98. После победы, часть третья (1/1)

Маленькая и миловидная Рослин, одетая в новое ночное платье, выполненное из белого шёлка, рассматривала себя в зеркальце, подарке её тёти на свадьбу. На её щёчках отражался пурпурный цвет зари. Она улыбалась своим мыслям, трогала нечесаные ещё волосы, разглаживала лицо. Час был ранний. Возле Близнецов, над мостом и прибрежными землями, лёг чарующей дымкой белесый туман. Но солнце уже воссияло на горизонте, ещё оранжевое, окутанное пунцовым атласом облаков, но уже далеко простирающее свои великие янтарные руки. Они мягко входили в опочивальню, подготовленную для молодых в замке, и заменяли молодой Королеве Севера ворох служанок. Кейтилин порадовалась данной возможности узреть невестку в одиночестве. Она обнаружила, что Рослин цветёт настроением. Наверное, она думала про Робба, умчавшегося на охоту с Фреями, Талли, Карстарками, Амберами, Болтонами, Грейджоями. И эта мысль согрела Кет душу. После того, как Станнис Баратеон возглавил Шесть Королевств, вручив Роббу по праву седьмое, она и не надеялась, что река жизни повернёт русло и успокоит своё течение. Солнце было особенно хорошо после затяжных дождей. ?— Ваше величество,?— как можно спокойнее и миролюбивее произнесла Кейтилин, чтобы не потревожить прелестный цветок, наслаждающийся рассветом. —?Можно ли к вам войти? Рослин незамедлительно обернулась. Приветливая улыбка вспышкой озарила её личико, белое, будто мраморное, с точёными чертами. ?— Матушка,?— выдохнула она, поднимаясь со стульчика. Её ножки бесшумно прошагали по выстланному пушистому ковру. —?Рада вашему визиту. —?Губки бантиком легли на щёку Кет. —?Прошу, не зовите меня королевой, это так непривычно и странно для меня, словно я не в своей тарелке.Королева вынырнула из приятельских объятий матушки и достала второй стул, который, судя по всему, предназначался Роббу. Кет подметила, что простыни изящно смяты, но было не ясно, что привело их в подобный вид, бессонная любовная ночь или же всего лишь поиск удобных поз для сна.—?Чем больше вас будут звать королевой, тем быстрее вы привыкните,?— вежливо отозвалась Кейтилин.Румянец и довольная улыбка вкупе с сияющими загадочным огоньком глазами выдавали в юной королеве, что простыни смяты от чувственных сплетений тел, а не от попыток уснуть.—?Полагаете, что я достойна этого титула? —?спросила Рослин.Голос у ней был довольно бодрый.—?Время покажет,?— ответила Кейтилин, смерив невестку оценивающим взором. Лорд Уолдер хранил этот бриллиант до её шестнадцатилетия, как раз для Робба. Достойней жены ему и не найти. —?Вы вольны наслаждаться этим титулом до конца своих дней. В любом случае, королеву не красит сомнение в том, что она?— королева. —?Кет примирительно положила жилистую руку на ручку Рослин и сжала чуть сильнее, чем требовалось.—?Вы так добры ко мне,?— коротко поблагодарила Рослин. —?Как моя настоящая мать.В тоске по Арье Кейтилин обняла щуплые плечики королевы и поднесла губы к раскрытому холодному лбу.—?Я буду для вас и матерью, и сестрой, и подругой, если ваше королевское величество так пожелает.Вскоре у неё навсегда заберут родных дочерей. Сансу?— доблестный Теон Грейджой, а Арью?— один из юных Фреев. Останется только Рослин. Прелестная, милая, воздушная, как облако, освещённое солнцем.—?Леди Кейтилин, я не могу описать, насколько я признательна вам и вашей семье! —?восторг юной королевы достиг своего апогея. Она в ответ обхватила щёки Кейтилин и поочередно расцеловала их. На третий раз она кинулась прямо в губы. Неплотно, но ощутимо, до лёгкой дрожи на руках. Волоски на руках поднялись. Кет отодвинулась, удивившись своей реакции. Она встала со стула. Возможно, слишком бесцеремонно и резко, раз Рослин удивилась.—?Позвольте вас причесать,?— Кет смягчила свой поступок деликатным предложением и доброй улыбкой. —?Я всегда сама причесывала дочерей. —?Правда, Арья то и дело брыкалась и удирала, а Санса сдерживалась, как истинная леди. Их обоих Кет так долго не хватало в объятиях. Арья обязательно отыщется. Кет молилась за неё. А Санса… Санса уже греется в тёплых руках наследника Железных островов.Рослин подала ей гребень с изображением двух одинаковых башен. Матушке было приятно, словно она получила доверие невестки. Кет взяла его в правую руку, а левой прошлась вдоль густых каштановых волос. Они доходили ей до поясницы и должны были вырасти ещё. Их мягкость поразила мать короля. И запах… Ненавязчивый запах молочка пшеничных зёрен, тонкий, терпко-сливочный.—?Робб вас не обижает? —?поинтересовалась Кейтилин. Она хотела хоть как-то отвлечься от наблюдения за плавно и беспрепятственно скользящим в водопаде волос гребнем. Они легко расчёсывались, без мелких и крупных колтунов и почти не оставались среди гребней.—?Он?— самый добрый и великодушный человек на свете, матушка,?— отозвалась Рослин. Кейтилин воодушевили её слова. Робб?— не Эддард. Он лучше обращается с женщинами, ведь такой товарищ, как Теон Грейджой, весьма хороший учитель в любовных делах. —?Я не знала его отца, но мне кажется, что Робб столь же порядочен, как и Эддард Старк, да воздадут Боги почести его душе.Кет почувствовала, что воздуха резко стало не хватать. Она затянулась продолжительным дыханием, чтобы разбить цепи тоски, сковавшие ей грудь. В ответ леди Старк прикоснулась губами к макушке Рослин. Две крупные слезинки скатились по подбородку.—?Дочь моя, он лучше, лучше,?— сказала Кейтилин. Она души не чаяла в Роббе. Да, он был сыном своего отца, но гораздо решительнее, упрямее. Порой ей мерещилось, что в нём хранилась часть от Брандона Старка. —?Он сделает тебя счастливой. —?Своё счастье Кейтилин находила в детях и новой дочери.Рослин неожиданно взяла её за руку и поднесла тыльную сторону ладони к губам.—?Я клянусь вам, матушка, что Робб тоже будет счастлив,?— поклялась Рослин и пальчик за пальчиком, от ноготков до костяшек, поцеловала на руке Кет.Леди Старк вся встрепенулась. Молодая королева кроткими поцелуями взобралась к ложбинке локтя, где синела венка.—?Позвольте и вас сделать счастливой ненадолго,?— произнесла она с милейшим придыханием. Кет, сама того не ведая, невольно кивнула головой.Нега от поцелуев невестки растеклась по её жилам тёплыми реками и затуманила свежий разум. Она поверила, что, наконец, заслужила немного покоя за прошедшие бедствия, чёрные дороги войны, заслужила время мира и любви. Рослин пала на коленки, изящные маленькие коленки с заметными острыми чашечками. Кет отчётливо помнила их и локти молодой жены старшего сына, когда лорд Уолдер объявил о провожании новобрачных к ложу, и мужчины, пьяные и радостные, стали раздевать невесту под срамные шутки. Её большие карие глаза, напоминающие глаза свободной и гордой оленихи, стали почти чёрными, когда ушли от солнечного света. Рослин осмотрела её платье. Ручки с длинными пальцами зашуршали вдоль живота по гладкому бархату. Кет ощутила, что дыхание потяжелело, но уже не от грусти. Рослин мерно двигала пальцами вдоль талии, приводя кажущуюся давно застывшей кровь леди Старк в отчаянное движение. Ткань складками топорщилась в области пупка и вновь разглаживалась, потом так же в области боков и слегка ниже, под пояском. Нечто дразнящее таилось в этих жестах, еле ощутимых под бархатом. Эддард так не делал. Он спокойно, коротко придавливал к своему телу, приминал губы своими, задирал юбку и валил на постель. Это было новым, смутно приятным, обходительным. Рослин оттащила её красный с синим поясок губками. Разноцветная змейка отпустила из зубов свой хвостик и упала перед ногами леди Старк. Кейтилин стало немного легче дышать. Правда, только на мгновение. Рослин пропала в подоле синей юбки, и её ручки полезли вверх от лодыжек к бёдрам. Простые шаги, сопровождаемые поцелуями. Ладони дарили ей тепло, не сравнимое с мужским. Поцелуи жалили, как солнечные лучи. Ближе к бёдрам они увлажнились, сделались томными, долгими, мучавшими. Рослин негрубо раздвинула кожу бёдер там, где они соединялись, и вскоре язык очутился в сокровенном женском месте. Она заставила нажатием ладони направить таз вперёд. Кет повиновалась. Язык, мокрый и ласковый, оказался ближе. Его кончик задел самую чувствительную точку тела леди Старк. Она выдохнула томящееся в груди послание. Рослин, смелая, великодушная, бесценная. Кет всхлипнула. Язычок вздергивал её, массировал шустрыми касаниями, будоражил. Живот напрягся. Она стояла в неудобном положении, без опоры, доверяясь лобызаниям красивой юной королевы, властительницы Севера и сердца Робба. Дыхание превратилось в шумные частые рывки. К тому времени солнце поднялось выше. Облака сменили наряды на кремовые, а медовые пальцы солнца, дотрагиваясь до неё, зажигали рыжие волосы, платье и кожу ослепительным блеском. Кет, глядя на рассвет, ощутила прилив сил. Ляжки её содрогнулись в упоительном зуде и ослабели. Как долго она не позволяла себя ласкать? Месяц? Два? Год? Будучи с Роббом, она не вкушала радости, испытываемой телом. Она лишь помогла сыну, одарила его своей любовью, забрала его треволнения и подарила долгий сладкий сон.Рослин вылезла из-за материнского подола, оттряхивая белое платье. Кет посмотрела на неё совсем иначе. Как на собственную подругу. Подругу, каких у неё никогда в жизни не было. И, в свою очередь, возжелала подарить ей теплоту и ласку. Она неспешно, прихватив бретели указательным и большим пальцами, освободила формирующееся женское тело из лёгкого платья. Боги вдохнули в неё самое лучшее. Твердые ключицы носили на себе следы от любви короля, красные и фиолетовые. Они располагались как ожерелье и украшали её. Ткань задержалась на грудях. Два маленьких заостренных холмика с острыми розовыми вершинами. Таким цветом полыхают горные пики в Долине Аррен в тихий рассветный час. Рёбра проглядывали сквозь кожу. Здесь она была особенно тонкой, нежной, хрупкой. Бледный плоский животик переливался золотом множества едва заметных волосков и спокойно подрагивал при дыхании. Кет опустила бретели, и платье само упало на пол по узким бёдрам. На первый взгляд эта стройность и некоторая угловатость юной Рослин пугали леди Старк. Сейчас же она понимала, что Робб любил в ней именно это. Кейтилин взяла её за миниатюрный подбородок. Так, наверно, брал Робб. Губы Рослин заиграли особенным вкусом. Кет ненадолго углубила крепкий поцелуй и смяла рукой душистые волосы. Из Рослин струилась свежесть. Целовалась она безмятежно, закрывая глаза с трепещущими длинными ресницами. Она была терпеливой, умеющей ждать и умело скрывала свою опытность, которую могла разглядеть только наученная в долгой брачной жизни женщина. Кет было всё равно, с кем Рослин потеряла невинность. Роббу она отдала всю себя. Её лоно хранило ночную влажность. Густая бледно-белая жидкость покрыла исследующие нутро пальцы Кейтилин. Липкая, тёплая. Кет вылезла из неё. Подушечки пальцев легли на затвердевшие соски и стали нежно ласкать.Рослин покрылась обворожительным пунцом тлеющей за окном зари. Рассвет вступал в силу. Бурный поток реки отбрасывал золотые блики. Солнце восходило с востока на небесный невидимый трон, будто выстроенный из хрусталя, надевало корону, и от той короны исходили огненные лучи, озаряющие собой весь сонный мир. Туман рассеивался. Дымчатые тучи уплывали в лес, за деревья, покрытые красными и медными листьями. А у Кет в руках было другое солнце. Лучики света, минуя оконное стекло, танцевали на молодом гладком лице королевы. Губы краснели, как созревающие вишни. Глаза загорались изнутри. Кет вложила большой палец в приоткрытые от сбитого дыхания губки. Рослин игриво сомкнула над ним губки и с причмокиванием выпустила из недолгого плена. Будто маленькая искорка, а не девушка. Кейтилин легонько подтолкнула её к пустому подоконнику. Женские и девичьи (хотя Рослин уже совсем не была девицей, таковой непорочной и чистой она казалась) пальцы скрестились на внутренней стороне бёдер молодой королевы. Рослин развела их широко, примостившись на окне, и бутон раскрыл свои чувствительные бархатные лепестки перед выставленным навстречу блестящим на солнце влажным языком леди Старк. Отсюда казалось, что у Рослин выросли белые крылья из ярких солнечных лучей.Кет обошла языком розовые складочки по кругу, наблюдая за каждым изменением лица Рослин. Хмурила ли она брови, кусала ли губки или распахивала их, прикрывала ли глаза. Невестка уткнулась затылком в стекло и вверила себя в её заботливые руки, ещё никогда не причинившие никому вреда. Огладив голое бедро, Кет сунула палец в сочащиеся недра. Рослин протяжно всхлипнула. Робб, неопытный мальчик, вряд ли когда-нибудь доставлял ей такое удовольствие. Сверху шевеля языком, а снизу ритмично орудуя пальцем, протискивающимся сквозь гибкие мышцы. Здесь, внутри, ещё сохранился негромкий запах семени короля. Скоро, совсем скоро девушка обретёт миловидные женские формы, прельщающие любого мужчину. Груди потяжелеют, нальются текучей белой влагой. Ягодицы округлятся. И живот, в котором зародится принц или принцесса, вырастет.—?Матушка! —?внезапно выгнувшись дугой, пропела Рослин.Кейтилин шустро задвигала кончиком языка, видя, как стала извиваться невестка. ?Да, я?— твоя матушка, сестра и подруга, Рослин?,?— подумала Кет. Соки молодой королевы опутывали её язык и текли вглубь, будто безвкусное молоко. Губы её ныли в усталости. Язык она едва чувствовала. Чувствуя это, Кет мечтала, что Рослин не забудет её, и долгими зимними ночами, когда Робб будет уезжать по королевским заботам, она придёт в постель к матери, протянет руки и согреет её огнём своего обнажённого тела.Рога на дворе долго и грозно зазвучали. Их перелив соединился с исступленным криком молодой королевы. Кейтилин прошлась языком в промежности ещё пару раз до тех пор, пока дрожь в бёдрах Рослин не унялась. Она медленно вышла из-за расставленных ножек, поцеловала коленки и встала наконец, протягивая руку Рослин. Сама же мать короля надела утреннее платье своей королеве, собрала её волосы в пышную косу, а в довершение поцеловала ещё раз глубоко и крепче, чем по-матерински.—?Нужно встретить вашего короля,?— строго вымолвила леди Старк и взяла Рослин под руку.Но во дворе их ждал не Робб. Человек в чёрном держал под руку испачканного, оголодавшего и одичавшего ребёнка. Каштановые непослушные волосы, коротко постриженные, торчали в стороны. Любой мог бы подумать, что это оборванец-мальчишка, но из груди Кет вырвался полный радости возглас:—?Арья!Она понеслась к дочери, раскрыв руки. Арья тоже побежала к ней навстречу. Они обе заплакали от счастья. Кет присела перед нею и стала утирать запачканное лицо собственным платьем.После вернулся и Робб.