кровью, пока не залечил все видимые повреждения, а после свалился без сил.В ту жуткую кровавую ночь рождения Детлаффа ван дер Эретайна, Эмиель не мог себе представить, что спас, а следом помог выходить своего личного Орфея, который достанет его небренную душу из пекла не раз и не два.