Пролог (1/1)

В день, когда его убили, Бенедетто Инганнаморте поужинал очень просто: хлеб, сыр и бутылка кьянти. Вино, в отличие от Бенедетто, было молодое. Но ни кьянти, ни старику не суждено было прибавить в возрасте. Жизнь Бенедетто была проста, как его незатейливый ужин. Женившись пятьдесят один год назад, он жил в одном и том же маленьком доме среди пологих холмов к северу от Венеции. Здесь он вырастил шестерых детей. Здесь он похоронил жену. Бенедетто знал Синьору с детства и с тех пор был приучен снимать перед ней шапку. Даже теперь, приезжая из Калифорнии в свой итальянский замок, Аннет Сильвер-Харрис обязательно останавливались, увидев Бенедетто, и они беседовали о старых временах. Она уважительно называла его синьором Инганнаморте. Более шестидесяти лет он вносил свой вклад в создание вин Харрис. За эти годы произошло немало изменений, кое-что стало лучше, а без иных перемен, на его взгляд, можно было бы и обойтись. Бенедетто много чего повидал на своём веку.Некоторые считали — слишком много. Из окна, в которое стучался декабрьский лёгкий морозный ветер, старик видел поднимающиеся вверх по склону ряда винограда. Голые лозы похожи на скелеты, но придёт весна, и они вновь оживут, а не увянут, как человек. В этом-то и заключается чудо винограда. Сидя у огня, Бенедетто потягивал вино. Он невероятно гордился делом, которому отдал всю жизнь, частица его туда была и в этом мерцающем темно - красном бокале. Вино, вместе с другими подарками, он получил, уходя на пенсию. ?Синьор Инганнаморте, — сказала ему как-то Синьора, когда они ещё оба были молодыми, — нашим заботам поручили целый мир. Мы непременно должны хранить его и беречь?. Когда боль сжала сердце Бенедетто Инганнаморте безжалостной, смертельной хваткой, его убийца сидел за столом в десяти тысячах километров от Италии, с удовольствием поедая отварную лососину и запивая её великолепным белым вином Шато Лафит-Ротшильд 1869 года.