В Рейхстаге что-то не так... (1/1)

—?Эх… До чего же тяжёлые эти бумаги,?— пыхтел Геббельс, идя по длинному коридору. В коридоре было тихо, и только неторопливые шаги министра изредка нарушали тишину. Он направлялся к кабинету фюрера, чтобы отнести все заполненные им бумаги туда.Геббельс постучался в двери, но всё было тихо…—?Мой фюрер, я принёс бумаги,?— но в ответ последовала лишь тишина. Тогда министр попробовал сам открыть двери, но с огромной стопкой бумаг это было сделать довольно-таки проблематично…—?Эй, Йозеф, ты к фюреру? —?вдруг послышался заинтересованный голос, Геббельс обернулся и увидел Бормана.—?Да, я бумаги отнести пришёл,?— пояснил Йозеф, приподнимая стопку бумаг.—?Ты не слышал ещё, что ли? —?вдруг озадачился Мартин. — Наш фюрер заболел.—?К-как заболел? —?встревоженно вскрикнул тот с обеспокоенным выражением лица.?— И вы молчали?!—?Взял и заболел,?— ответил группенфюрер, нерешительно отводя взгляд,?— Простуда. А, и да, если тебе надо занести бумаги, возьми ключи от кабинета у Рудольфа.Но Геббельс как будто не слушал Мартина, в его голове плотно засел больной фюрер. Он так сильно переживал за здоровье своего начальника, что выронил бумаги из рук.—?Э-э-э… Йозеф, ты чего? —?испугался Мартин, тормоша своего коллегу за плечо.—?И ты молчал?! Сколько фюрера уже нет на месте?—?Н-ну… Не так уж и много,?— неуверенно произнёс Мартин, не смотря Йозефу в глаза.—?Так сколько?—?Неделю.—?НЕДЕЛЮ?!После этих слов у Йозефа пропал дар речи, он молча стоял в ступоре, не произнося ни звука.—?Я пытался тебе сказать,?— аккуратно начал Мартин,?— Но ты был так занят работой, что я не хотел, да и не мог… Я знаю, как ты предан фюреру, но я не мог тебе сказать, что у него температура. Просто не мог!Геббельс его даже не слушал. Распахнутыми в ужасе глазами он смотрел на стену, раздумывая, чем он может помочь фюреру. И тут…—?Мартин, занеси бумаги в кабинет, я скоро вернусь! —?вскрикнул министр, куда-то убегая и на ходу спотыкаясь.—?Эй! Ты куда?! —?кричал ему вслед группенфюрер, но Геббельса и след простыл.Игнорируя Бормана, обеспокоенный министр выбежал на улицу, застёгивая на ходу китель, сел в свою машину, завёл её и тут же припустил домой к своему любимому фюреру.—?Ох уж этот Борман! Всё знал и молчал… Эх, ну ничего. Не волнуйтесь, Адольф Алоисович?— я скоро буду!