Начать заново? (1/2)

Эта комната была довольно большой. Уж явно больше тех тюремных камер, расположенных в секторах. Никаких окон, даже отверстий пропускающих свет, не было — единственным его источником была мутная желтая лампа, закрепленная поржавевшей железной решеткой. Кирпичные стены вдоль и поперек покрылись паутиной, плесенью и присосавшейся к ним пылью. Кое-где еще виднелась плитка — такая, какую обычно кладут в кухнях или ванных во время ремонта, — но от прежней белизны не осталось и следа. Разного оттенка кровавые разводы давно засохли и даже потрескались на ней, а со временем и потемнели, превратившись из красного в грязно-бордовый. Прямо под лампой, у стены, стоял длинный железный стол. Прямоугольный, темный, с одной лишь погнувшейся ножкой — он бы отлично сошел и за кухонный, если бы не утопал в крови. Полы под ним и еще в паре мест проваливались, и в тусклом свете отлично проглядывались кроваво-красные лужи; вон там, в углу, валялась старая бутылка, напоминающая те, в какие обычно наливают средство для посуды, а недалеко от нее, будто неаккуратно брошенный, стоял ящик с инструментами. Джей уже едва ли замечал все эти вещи вокруг себя. Первое время от картинок, предстающих перед глазами, его рвало. Разум мутился, к горлу подступал ком. Даже когда желудок начинал болезненно сжиматься от пустоты, парня тянуло блевать. Он будто на себе чувствовал все то, что этот псих творил со своей добычей. Поначалу самым ужасным казалось то, что Джорел узнавал тех людей: некоторых Каннибал приносил уже мертвыми, некоторых избитыми до полусмерти, — это зависело от того, кем была сама жертва. За прошедшие месяцы выдался один-единственный случай, когда кого-то Адам пытал так же, как и самого Джея. Но все это — такая чушь. Ужасным было то, что Деккер не пополнил ряды этих несчастных и остался в живых.

Под глазами залегли темные красно-фиолетовые круги, а сами глаза налились кровью от бесконечного недосыпа. Джорелу часто снились кошмары, и, открывая глаза, он видел их наяву. Создавался замкнутый круг, вся жизнь превратилась в сплошной Кошмар на улице Вязов. Отросшие сальные волосы невероятно мешали, закрывали обзор, пот, стекающий с них на лоб, медленно ослеплял. Искусанные до крови губы изредка шевелились, произнося молитву, но единственное, о чем мог молиться Джей — собственная кончина. Глядя на железную дверь, которая время от времени открывалась и закрывалась, он испытывал разные эмоции. Когда-то в сердце селилась надежда: с минуты на минуту та самая дверь откроется, сюда набегут рядовые ФБР, застрелят подонка и начнут зачистку. А когда-то внутри все загоралось ненавистью, и парень плевался, матерился вслух, кричал и ревел, проклиная Адама и все, что вязалось с ним; но, когда силы совсем покидали пленника, он не испытывал ничего, кроме безысходности. Сидел на все том же тошнотворном полу, опустив голову вниз, и, пока лицо плавилось от горячих слез, надеялся умереть. Адам думал, что сломил его, когда впервые за последние три недели Джей не отверг свою еду. Точнее, то, что могло зваться едой только в кругу каннибалов. Парень до мозга костей чувствовал голод и, несмотря на все то, что происходило в его жизни за последний год, все еще не мог поверить, что собирается съесть человеческую плоть.

— Может, запьешь? – предложил Каннибал, глядя на то, как едва пережеванные куски летят на пол. Деккер качнул головой и даже не посмотрел на мужчину. — Ну, как знаешь.

А Джей и знал. Он знал, что стакан с водой, стоящий в опасной близости от его трясущихся колен, был так называемой "дневной нормой". Не больше, не меньше. И если сейчас он выпьет все без остатка, последние несколько часов будут проходить еще мучительнее предыдущих. Адам думал, что сломил его, когда Джей перестал сопротивляться новым увечьям. Если раньше он дергался, пытался вырваться, перехватить инструмент, то сейчас сидел тихо, сжав руки в замок, и покорно терпел. Он никогда не знал, о чем гласят надписи и рисунки на своем же теле, да и не хотел — все это перестало иметь значение. Рано или поздно Джея найдут, живым или мертвым, и никто никогда не скажет ему правду. Они спрячут все зеркала, будут предлагать пересадку кожи и прочий бред. Но Джею плевать, ведь воспоминания об этом ужасе останутся с ним навсегда.

Адам думал, что сломил его, когда Деккер оставил попытки бежать. Пару раз Каннибал и сам позволял ему броситься в бегство. Для него это было некой игрой, интригой, порцией адреналина, хлещущего в крови. Но во всей этой игре лишь причинение боли доставляло ему чистое удовольствие. Адам бил парня кулаками по лицу, ударял головой о пол и позволял себе душить его до тех пор, пока не увидит, как закатываются светло-карие глаза. Адам думал, что сломил Джея, но не знал, что ему еще есть ради кого жить.

Случались дни, когда Каннибал задерживался дольше обычного. Джея такие моменты изрядно напрягали и выматывали, ведь он привык считать драгоценное время. Минуты, секунды. Это помогало парню выстроить некую временную шкалу, период, за который он должен снять с себя ремни, вооружиться, отпереть дверь и выбраться из подвала. С каждым лишним мгновением побег становился все более проблемным: туго затянутые кожаные ремни стирали запястья, принося невыносимую боль. Ни о какой дезинфекции речи и не шло, поэтому помимо запекшейся почерневшей крови на ранах поблескивала неизвестного рода желчь и капли гноя. Но и на это Деккеру было плевать. В глубине его души уже долго сидело осознание того, что заставляет Адама каждый раз покидать камеру. И Джей уже не боялся вида крови, не блевал, наблюдая, как чья-то рука или нога отделяется от тела и оставляет после себя безобразную культю, — он боялся, что однажды железная дверь откроется и он увидит Дэнни, но этого никогда не происходило.

— Ты хороший мальчик, Джорел. – Все время говорил Адам, следя за тем, как пленник силой пихает в себя сырое мясо.

И тот узнал, каково это — ненавидеть собственное имя. Удивительно, но, только попав сюда, Джей осознал, как хорошо ему жилось в те времена. Нет, не тогда, когда он по уши тонул в героине, не тогда, когда спасение его семьи стоило переезда в другой штат. Джей понял, как хорошо на самом деле было, когда он мог ходить по земле, как нормальные люди, дышать уличным воздухом; хорошо, когда можно было стащить что-то в дешевом ларьке и спать в холоде под открытым небом, кутаясь в куртку. Даже в тюрьме, где парень впервые обрел реальных друзей и хотя бы крышу над головой, было хорошо. Но прошлая жизнь наполнилась смыслом лишь тогда, когда стала не более чем далеким воспоминанием. Эти мысли съедали Деккера заживо. Он и сам себе не верил, когда пытался убедиться в реальности происходящего. Злость, переходящая в ярость, настолько дурманила, что порой парень терял самоконтроль.— Твою мать! Какого черта?!

Каннибал схватился за больную руку и отшатнулся. Скальпель полетел на пол. Джей исподлобья смотрел на обидчика и в душе молился, чтобы этот укус оказался смертельным. Но Адам строил из себя жертву недолго: рывком схватив скальпель, он резко поднес его к чужому горлу и начал пристально наблюдать.

— Ты плохой мальчик, – в итоге заявил мужчина и оскалился, — надо проверить тебя на бешенство.

***— Прежде чем я начну рассказ, хочу предупредить: это пиздец. Хотя вы и сами догадались, наверное, да? Окей... — Син махнул рукой и продолжил подобно ведущему новостей. — Адам Левин. Одна из самых знаменитых фигур в преступном мире. Каннибализм, садизм, продажа человеческого мяса, многочисленные убийства. Скрывался от полиции в течение четырёх лет, в итоге сдался добровольно. Но при этом завалил пачку копов. Заметив, что остальные до сих пор молчат, он мотнул головой.— Привезли его сюда год назад, до пожара сидел тише воды, никого не трогал, вел себя хорошо, но сбежал. Больше его никто не видел.— Но если он все ещё здесь, почему его до сих пор не поймали? – всплеснул руками Мурильо. — Здесь одна из лучших систем безопасности, камеры всякие, датчики движения, двери с автоблоком. Какого хера ему удаётся до сих пор отсиживаться где-то в тени и похищать людей?! К слову, парни никогда не слышали от "скромного мальчика" Дэнни бранных слов. Все считали его чуть ли не ангелом, и только некоторые могли видеть тянущийся за ним чертовский хвост. Видимо, вся эта ситуация настолько выводила музыканта из себя, что он постепенно начинал отходить от своих принципов "быть хорошим для всех".

Дэн замечал, что начал меняться. Перестал улыбаться, начал плохо есть и, несмотря на несколько предупреждений от охраны, не мог проглотить лишний кусок. Он не думал о хорошем, не надеялся на него, перестал писать песни, часто врал и почти не разговаривал со своими друзьями. Парень прекрасно понимал, что ведет себя странно даже для самого себя, но не мог ничего поделать — оно происходило само. Стены тюрьмы нещадно давили. Лишь спустя столько времени Дэнни посмотрел на все с другой стороны, и сторона эта оказалось отнюдь не привлекательной: люди, которые находились здесь, казались ненастоящими, серыми, бумажными, а тюрьма, эти стены и камеры были всего лишь дешевыми театральными декорациями. Складывалось ощущение, что день за днем жизнь превращается в большую книжку с черно-белыми картинками, а Мурильо в ней — единственный цветной персонаж. Все вокруг нагоняло незримую тоску, и надеяться на лучшее становилось труднее. Музыкант почти каждую ночь, перед тем, как закрыть глаза, с болью вспоминал слова своей подруги."Мы не сможем всегда быть рядом... нужно научиться доверять тем, кто действительно хочет помочь." И Роуз начал учиться. Правда. Прилагая усилия, преодолевая психологические барьеры, он снова вспомнил, каково это: иметь возможность поделиться своими мыслями, обсудить проблемы или просто знать, что в трудной ситуации есть на кого опереться.

Так он впервые за долгое время доверился Чарли. Не зная причины, Дэнни вдруг понял, что хочет многим поделиться, многое рассказать. Не то чтобы его не волновало, нужно ли это самому Сину или нет, просто... это было нужно Даниэлю. Он так отчаянно пытался справиться со своими внутренними бесами в одиночку, что совсем позабыл, что гораздо легче разделить это с кем-то. И, даже если Мурильо в этом мире никому не сдался, Райли права: он не хочет быть один. Так что парень доверился и Слиму. Да, он всего лишь "тень", тихий и незаметный, но не оттого к нему зародилось то самое доверие. Иногда глядя ему в глаза, Дэнни видел в них что-то, чего понять не мог. Он видел такое и раньше, в глазах Чарли, например, но, когда заметил это странное "что-то" впервые, рядом был совсем другой человек. Рядом с Дэнни был Джей.

— Говорят, голодом сморили. – Сказал однажды толстый бородатый мужик, чем-то противно чавкая за ужином.— Да не сдох он, – подхватил кто-то из компании и фыркнул, — даю сотку, что сбежал и теперь живёт припеваючи. Урод... Слышать такое было мерзко. Внутри Мурильо еле сдерживался, чтобы не встать, не подойти и со всей силы не настучать по этим безмозглым головам. Конечно, каждый в душе надеялся, что Джей действительно сбежал или просто умер от голода где-то в карцере — все лучше, нежели попасть в цепкие лапы местного психопата, ведь сама мысль об этом приводила в ужас. Но Дэнни, как ни пытался, все равно не верил в смерть Деккера. Он просто не мог, да и, в конце концов, они же чертовы соулмейты! Говорят, что умирает тело, а не душа, но если и так, то парень наверняка бы как-то почувствовал неладное. Может быть, это что-то сродни тому, как внутри что-то обрывается? Может, та невидимая нить, которая связывала их, должна лопнуть, словно гитарная струна, чтобы Роуз хоть что-то почувствовал?

Но сейчас парень чувствовал лишь то, что его сердце сгорает. Оно горит так яростно, так живо. А нить, та самая струна, что должна была лопнуть, накаляется до предела. И Дэнни не знает, что это оно, то самое, но почему-то верит, что Джей жив. И нужен ему, как никогда прежде.

Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей и догадок, парень решил, что все свои эмоции, чувства, свое состояние он будет переносить на бумагу. Какие-то отдельные слова, несвязный текст или же небольшие стихотворные строчки должны были помочь ему справиться. Дэнни думал, что они должны были заставить его понять, почему все так. И в этот раз Мурильо по привычке сидел за дальним столом. Рядом ошивались Мэтт, Брендон и Джон, и в их компании он уже давно почувствовал себя "своим". Как-то раз Ури так же сидел рядом, блюдил за происходящим и рассказывал о том, как они жили до того, как в тюрьму попали "эти двое": как сам Брендон никогда не мог найти себе место во время перерывов, как его закрывали в прачке или в какой-нибудь кладовой и открывали только к вечеру перед перекличкой; он рассказывал о том, как Мэтерс и Ньюмэн в свое время были самым колоритным дуэтом, пока на смену им не пришли Дэнни и Джей, и как все сравнивали их с Матильдой и Леоном, потому что разница в возрасте была колоссальной.

— Насколько я знаю, Джону всего двадцать. Чарли читал его дело, там так написано. А вот нашему старику Слиму — под сорокет.

И Дэнни слушал все это, слушал и удивлялся тому, как много изменилось с тех пор. Но сейчас его собеседником был лишь ничтожно маленький блокнот, которому музыкант так наивно изливал душу. Ругань он услышал не сразу — так глубоко погрузился в свои мысли, что не замечал ничего вокруг.— А вот это уже интересно, — хмыкнул Ури и скрестил руки на груди, — надо же, кто-то оправился после боя. Под "боем" мальчишка явно подразумевал перепалку с Деккером. Дэнни немного затупил, все еще глядя на Брендона и даже не моргая, а потом оглянулся и уставился на происходящее. У всех сидящих за столом чуть глаза на лоб не полезли, когда они увидели, что печально известный Тони Артц вдруг сцепился с их другом. И ладно, если бы на его месте оказался вечно невозмутимый и остроумный Чарли Син, но прямо сейчас там стоял Слим. И то, что говорил Тони, ему явно не нравилось.

— Повтори, что ты сказал, мудила! – возмущался Мэтерс, наступая на противника. — Если тебе так не терпится почесать языком, собирай своих дружков и тащи их в сортир, усёк?

— Нет уж, чувак. Сосать — это больше по части твоей девчонки. Напомни ей при встрече. Да и сам не забудь.

Слим не выдержал и ударил Артца кулаком в живот. Он даже не помнил, когда в последний раз был так зол, когда вообще испытывал что-то, сравнимое с яростью. Но сейчас ненависть и та же злость просто распирали его, затуманивая разум. Шейди был готов ударить мудака еще раз, а потом еще и еще, но Дэнни и Джон подорвались со своих мест и уже силой удерживали товарища за обе руки.— Нарик долбанный... Он снова дернулся, но хватка становилась сильнее.— Он тебя провоцирует, не видишь? – шикнул Мурильо, отпихнул руку сокамерника и со злостью глянул на Тони. — Тебе башню сорвало, придурок? Что за чушь ты несешь? Бывший коллега ехидно улыбнулся.

— А наш Дэнни, что же, пошёл по стопам любовничка, м? Как там поживает Деккер? Наверное, уже шлет открытки с Венис бич?

Музыкант стиснул зубы.— Молчи, – возник Слим, и непонятно, предупредил ли он своего друга или просто лишний раз осадил Артца.

Дэнни снова захлестнула обида. Он нахмурил брови и сжал губы в тонкую линию, пока в голове крутилась единственная мысль: он не знает, что случилось с Джеем. Но что он теперь знал все сто процентов — это то, что Энтони Артц — отмороженный ублюдок, которого не волнует никто, кроме него самого. "Пошел по стопам любовника?" Каков козел!

Но Дэну в край осточертело, что все считают Джея мертвым. Ему вдруг разом надоело это все: молчать, стараться избегать неприятностей, стоять в стороне, таить обиду и все еще наивно полагать, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Еще немного, и он совсем раскиснет и станет тряпкой, о которую люди без зазрения совести начнут вытирать ноги.

— А что, уже соскучился по его кулакам, Тони? — Роуз выпустил руку товарища из своей и всем телом развернулся к Артцу. Некоторые заключенные подтягивались ближе и внимательно наблюдали за склокой. — Давно они не гуляли по твоей роже, да?— Да если бы он заявился сюда еще раз, я бы от него живого места не оставил. — Презрительно фыркнул парень.— Похоже, уже не оставил. Джей надрал тебе задницу, попал в карцер, и с тех пор его не слышно и не видно... противоречивая ситуация, да? Мне кажется, дело попахивает еще одним сроком. Как думаешь? Мурильо изо всех сил унимал дрожь в голосе. Он не отводил взгляда от противника, внимательно следил за его эмоциями, но периодически моргал от того, что темнеет в глазах. Он не привык быть злым, строптивым. Он не привык вставлять кому-то палки в колеса или ввязываться в споры. Дэнни не привык быть таким, но был уверен, что нужно начинать. Он продумывал каждое слово, но старался говорить четко и быстро, чтобы невзначай не прослыть тормозом. Произнося все, что крутилось на уме, Мурильо думал о Джее. Об Адаме. О том, что происходит вне стен их сектора. Дэн не заслужил всего этого. Джей не заслужил. Лицо противника исказилось гримасой удивления. Он немного опустил голову и затравленно глядел на зрителей "шоу".— Откуда знать, может, ты его и убил? Что молчишь, Тони?

— Да что ты несёшь, ублюдок?! – не выдержал парень и сделал шаг вперед, но Мурильо не отступил.

— Ублюдок здесь только ты.

Тот хмыкнул.

— Ну да, Деккера-то пришили. Как дворовую псину...*** Джей отчаянно пытался сосредоточить на чем-то мутнеющий взгляд. Глаза застилала пелена пота, который крупными каплями стекал по волосам. У парня снова началась лихорадка. Непереносимый жар сменялся ознобом, и ему казалось, что стены дрожат вместе с ним. Деккер прилагал немало усилий, чтобы восстановить контроль над своим телом: он медленно сжимал и разжимал отекшие пальцы, мотал головой, жмурился до белых мошек перед глазами. Он готов был поклясться, что так хреново ему не было даже во время ломки. Адам недавно вернулся со своей дневной вылазки и теперь с особым энтузиазмом и аккуратностью, присущей ювелиру, затачивал разделочный нож. У него их было много, и каждый имел определенное назначение. Мужчина разглядывал лезвия, резные рукоятки, проверял, достаточно ли остро заточены его "рабочие" инструменты. Иногда он оглядывался на пленника, что-то говорил, но Деккер пропускал все мимо ушей. Голос Левина давно стал для него отдельным видом пыток: Каннибал говорил с притворной лаской, его голос был таким мерзким, липким, и пленник буквально чувствовал, как каждое произнесенное им слово впивается в кожу. Адам говорил непонятные вещи, нередко повторял цитаты, взятые из случайных книг, и как бы Джей ни пытался найти в них какой-то знак или подсказку, все было тщетно.— Знаешь, Джорел, – вдруг обратился Левин, прервав свое занятие, — я тут подумал: если сегодня все пройдёт хорошо, я даже... я даже помогу тебе с некоторыми царапинами. Некоторые плохо заживают, а мне нужно продолжать творить. Нужно обработать, прежде чем снова браться за дело. Джея передернуло. Он представил, как мужчина вновь будет касаться своими руками его кожи. Как будет водить маленьким ножом или медицинским скальпелем по изуродованному телу. Но сразу за этим Деккер вдруг задумался: а что значит "пройдет хорошо"? С каких пор Адам начал сомневаться в себе и своем "профессионализме"? Или, может, у него появился какой-то конкретный план? Мужчина хмыкнул. По помещению опять раздался мерзотный лязг, но тут же прекратился, когда оба услышали неизвестный грохот снаружи. Адам осторожно положил орудие убийства на стол и, оскалив зубы, довольно хлопнул в ладоши.— Кажется, сегодня все пройдёт замечательно.

Пленник оживился. Он начал дергаться и, не веря собственным ощущениям, вдруг почувствовал, как одна ладонь наполовину выскользнула из ремня. По запястью растеклась и размазалась какая-то инородная жидкость, мало похожая на кровь, и вместо почерневших засохших болячек там снова виднелась стертая плоть. Едва опомнившись и, чтобы не привлечь внимание, дернувшись пару раз, Джей начал внимательно следить за Каннибалом. Тот, кажется, ничего не заподозрил.— Знаешь... — ни с того, ни с сего начал парень. Левин чуть было не поперхнулся и озадаченно глянул на своего "питомца", но у того была только одна задача — заглушить лязг цепей собственным голосом.— Я не давал команды "голос", Джорел... что ты хотел?— Мне сегодня приснился сон. Ну, пока я был в отключке... — Думай, что говоришь, Деккер, думай. Отвлекай его. — Я подумал, может, ты поможешь мне его понять? Адам ухмыльнулся, затачивая очередной нож для рубки мяса. Его ухмылки Джей не видел, но знал, что Каннибала такое позабавило.— И что же тебе приснилось, мальчик мой? Обычно ты не делишься со мной такими интимными моментами.— Просто этот сон, он очень странный. Я видел... я видел льва. Большого, с золотистой шерстью, янтарными такими, большими глазами. Он дрался с волком, и я, я смотрел на это все со стороны. Сначала не мог пошевелиться, а потом смог и... и волк начал вгрызаться мне в глотку. Он рычал, и глаза у него так сверкали — жуть просто. Язык сильно заплетался. Джей несколько раз сбивался, чертыхался себе под нос и в какие-то моменты будто пытался вспомнить слова — он настолько давно ни с кем не говорил, что еще бы чуть-чуть, и он бы никогда больше не вспомнил, как это делается. Тем не менее, закончив иллюстрировать свой сон, он невинным взглядом посмотрел на Каннибала и ожидал ответа.

— Так как думаешь, что бы это значило?

Левин неоднозначно качнул головой.— Думаю, это обычный кошмар. Забудь об этом, Джорел, льва ты сегодня точно не встретишь...*** Последний раз Дэнни доводилось побывать в карцере, когда он решил убедиться, что тот пуст. Место, признаться, было жутковатым, и парень, даже на зло себе, очень отчётливо представлял некоторые вещи.

Он представлял, как Джорел сидит на этой самой койке, свесив ноги на пол, как ходит из стороны в сторону и о чем-то думает. Дэн представлял, как Джей поглядывает в маленькое окошко в железной двери и надеется, что сейчас придёт охранник и освободит несчастного заключённого. Собственно, почти так все и было, разве что охранник оказался не охранником, а тем самым сбежавшим психом, который валил одного за другим копов. От этих мыслей и картинок в голове по телу пробегали мурашки, и Дэнни хоть сейчас готов признаться, что ему страшно. Страшно и странно. Ведь, если все в курсе того, что Каннибал сбежал, но остаётся в тюрьме, так почему бы не отправить Мурильо в тот же Четвёртый сектор? Да, он не предназначен для временных наказаний, но, — черт! — одно из последних покушений было совершено здесь! В карцере находиться опасно, но парня все равно отправили сюда... все это действительно странно.

— Ты уж не обижайся, Дэн, но в том, что ты идёшь по стопам Деккера, есть доля правды... осталось только повидаться с местным мясорубом, и вы как две капли воды.— Да хорош, – вступился Слим, избавив Дэнни от необходимости вступать в ссору.

Джон стоял около двери в карцер и изредка поглядывал в маленькое окошко.— Я только не пойму, чего ты бычить-то начал? Не помню, чтобы ты влезал в драки... хотя нет, отмочил ты мощно, конечно.— Он не должен так говорить про Джея, – сиплым голосом произнёс Роуз. — Я даже не верю, что он мёртв... ну, ну, вот как это: был человек — и нет его?!

— Не сходи с ума, Дэн, — вздохнул Ньюмэн и незаметно закатил глаза. — Этот тип — чёртов каннибал и псих, который завалил пару десятков легавых и утащил с собой твоего принца. Вряд ли он уделил ему какое-то особое внимание... психи вообще не склонны проявлять к кому-то из жертв особый интерес.

— Эй! – возмутился Шейди, бросив на напарника выразительный взгляд.

— А че такого? Я просто констатировал факт. Слушай, Дэн. Нет, ну, если по секрету, у вас с ним... ну... че-то мутилось, да?

— Да ебать тебя в уши, чувак!

— Да ладно, не возникай! Я только спросил! – огрызался Джон, выставив руки в примирительном жесте. — Но неужели не кажется странным, что они...

— Всё нормально. — Ответил Дэн, пресекая перепалку. — У нас с ним ничего не было, и ты... да, ты прав: его больше нет. С этими словами внутри что-то разбилось. Дэнни сомневался, что эту штуку можно было назвать "разбитым сердцем" или чем-то в таком духе, но говорить такие вещи отчего-то было невероятно досадно и даже больно. В глубине души, которая, как надеялся Роуз, ещё не зачерствела, он понимал, что нужно принять какое-то решение. Прямо здесь и сейчас. Если Джей все-таки жив и, вопреки всем разговорам, Дэн окажется прав, нужно сделать все, чтобы помочь ему. Неизвестно что Адам делал или делает с ним до сих пор, но то, что Джорел уже никогда не станет тем, кем был раньше, оставалось фактом. И Мурильо готов на все: в одиночку прочесать каждый угол, обыскать каждую камеру и подвал, — он готов сравнять с землёй эту чёртову тюрьму, лишь бы вытянуть парня из кровожадных лап этого психопата.

Но если Джей все-таки мёртв, то единственное, что останется Дэнни, — осознание и принятие. Пусть и против воли, но ему придётся выживать здесь оставшиеся четырнадцать с половиной лет без своего соулмейта.

— Всё это грустно, Дэн, но долг зовёт. Надо сбегать до прачки... идёшь? – Джон оглянулся, обращаясь к другу. — Или прикрыть? Белобрысый задумался. Резона оставаться здесь у него не было, но отчего-то Шейди кивнул и ответил:— Прикрой. Ньюмэн мотнул головой и, мельком осмотрев пустующий коридор, ушел. Немного погодя, Даниэль будто очнулся ото сна: пару раз моргнул, потряс отяжелевшей головой и выглянул наружу. Его сокамерник будто знал, что Дэнни хочет поговорить, но тому было стыдно даже вздохнуть. Парень понимал, что покажется последним глупцом, если спросит про ссору с Артцем, но в то же время считал своим долгом узнать о произошедшем.

— Слим? — в ответ последовало красноречивое ничего. — Можно спросить? Мужчина взглянул на заключённого и подошёл ближе к железной двери.— Ну, валяй.— Что такого сказал Артц? Почему ты так... взбесился? Несмотря на то, что вопрос был ожидаем, Шейди все равно усмехнулся, заставив Мурильо пристыженно отвести взгляд.— Ты влез в дерьмо, не зная, откуда это дерьмо взялось? В тюрьме так не делают, Дэн.— А какая разница, как делают в тюрьме? Ты мой друг, вообще-то.— Интересная философия, — вроде даже насмешливо заметил Шейди. — Ладно, поверю.

— Так что случилось?

— Он просто нес всякую херню в адрес моей девушки. Точнее, уже бывшей.

— Она тебя бросила? Это потому, что ты здесь, да? Блондин горько усмехнулся и слегка нервно постучал пальцами по холодному железу. Он, как казалось, один из немногих, кто мог разглядеть истинную сущность Мурильо, расставить по местам и аргументировать все его поступки. Удивительно, но он действительно один из немногих, кто видел и отличал глупость от детской наивности. И Дэнни не был глупым, не задавал всех этих неуместных вопросов только потому, что был тупым болваном. Он был, скорее, несмышленым ребёнком, который до сих пор не мог разрушить стены своего воздушного замка.

— Всё случилось намного раньше. – Слим снова ненадолго замолчал и провел ладонью по ежику светлых волос. — Она погибла несколько лет назад.

— Этого... не может быть. Как это "погибла"?

— А как это обычно бывает? В общем-то, в этом моя вина.

— Но что произошло? — не унимался Роуз, внимательно разглядывая собеседника.— Как-то раз нас накрыли копы. Тот мудак, который должен был быть на стреме, поздно сказал... все начали паковаться, хватать с собой колеса и прочее дерьмо. Надеялись потом толкнуть, чтобы достать денег. У меня же тогда крыша слетела, сидел, не понимал ничего, только головой мотал и ходил из комнаты в комнату. Так вот, когда все метнулись в разные стороны, пара копов были уже в доме. И тогда мы встретились.

— Так она была...— Да. Копом. Она посмотрела на меня, сматерилась и попросила бежать. Сказала, что поговорим потом. Я вроде и понял, начал шевелиться по-тихой, очухался уже, когда на улице споткнулся о свою же ногу. А потом услышал взрыв.

— Черт... мне жаль.

— Прошло достаточно времени, Дэн. Я думаю о том дне постоянно, но уже ничего не чувствую. — Пожал плечами Слим. — Единственное... — вдруг добавил он. — Единственное, чего я до сих пор не понимаю — почему она спасла меня... Она поняла, кто я и почему ошивался там, и если бы осталась жива, то потеряла бы все, что у неё было. Она рискнула, но ради чего?

— Она любила тебя, — просто ответил Дэнни, как само собой разумеющееся. — Люди часто рискуют чем-то ради тех, кого любят.— Брось. Это бред.

— Но почему?!

— Чувак, хватит верить в сказки. У неё было все: карьера, деньги, родители... Если бы кто-то узнал, что она помогла преступнику, её бы саму отправили под суд.

— Но она выбрала тебя, Слим! — снова возразил музыкант, сотрясая руками воздух. Складывалось ощущение, что только он во всем мире способен понять такие элементарные вещи. — Неважно, кто ты. Сколько у тебя денег, домов, судимостей, пакетов с кокаином под матрасом. Не имеет значения, понимаешь? Она любила тебя, поэтому считала своим долгом защитить...

Мэтерс не двигался, но в какой-то прекрасный момент с силой оттолкнулся от стены и уставился куда-то в пол. Его взгляд был странным.

— Я... я и не думал об этом раньше... она просто считала это долгом. — Он помолчал и вдруг горько усмехнулся. — Вот и вся правда. Ну, конечно.— Мне жаль, что так получилось, — снова повторился Дэнни. Ему было действительно жаль: кому-кому, а Слим Шейди он никогда не пожелал бы зла. — Ещё извини, что спрашивал все это.

Прежде чем пост группы поддержки принял вездесущий Чарли, тот коротко произнес:— Ты умнее, чем кажешься, Дэн. Спасибо.

Син кивнул приятелю в знак приветствия и прошёл мимо. Вряд ли они увиделись впервые за этот день, но, судя по тому, как часто где-то пропадал Террелл последнюю неделю, любой исход имел место быть. Мужчина грузно навалился на дверь и, немного покусав губу, выжидающе посмотрел на Дэнни.