134. Кракены 2 (1/1)

Всю свою сознательную жизнь, сколько она успела прожить, Аша Грейджой считала родственников сумасшедшими. И если кто-то, как, например, дядюшка Эйерон были безобидно наивными, то от других ей становилось порой страшно. Теону зачем-то приспичило захватывать Винтерфелл, сердце Севера, на котором из всего полезного есть только деревья. Конечно, брата не столько прельщали деревья, которые он мог бы отправлять за бесценок на Железные острова, а, скорее, Санса Старк?— старшая дочь лорда Эддарда, женившись на которой он мог получить и женскую ласку, и множество земель, но Аша всё равно не видела в Севере необходимость. И почему бы не захватить Арбор? Там виноград и вино. Или Утёс Кастерли. Там золото. Хотя дядя Эурон тоже смотрел не в те стороны. Асшай, Кварт, Квохор, все эти эссоские дебри… куда его Иные только несли? А дядю Виктариона? Речные земли?— это земли предков… Один лишь Утонувший Бог помог Аше образумить хотя бы Эурона и Виктариона. Тёмными ночами они согревали её и клялись не вытворять глупостей. Советы со знаменосцами не проходили так продуктивно, как их совместные ночи, полные разгорячённых признаний и искренних стонов. Когда они на Вече королей объявили о своём решении, толпа железнорождённых гудела неодобрительно. Приближённые до сих пор поглядывали на них хмуро, правда, не решались высказать недовольство прямо. У Эурона было средство против недовольных. Морской Бог каждый день готов был принимать очередные жертвы. Это устраивало Эйерона. Его Бог вечно голоден. ?Вы просто играете в Таргариенов?,?— со злостью бросил ей в лицо эти слова дядя Родрик Харлоу. Родную кровь на Железных островах не проливают, поэтому он остался жив. ?Какая кому разница? —?спросила у него Аша. Ей, по правде говоря, нравилось ощущать себя Эйегоном Завоевателем в женском обличье, но если бы она призналась дяде Родрику, его бы хватил удар. —?Наши острова живут в мире уже год. Войной мы пойдём на чужие земли?. Она не признавалась даже Эурону и Виктариону, что представляет их в постели как своих Рейенис и Висенью соответственно. Порой, это сводило её с ума от восторга. Но в последние восемь месяцев она спала отдельно. Эурон и Виктарион, их ласки, их поцелуи могли только сниться. Сны были настолько яркими, что Аша иногда кричала от нереального удовольствия и тут же просыпалась, чтобы разочароваться. Аша не лезла уже больше месяца в государственные дела, однако вскоре ей это наскучило. Наплевав на запрет, она вышла из покоев. Топорик и кинжал всегда были её верными спутниками, хотя Аша не сомневалась в защите Эурона и Виктариона, просто так сподручнее. Ни одна принцесса с зелёных земель не сбежит из замка, ведь у неё нет топориков и кинжалов, а у Аши есть возможность бежать куда угодно благодаря этим предметам. Только она не хотела бежать куда угодно. В Тронном зале Пайка её ждали двое мужчин. Страже, которая тут же бросилась напоминать ей о запрете, Аша пригрозила топориком, и те послушно отстали. А им следовало бы бояться гнева Эурона, который и отдал этот приказ. Чхать. Аша придерживала рукой выросший круглый живот и уверенно миновала комнату за комнатой, башню за башней, мост за мостом. Её не испугал ни буйный ветер, ни скрип подвесного моста. И сидевшего внутри неё ребёнка тоже. Она это чувствовала. В ней рос настоящий железнорождённый. ?— Леди Аша,?— поприветствовал её гвардеец у двери. Она и не взглянула на мужчину. Приказывать кому-то докладывать о своём приходе? Это удел зелёноземельных барышень. Перед ней открыли двери, и ещё с порога Аша услышала горячий спор двух взрослых мужчин. Они за своей беседой не заметили, как кто-то вошёл, и у Аши появилась возможность понаблюдать за ними издалека. Ей было приятно, что они спорили не о шлюхах и морских жёнах. Да и вообще, видела ли она на своей памяти, чтобы её обожаемые дядья когда-нибудь веселились со шлюхами? Нет, а это чего-то да стоило. Они не сидели, стояли. Налитыми кровью глазами разглядывали друг друга на расстоянии двух широких виктарионовых шагов. Для Эурона это всё ещё считалось безопасным расстоянием. Гнев не дремал. Освещённые оранжевым светом очага они выглядели демонически-опасными, подёрнутыми магическим свечением. Напрягая желваки и кулаки, каждый из мужчин громыхал словами так, словно за окном в небе разразилась гроза. ?— Почём тебе знать, брат, что этот ребёнок твой? —?возмущённо выдохнул Виктарион. Его брови сдвинулись к переносице. Аша задумчиво прикусила кончик указательного пальца. Её тело всегда одинаково реагировало на голоса обоих мужчин. Их внутренняя сталь, которая то и дело выпирала наружу, наводила морок липкого возбуждения. Либо Аша столь долго не была рядом с ними, что успела соскучиться. Она шагнула вглубь комнаты бесшумной тенью и прильнула к близстоящему каменному упору. ?— Это ребёнок короля,?— отозвался коротко Эурон. Стал королём, возгордился, а ведь это благодаря Аше он король. Благодаря Аше и Виктариону. Она лишь усмехнулась в ответ на слова Эурона. Они так забавно соревновались за ребёнка. Виктарион, если злился, не усмехался, он хмурился пуще, сжимал кулаки, а то и вовсе хватался за топор, что одинаково возбуждало Ашу, как и хладнокровие Эурона. Она вжалась пальцами в стылый камень, наблюдая за мужчинами, чтобы вовремя вмешаться в спор. Близкая опасность не отвращала её, а манила к себе, в самый свой эпицентр. ?— И как докажешь, братец? —?пророкотал Виктарион, по наитию коснувшись указательным и большим пальцем левой руки рукояти топора. —?Ребёнок даже из чрева не вылез. Улыбка Эурона отразила стальной блеск лезвия виктарионова топора. Аша облизнула губы. ?— Вот именно, он ещё не появился, а уже принимает мой голос. Тебе стоило увидеть, как он пинается, услышав меня. Аша накрыла живот рукой, вспоминая воркование Эурона. Таким ласковым и мурлыкающим его не видел никто из железнорождённых. Но хвастуном и гордецом?— каждая вошь Пайка. Король Соли и Камня?— зазнайка, погрязший в восхвалении самого себя, это ли не шутка? ?— Он пинается и на голоса служанок,?— рявкнул Виктарион, возражая. —?Признай, что дальше своего носа не видишь. Эурон уловил едва заметное размытое желание Виктариона схватиться за топор, и отошёл ещё на шаг, при этом не забыв грациозно махнуть рукой: ?— И не желаю, брат! ?— Может, кое-что тебя заставит? —?фыркнул Виктарион, наконец, обнажив топор. Тусклый солнечный свет, продирающийся через нависшие над Пайком тучи и стёкла, сверкнул молнией на кончике лезвия. Эурон застыл, не дойдя до трона, изваянием. Красивым, стройным, высоким. Чёрные волосы встряхнулись и легли на плечи шёлком. Он не двигался с места, ожидая действий Виктариона. Его взгляд метнулся по комнате. Никаких щитов. Стены меж ними не было. Если только успеть прыгнуть за трон, но даже сам Эурон сомневался в собственной прыткости. Если только Штормовой Бог не соизволит помочь королю. Место щита и Штормового Бога заняла Аша. Она вышла из укрытия, нарочито громко шаркая по полу. В последнее время приходилось буквально волочить ноги, но она всё же успела оказаться между Эуроном и Виктарионом в самый необходимый момент. Блеск топора тут же спрятался. Виктарион признал её и сразу опустил руку с оружием. ?— Аша? —?удивлённо выпалили дядья. ?— Мы велели тебе… —?завёлся Эурон, но ей удалось остановить бесконечный поток возмущения: ?— Заткнись! —?выпалила Аша, сама не ожидая от себя подобного. —?Смотреть на вас тошно. Меня не было рядом с вами всего месяц, и к чему это привело? Король и флотоводец снова нашли причину для очередного раздора. Сдаётся мне, пока вы меряетесь членами, на Железных островах зреют новые заговоры, а наши враги из Вестероса собирают силы. Они стояли как вкопанные, глядя на Ашу и не имея возможности возразить ей. ?— Отдай мне топор,?— приказала она Виктариону. Дядя неохотно подчинился. ?— Ты должна была сидеть в башне,?— напомнил он. Его суровость постепенно сходила на нет. Аша убедилась, что его гнев остыл, и отбросила топор в сторону. ?— Помните, что я вам говорила? Если вы закроете меня в башне, нам всем будет только хуже. Уж не нашли ли вы кого-то на место вашей королевы? Всяких девиц из зелёных земель… прям как мой братец. —?Аша презрительно хмыкнула, вспоминая невесту Теона. Эурон и Виктарион непонимающим взором оббежали её тело. —?Не желаете ли вы взять галеи и уплыть далеко-далеко… ?— Всякий мужчина с Железных островов не проживёт долго без моря,?— Виктарион вновь нахмурился. ?— Вот и плыви, брат,?— дал добро Эурон. Его правая рука обняла Ашу за талию и притянула к одетому в меха королю. Его дыхание обжигающим поцелуем накрыло шею Аши. —?А мы и без тебя справимся. Аша положила сверху его руки свою ладонь. ?— Речь сейчас не о море, дядя Виктарион,?— сказала Аша. —?Речь сейчас обо мне. Ни один из вас не поцеловал меня, когда я вошла. —?Она устремилась из объятия Эурона, однако он резко схватил её за запястье и притянул к себе. Поцеловал бархатными синими губами так крепко, что дыхание перехватило. И тут же следом к ней плотно придвинулся Виктарион, не давая своим грузным телом упорхнуть. Его большие руки легли на плечи, а затем плавно спустились по рукам вниз, на бёдра, смяли платье и поплыли вверх, к набухшей в ожидании появления молока груди. Едва она затянулась воздухом, разъединившись с губами Эурона, как плотно прижался к её рту, вонзая свой язык, Виктарион. Аша довольно промычала. Неистовая пляска его языка во рту разжигала внизу живота настоящий костёр. ?— Ты наша, а мы твои,?— шепнул Эурон возле уха. —?Наш брак освящён морской водой, помнишь, даже Эйерон не сказал поперёк слова. ?— Ни один не скажет поперёк,?— вставил Виктарион. Они по очереди цепляли её своими губами, не позволяя сделать нормальный вдох. Аша трепетно вжималась в подставленные предплечья и улыбалась. Счастье затмило разум. О, эти мужские обещания, исполненные торжественности и упоённой любви… Аша не была малолетней дурочкой, и всё же она искренне верила в их клятвы. Это ведь её любимые дядья, а они ещё ни разу не подводили Ашу. ?— Я скучала по вам,?— прошептала она, притягивая к себе голову Виктариона и наклоняясь к плечу Эурона. —?Я ваша. Не чья-то, а ваша. Обоих. Я отдана вам без остатка. Её рука оттолкнула Виктариона, а затем и Эурона. ?— Если вы ещё хоть раз вздумаете спорить о том, чей член был во мне дольше, я отрежу их вам обоим во сне и буду спать с Тристифером Ботли. Эурон ухмыльнулся по-лисьи. ?— Так вот, ради чего наша Аша выползла из заточения,?— хмыкнул он и поглядел на брата, но Виктарион слишком долго думал, чтобы суметь разгадать в его голосе нотки похоти. У Аши давно взмокло внутри. Она сжала левой рукой платье. Эурон же сам продолжил:?— Ради наших членов? Она хохотнула и отпустила ткань. Одна рука накрыла член Виктариона, другая?— член Эурона, спрятанные под кожей бридж. Её привело в восторг, что те уже давно были готовы. ?— Но ведь ей нельзя,?— заметил Виктарион и оценивающе осмотрел Ашу с головы до ног. —?Мейстер Вендамир сказал… Эурон засопел в ответ на его слова. ?— Но ведь мы умеем быть нежными, осторожными, ласковыми. —?Его язык лёг в ложбинку шеи Аши. Он стянул с плеча лёгкое ночное платье и обнажил тело Аши. Четыре руки накрыли живот, и их будущее дитя ответило на прикосновения, толкнув изнутри. —?Да, мы будем бережно обращаться с твоей матерью. —?Эурон губами скользнул вдоль талии, поддерживая живот, сел на колени. Виктарион опустился вслед за ним, не спуская завороженного взгляда с живота. Они оба прильнули к животу, слушая тот. ?— Мейстер Вендамир сказал, что он общий. Я уверена, в нём будет ваша сила и ваш ум. Ах… —?Жаркие ладони уже кружили от её колен до бёдер по внутренней стороне, будоража мысли. Мелкие мурашки покрыли кожу. Аша обняла себя, прикрыв локтями ноющие соски и посмотрела в потолок, где кружили тени умерших Грейджоев. Осуждали ли они её или одобряли этот выбор, она не ведала. Ведала лишь то, что меж ног становилось всё влажнее и влажнее, а Эурон и Виктарион только начинали затейливую пытку, танец языков и губ по её телу. Эурон чертил руками замысловатые круги, пальцами щекоча внутреннюю сторону бедра, то поднимаясь, то опускаясь. Виктарион сжимал ягодицы. Аша ухватилась за его голову, уткнувшуюся в живот, для удобства. От их действий она порой могла и упасть. Обмякнуть в их руках, закрыть глаза и отдаться накатившей волне страсти. Но только эти мужчины ничего бы не сделали с ней против её воли. Эурон осыпал её правую сторону короткими касаниями губ, Виктарион целовал напористее, крепче, до умопомрачения стискивая широкой ладонью левую ягодицу и оттаскивая ту в сторону. Пока ещё ровное бесшумное дыхание Аши было им единственным ответом. Она улыбалась, изредка поглядывая на их старания, пальцами путалась в волосах Виктариона и слегка касалась подставленного плеча Эурона. На Железных островах верят, что близость с беременной женщиной?— к удаче. Если бы она только могла одарить своих любовников бесконечной удачей, то не было бы ничего прекраснее этого. А пока она могла только тихонько посапывать, выражая смешанное чувство не то принятия их действий, не то желания действовать самой. Синеватый язык Эурона заменил его губы. Он последовал вверх, к сочной груди. Мокрый кончик бережно накрыл собой зудящий сосок, и Аша в первый раз протяжно вздохнула. Виктарион потянулся за ним. Они оба захватили губами её соски и оттянули на себя. Две руки легли на бёдра, шагнули внутрь и очертили треугольник, миновав самое сокровенное место, готовое принять их в любой момент. Причмокивая сверху, они стали приближаться твёрдыми пальцами к влажному лону. Не кладя пальцы на трепещущее навершие женского бутона удовольствия, Эурон и Виктарион подтолкнули складки нижних губ друг к другу, заставив буквально вцепиться руками в их мощные плечи. Аккуратные, лишённые привычной пылкости движения, изводили Ашу. От неожиданности она замерла, чувствуя, словно её касаются не руки мужчин, а языки пламени из камина. Эурон и Виктарион выпрямились. Одна пара рук легла на ягодицы, начав медленно массировать их, другая невесомо надавливала на складки кожи меж ног. Они обнимали её так, чтобы Аша не упала, следуя своему слову быть осторожными и нежными. Их поцелуи, жаркие и напористые, не разгоняли туман в голове, а только усиливали его плотность. Аша беспомощно вздыхала в их рты и водила свободными руками вдоль торсов, не спускаясь ниже положенного, чтобы поиграть с ними так, как играли с ней они. Методично она приподнимала ткань их верхних одежд, посылая к телам ласку. Потерявшись в этом дурмане, созданном ими тремя, Аша не помнила, что уже раскованно расставляла ноги, вздрагивала всякий раз при новом нажатии грубых мужских пальцев и тихонько, шёпотом постанывала в их губы. Все щёки, нос и даже лоб были влажными от поцелуев. Затем оба пальца остановились посередине, и волна похоти захлестнула их с головой. Плавные круговые движения подушечек пальцев невесомо щекотали внизу, вызывая во всём теле приятную дрожь. Аша, упираясь руками в мужские плечи, слегка присаживалась, желая ощутить их пальцы в полной мере, сделать их нажатие более сильным, но они то и дело отдалялись специально. В хищном синем глазе Эурона она видела насмешку. Виктарион же был серьёзен. Их окаменевшие члены рвались прочь из бридж, им внутри становилось невероятно тесно. Аша не видела их слишком долго, поэтому властно рванула шнуровки из бридж, вызволяя красивые, длинные, в меру толстые, как и у всех Грейджоев, члены. Головки поблёскивали первой смазкой. Она сжала их и провела вверх от основания. Эурон рыкнул и впился поцелуем в шею. Виктарион прикусил её плечо. Они стиснули её внизу, пока Аша не вскрикнула. На какой-то момент их ласки остановились. Они переживали мощнейшие эмоции, смотрели друг другу в глаза, просто наслаждаясь ответными чувствами, сквозящими в каждом взгляде, переводили дыхание, ставшее за несколько секунд чересчур быстрым. ?— Нашей племяннице, наверно, неудобно стоять,?— толкнувшись членом в её руке, проговорил Эурон. Виктарион кивнул брату и указал головой на широкий стол. Аша продолжила растирать их члены и повела за собой, к этом столу. Эурон снял плащ с меховой подкладкой и подложил на холодный стол. Он помог ей взобраться на стол и толкнул, безмолвно приказывая лечь. Даже сквозь тёплый плащ проглядывал холод стола, однако Ашу он не волновал. Это несколько отрезвляло её на фоне бури клокочущих внутри чувств. Она легла, глядя на дядьёв. Виктарион и Эурон, не разрывая этого зрительного контакта, присели около неё. Две мужские руки развели в стороны её ноги. Они устроились около неё, поцелуями прошлись от колен к промежности. Эурон первый зацепил набухший розовый бутон языком?— королю свойственно делать всё первым. Но он быстро уступил младшему брату. Губы и языки действовали, как один. Слажено сменяли друг друга. Кто-то двигался в ней быстро, кто-то медленно. Аша предпочитала не разбирать. Она редко звала их по именам в порыве высшего удовольствия, просто вскрикивала и стонала, чтобы дать им знать, что они на верном пути. Широкие мазки языков чередовались мелкими, шустрыми, а затем её накрывали мягкие тёплые губы любовников. Громкие стоны отправлялись высоко в потолок, где витали духи Пайка. Утонувший Бог не примет их в свои чертоги. Но Аша было всё равно. Она вжималась в плащ Эурона, цеплялась пальцами за чьи-то волосы и тряслась всем телом, ожидая, когда придёт удовольствие. Два пальца присоединились к языкам. Так медленно погрузились они в неё, что Аша поначалу и не заметила. Она только шире раздвинула ноги. Но мужчины не хотели слушать мольбы её тела. Пальцы погружались медленно, до середины, а потом также медленно выбирались, затрагивая чувствительные стеночки. Она старалась задержать их в себе, сжимаясь внутри, но и тогда пальцы спешно выбирались, а потом щекотали её на поверхности. Она хотела бы отблагодарить их обоих и сейчас же. Но Эурон и Виктарион и не думали её отпускать. Они внезапно прекратили ласку, обратившись к ней взглядами. Ничего вменяемого и трезвого. Настолько же пьяны, как и она. Аша поцеловала их мокрые губы, покрытые солоноватой белой влагой, вобрала в рот пальцы Виктариона и вдруг почувствовала слабое движение члена внутри. Мысли унеслись далеко от замка. Виктарион входил размашисто и глубоко, елозя руками по напряжённому животу. Эурон же обошёл стол и встал напротив брата. Он пальцами сжал соски и подался блестящей головкой члена в рот. В первый же раз Аша взяла его до конца. Наученное этим действиям горло не испытало неприязни. Она пропустила Эурона вдоль себя, чуть затянувшись воздухом, чтобы не вызвать рвоту. Он закрыл глаза и отдался её воле. Аша упорно теребила языком проникающий раз за разом член. Сверху доносилось нетерпеливое сопение. Виктариону было тяжело быть таким плавным. Он тоже хотел скорее приблизить наступление удовольствия, однако умело входил без привычных резкостей и ласкал выросший живот. Скоро они смогут заниматься любовью, как прежде. Без чрезмерной нежности и осторожности. И тогда Пайк оглушат её стоны и хлюпанье членов в женском теле. Утомительно долгие вхождения разморили Ашу. Член, выходя, приятно натирал стенки лона, и она едва могла удержать в себе благодарное мычание, чтобы ненароком не вытолкнуть из глотки, плотно обхватившей член, Эурона. Вороний Глаз поражал своим трепетным отношением. Он положил руки на обе груди и разминал их, изредка касаясь сосков, выставленных ему навстречу. Вдруг Виктарион фыркнул, наклонился к ней и прикусил шею. Аша отпустила Эурона и взглянула на него заслезившимися глазами. Боль пронзила тело где-то внизу. ?— Прости, я не могу быть нежным,?— сквозь поцелуй пролепетал Виктарион. Аша обняла его обеими руками и придвинулась ближе. Погладила вдоль широкой спины и мускулов рук. ?— Ты был нежным,?— сказала она. —?Ты был очень нежным. Аша тут же обратилась к Эурону, и он сменил брата. Вороний Глаз старался во всём быть лучше. Его не тяготила излишняя нежность. Казалось, он даже наслаждался. В голубом глазу плескалось удовольствие от происходящего. Он был так глубоко, так близко, так тесно было ему в ней, что Аша в один момент прикусила на выходе член Виктариона. Эурон в довесок затеребил сверху пальцем, вынуждая её бросать в воздух упоенные стоны, и Аша уже не сдерживалась, ублажая Виктариона только руками. Вскрик Эурона заглушил их общие стоны. Он излился прямо в неё, стиснул подвинутые ляжки и поцеловал в солоноватые от мужской смазки губы. С Виктарионом всё было тяжелее. Он сам довёл себя и брызнул ей на грудь. Аша испытала финальное удовольствие последней. После случившегося она ещё некоторое время безвольно лежала на столе, глядя в потолок, размазывая по телу мужское семя. Виктарион помог ей встать и одеться. Эурон накинул свой плащ, чтобы она не замёрзла, и усадил прямо возле очага. Оттуда на неё смотрел, раскинув длинные щупальца, кракен. Было бы забавно сделать его трёхголовым, как у Таргариенов дракон. Аша усмехнулась собственным мыслям. Мужчины молчали, и она погружалась в давно желанную негу. Скоро, спустя луну, она принесёт им наследника. Она была уверена, что это мальчик. Сколько детей было у Квеллона Грейджоя? И большинство?— мальчики. Сколько детей было у её отца? Четверо, и трое из них?— мальчики. ?— Мы не говорили тебе,?— вдруг прохрипел Эурон. Он пил вино, добытое в походе на Арбор. —?Недавно Дейенерис Таргариен предложила нам дружбу. Аша непонимающе уставилась на дядьёв. ?— Что? —?глухо спросила она. —?С какой стати?! Она встала. Она поверить не могла, и догадка, слёту посетившая голову, начала терзать. ?— С той стати, что вы отправили ей послание?! Аша наградила Эурона пощёчиной. ?— Ты ублюдок… Виктарион гневно осмотрел Эурона. Тот тронул щёку и тут же захватил Ашу в свои объятия. Она крепко прижал её, упирающуюся, поцеловал в шею, не ослабляя хватки. ?— Тише ты, глупая. Нам нужны мощные союзники. Дейенерис обещаны наши корабли, но она не ведает, что у меня есть валирийский рог, который приманивает драконов. Мы втроём используем Таргариен и заберём её драконов, милая Аша, а потом будем править миром. В пекло этот мир. Аша чуть не расплакалась, но всё же совладала с собой и поцеловала Эурона. Чем бы он ни тешился, главное, что он с ней.