91. Объединённые Р'глором (1/1)

Варис сидел в своей комнате за столом, слушая звон цепей и кандалов, раздававшихся из привезённого ему прямиком из Эссоса ящика, подарка от добрых друзей. Мужчина, измотанный долгой дорогой, напуганный, злой, как раненный зверь, всё ещё пытался вырваться на свободу, и, казалось, он не понимает даже, насколько крепки железные цепи, что растёрли ему кожу в некоторых местах до крови. Этот звук был ему слаще выпиваемого медового холодного молока. Напротив Вариса пил арборское вино, привезённое Тиреллами среди прочих подарков для королевского двора, немолодой Красный Жрец. В тёмных волосах уже проглядывали серебряные нити. Он со степенным ликом отодвинул кубок от губ, на которых виднелась бледная полоса шрама, и обратился к Варису: ?— Видно, у Р’глора на вас особые планы, раз он позволил совершиться этому,?— сообщил жрец. Взгляд его глаз, карего и янтарного, обратился к ящику, где пыхтел закованный мужчина. —?Этот человек предан Владыке Света. ?— Я тоже весьма предан Владыке,?— елейно заверил Варис жреца. —?Если он позволит и дальнейшим событиям развернуться как надо, я попрошу королеву Серсею возвести здесь хотя бы крохотную постройку в его честь. Быть может, вам дать золота? —?Жрец рвано рассмеялся. Он поставил кубок с лёгким звоном и, откинувшись на спинку кресла, проговорил: ?— Вы преданы своей королеве. —?Янтарный глаз жреца мигнул золотым блеском. Варис перестал улыбаться, коснувшись подлокотника. Красным Жрецам всегда удавалось разгадать тайны своих подопечных. Впрочем, Варис за свои чувства оправдываться не собирался, тем более перед Барко?— жрецом из Волантиса, рождённым рабыней с Наата. —?Но условия меня устраивают. Храм Владыки, возможно, и не приживётся сперва, но крохотную долю поклонников он соберёт. Я пошлю к вам кротких и благочестивых служителей, которые постараются обаять своими речами будущих сторонников Р’глора. Потом, возможно, мы поговорим о продолжении великого дела. А золото… мне оно ни к чему. —?Как заметил Варис, золота Барко хватало. Рубины на его одежде, перстни из червонного золота, бархат и шёлк. Варис насупился. Жрец предлагает сделку, на которую Семь Королевств пока не готовы. Однако что стоит постройка храмов по сравнению с возможностью обожать королеву ещё больше? Он кивнул, и жрец протянул ему рукояткой вперёд белёсый валирийский кинжал, украшенный мелкими завитками. Варис коснулся рукояти, вздрогнув от холодка, исходящего от неё. ?— Чего вы медлите? —?спросил жрец. —?Это орудие применялось служителями храма для оскопления. Вы должны отнять у человека то, что он отнял у вас, а потом мы бросим это в огонь и попробуем вернуть то вам. Такие практики не проводятся безвозмездно, но в честь моего восхищения вашей любовью и страстью я сделаю это. Ни один бог не благословляет так любовь, как Р’глор. —?Варис поднялся с кресла и неторопливо подошёл к пленнику. Глаза, полные боли и ужаса, воззрились на него оттуда. Паук столько раз представлял, как отбирает у этого урода то, чего он лишил его в детстве, а сейчас замер перед его беспомощностью. —?Предупреждаю,?— донёсся до его слуха голос Барко с заманчивым волантийским акцентом,?— его естество должно быть полно крови. —?Жрец улыбнулся сочувственно. Варис бы подозвал служанок и приказал бы им исполнить это, но времени у него не оставалось. Он засучил шёлковые рукава, сорвал портки с несчастного и вытянул наружу сморщенный, трухлявый стручок, покрытый мелкими седыми волосами. Мужское тело, несмотря на пережитое, охотно отозвалось на движение его ладоней. —?Достаточно,?— остановил его Барко, подняв ладонь вверх. И Варис одним ударом отсёк стариковскую плоть. Кровь, очень тёплая и густая, брызнула ему на щёку. Он двинул кулаком в морду мужика, чтобы тот потерял сознание. ?— Дело за вами,?— бросил Варис. Морщинистый стручок старика плюхнулся на стол, прямо к Барко. Жрец взял его и подошёл к жаровне. Огонь дышал вовсю, разгоняя тепло по и так душной комнате, пропитанной летним воздухом. Древние слова послышались из уст жреца. От них огонь воспылал ярче. Варис чувствовал, что некая сила обхватывает его тело, прожигает его внутренности, пропитывает голову. Тот шёпот Красного Бога, который в детстве так пугал его и чудился повсеместно, отныне воодушевлял. Барко неустанно провозглашал свои речи, с каждым разом более пылко, яро, истинно веруя. Когда огонь взвился к потолку, едва не сотворив пожар, жрец бросил плоть старика в него, и та мигом стала чёрным пеплом. Послышался чужой крик. А Варис ощутил, как кровь в его жилах стала неимоверно горячей, будто раскалённое железо, обожгло от шеи до низа живота, и он ухватился левой рукой там, под мягким животом. ?— Покажите мне мою работу,?— попросил Барко. ?— Ваш бог воистину велик,?— пробормотал Варис и распахнул халат, чтобы показать не верящему самому себе жрецу. ?— Воистину,?— сказал жрец. Он ушёл вечером с отплывающим к Волантису кораблём. Варис недолго глядел вслед уплывающему судну. Следовало явиться к королеве Серсее на ужин. Однако теперь он хотел предстать перед нею другим человеком. Служанки подали ему новые портки, лёгкие, но тёмные, скрывающие его огромные размеры. Давно не используемый кафтан чёрного цвета, расшитый парчовыми узорами, лёг на его тело идеально. Но выглядел ли он мужчиной, это должна была решить королева. Их встречи всегда происходили тайно. После свадьбы Серсея разочаровалась в Роберте Баратеоне, и весьма неожиданно её заинтересовал евнух, мастер над шептунами, человек, не имеющий земель и замков, по сути кормящийся на спекуляции слухов и домыслов. Варис никогда не терял интереса к женщинам. С возрастом он усиливался. Разве мог он устоять, когда королева предстала перед ним в своей комнате обнажённой? В покои королевы он пробрался тайным путём. В это логово соблазнов, что опутали самого Паука паутиной, только ему были ведомы тайные тропы. Мягко ступая по ковру, Варис искал её взглядом, но не находил. На столик уже поставили серебряные подносы с блюдами. Пахло жареной олениной, сыром, оливками и вином. Но самой королевы он не обнаружил ни на постели, скрывающейся за полупрозрачными алыми занавесями, ни сидящей за трапезой. ?— Ужин остыл,?— сообщили ему. Этот голос он узнал бы из тысячи. Львица стояла позади него. Её тело не имело ничего, кроме золотого ожерелья с изумрудными капельками, подаренного им же в день её именин. Роберт Баратеон за этот жест едва не лишил его рук, но Джон Аррен его успокоил. В страстную привязанность евнуха к королеве никто не верил. —?Я ждала тебя. ?— Прости меня, я не мог бросить… ?— Важные дела,?— договорила за него Серсея. Плавно ступая босыми ногами, отчего её широкие бёдра прельстительно качались из стороны в сторону, она приблизилась к нему и тронула щёку. —?Я знаю. Ты заботишься обо мне и государстве, точно король. Её карминовые губы обожгли властным поцелуем. Серсея подалась вперёд, вжимаясь в его пухлые губы своими. Вероятно, она не хотела даже говорить о идущих по всему королевству делах. Истосковалась. Дождалась. Варис угодливо приоткрыл рот, чтобы она беспрепятственно вложила внутрь язык. Розовое упругое тельце мазнуло по рядам его зубов, пощекотало нёбо, пока, наконец, не сошлось в жарком танце с его языком, гораздо больше её. Варис, вторя желаниям королевы, заключил её в обволакивающие объятия. По этой коже он шагал пальцами много раз, но каждое касание ощущалось новым, ещё неизведанным. Каждый раз он замирал на миг, осознавая блаженность момента. Варис завёл руки в распущенные златые локоны, расчесал их кончиками мягких пальцев. Как волшебна была их шелковистость. Серсее нравились его касания после грубого отношения Роберта. Она спала со многими мужчинами Красного замка, но возвращалась то и дело к Пауку. Он провёл руками, осторожно и не спеша, как ей нравилось, вдоль прогнувшейся в пояснице спине, лёг в ложбинку меж острыми лопатками и упругими ягодицами, давая ей почувствовать себя в надёжных объятиях. Он бы никогда не сделался для неё рыцарем. Пухлый, мягкий, он мог только забрать её волнения себе. Серсея приостановила томный поцелуй, мучительный до сладости, чтобы заглянуть в его глаза. Изумрудными очами она всегда безмолвно выражала свои намерения. Он безошибочно предполагал, где ей хочется поцелуев, где нужно сжать её пальцами, где прикусить, оставив красный след. ?— Что-то не так,?— вымолвила она. Взгляд её бегал справа налево. —?Ты… —?её губы распахнулись в удивлении. —?О боги. —?Женское тело прильнуло к нему. И он только тогда понял, что нечто меж его ног, приятно потяжелевшее, упиралось в плоский живот королевы. В неплотных штанах ему стало неудобно. Она потёрлась о него, желая поверить собственной коже. Сальный, хищнический взгляд лобызнул Вариса с головы до ног. Она, не умея выжидать, присела на колени, и зелёные глаза расширились от непередаваемого восхищения. Тонкими изящными пальцами Серсея распустила тёмную шнуровку брюк, чем ослабила давление ткани на его тело. Холщовая ткань спустилась, тихо шурша, по его ногам к полу. Прохлада, заходившая через распахнутые ставни, тронула его ляжки. Варис напрягся от возникшей чистоты ощущений. Это растянуло уголки его губ против воли. Красный Жрец дал ему шанс стать полноценным человеком, не меньше. Барко не солгал об умениях своего бога. Если верить не в Р’глора, то в кого тогда? Серсея робко провела пальцами по верху напрягшегося живота, оттолкнула полы кафтана на пузо. Он заметил, как королева судорожно глотнула. Два мягких алых лепестка дышали близко около розоватого навершия, округлого и широкого. Тёплые прикосновения её дыхания сводили с ума. Сожжённый стариковский стручок дал Варису поистине великолепное достоинство, не сморщенное, а гладкое, с редкими складками, будто юношеское, словно сам Красный Бог вылепил его. Серсея оценила его длину. Идеальна, чтобы доставить возлюбленной желанное на протяжении многих лет удовольствие. Королева любила трение его пальцев внутри, но он знал, что пальцев ей мало. Она хотела быть заполненной вся. ?— Я хочу, чтобы ты был во мне,?— сказала она, неожиданно властно сжав в кулаке жаждущий ласки член. Внутри него натянули струну, и Серсея своим действием чуть прогнула её. —?Я хочу попробовать тебя. —?Губки её раскрылись широко, и оттуда повеяло успокаивающим жаром. Широкая розовая головка легла на подушечку выглянувшего наружу языка. Варис вздрогнул. Ему показалось мало места внутри, но Серсея умело проглотила всё навершие и даже сумела обхватить его до половины. Со смаком она отпустила его и принялась насаживаться ртом. Сперва медленно, терпеливо, привыкая к его размеру, а затем ловко заскользила вверх и вниз, обдавая липкой влагой. На шее у неё проявились тонкие жилы. Эти трения губ и одновременное увлажнение натягивали в нём струну ещё пуще. Варис жевал губы и сжимал кулаки у бёдер. Серсея была у него первой в этом смысле. Первая дарила ему неизвестное доселе возбуждение от опытных ласк. Покладисто подготавливая его, Серсея смотрела в его глаза. В Лиссе считали, что любовь проникает в другого человека только через глаза, через взаимные взгляды. Они не учитывали других прикосновений, заставляя каждую новую проститутку обязательно смотреть в глаза своему клиенту, однако часто это приводило только к плачевным последствиям. Варис любил трогать Серсею в темноте, слышать, как мягко соприкасается их кожа, чувствовать, как она извивается в его руках, больших и крепких, хотя и не настолько сильных, как у рыцарей. Она часто прикрывала глаза, нежась в объятиях. Он прервал её насыщение собой. Подняв королеву за влажный подбородок, с которого стекала его влага, Варис, опьяневший от её действий, прихватил ягодицы, посадил её и поднял вверх. Рассмеявшись, Серсея уткнулась в его губы. Она огладила его грудь и живот, прошлась пальчиками вдоль заметных белых растяжек, очертила пухлые чувствительные соски, любовно прильнула к надушенной толстой шее. Такую податливую он отнёс её на постель, где когда-то умер король Роберт Баратеон, ненавидимый ею и Советом, причинявший ей страдания и страдавший сам. Отчего же король, столь падкий на девушек, не разглядел в своей жене любовь? Своей пылкостью Серсея могла бы развести огонь похлеще того, что задумывал Эйерис Безумный. Её пламя прожигало каждого, хотя Серсея не родилась Драконом. Мужчины волочились за нею, как рабы, женщины завидовали её красоте. Умная, властная, знающая себе цену, она не сумела подчинить Роберта, потому что Роберту требовалась нянька, а Серсею готовили быть королевой. Её тело покорно легло на мягкие подушки и одеяла. Серсея всегда и во всём оставалась львицей, и её окружали львиные цвета: золотой, красный, бордовый и песочный. Варис развёл её бёдра в стороны и поцеловал в центре, где зиял бледно-розовый наконечник, скрывающий в себе тайну женского наслаждения. Он прикусил его губами, смял, слегка оттянул и чмокнул, отпуская. Пока королева ждала его, давно успела знатно промокнуть. Она признавалась ему, что некоторыми одинокими ночами ласкала себя пальцами, закрывая глаза, и шептала его имя, как не шептала имя ни своего брата, ни какого-либо гвардейца. К примеру, Ариса Окхарта. У Красного замка были уши, принадлежащие Варису, и он прекрасно знал, что Серсея зовёт только его. Могло ли что-то возбуждать евнуха? Люди не верили. Люди не подозревали его в порочной связи с королевой. Не указывали пальцем, не шептались, не распускали бредовых слухов. Со всего двора на него любопытно поглядывал только Мизинец, желающий уложить в постель Вариса одну из шлюх из своего борделя. Продажные девки тем более не интересовали Паука. Он являлся под покровом ночи в объятия Серсеи и делал её счастливой. Когда умерла династия Таргариенов, Варис страшно привязался к молодой королеве с золотыми волосами. Серсея выдыхала застрявший в груди воздух с наслаждением, прогибалась в груди, цепляла пальцами его голову и одеяла под собой. Он лишь играл с её складками языком, смачивал, собирая влагу снизу и принося её вверх. Она мелко дрожала от ласк и требовала сквозь горячечный бред желания терзать себя как можно дольше, не останавливаться. Варис наблюдал за тем, как вздрагивают две алые бусинки, венчающие женские груди. Стоны её усиливались. Голосок становился более чистым и звонким, будто у девицы, не знавшей, что такое телесные удовольствия. Варис вместе с нею заводился и краснел. Он погрузил в неё два пальца по обыкновению, но теперь для того, чтобы войти в неё с лёгкостью. Он боялся разочаровать её своим неумением, поэтому покладисто растирал её внутри. Его пальцы, хоть и толще, чем у других мужчин, были гораздо аккуратнее в любовных утешениях. Внутри они хлюпали и выбирались наружу блестящими от потоков влаги. Он всегда делал это медленно. Кончики раздвигали плотно сомкнутые мышцы, волнообразно пробирались вглубь, и там, когда погружались до основания, шевелились всё быстрее и быстрее. Серсея металась на подушках, отчего её локоны путались. Варис любил расчёсывать их после того, как Серсея вскрикивала в последний раз и облачалась в парчовый халат. ?— Я хочу тебя в себе,?— шепнула она, закрыв глаза. Шея вытянулась, и Варис поцеловал её мокрыми губами, горевшими от соприкосновения с её влагой. Серсея развернулась на живот, подставив ему округлые ягодицы. Её рука, пролезши меж ног, взяла его мужество и приставила к сочащемуся лону пульсирующее навершие. Варис шагнул в неё постепенно. Она оказалась очень узкой для него, хотя и готовой. Чтобы не вскрикнуть, Серсея прикусила край подушки и выставила зад навстречу ему. В её теле он чувствовал себя иначе. Непривычная узость, маслянистая влажность. Они были максимально близки друг к другу. Медленное трение встряхнуло Вариса. Нет, он возведёт не один храм Р’глору, а десять, десять храмов в каждом королевстве, на каждой земле. Он знал, какую цену имеют подобные практики. Красные Жрецы умели возвращать людей к жизни, а возвращение конечностей стоило дороже. Барко взял с него удивительно малую цену за мгновения счастья. Для полноты удовольствия Варис прижал к себе за ляжки королеву, вцепившуюся в края постели. Отпустив зубами подушку, она стала двигаться навстречу. Нутро потихоньку раскрылось, и мышцы уже не так крепко стискивали его член. Она благодарно вскрикивала, не стесняясь своего чувства. Белые ягодицы порозовели от шлепков о другое тело. Варис, приноровившись, участил толчки, и Серсея вскоре упала лицом на подушки, не в силах противостоять его напору. Вздохи её походили на зазывное мяуканье кошек по весне. Вновь справившись с его темпом, королева выгнула спину и развела ноги шире. Варис, остановившись, привлёк королеву к себе, ощупывая ладонями вспотевшую грудь. Сквозь упавшие на лоб волосы он пробился губами к её лбу и поцеловал там совсем целомудренно. ?— Тебе нравится? —?спросил он, языком проведя по кончику её уха. Серсея переплела его пальцы со своими на груди и сдавленно ответила: ?— Да. Он негрубо толкнулся через её сжатые бёдра. Серсея охнула, но он не позволил ей упасть. Двигаться становилось всё легче и легче. Варис никогда не знал подобных ощущений. Он стремился в неё против своей воли. Тело само подсказывало, как двигаться. Бёдра научено ходили взад и вперёд, хлёстко соприкасались с ягодицами Серсеи. Член проталкивался через сомкнутую кожу, в мокрое отверстие, буйно и нещадно. Серсея выдыхала его имя, улыбаясь. ?— Варис. —?Следовал колкий толчок. Она трогала его за щёку, целовала и отпускала. —?Варис. —?Он ловил её губы, оставлял заметные синие пятна на шее и вторгался полностью. —?Варис. —?Шлепки тел звучали тише, чем это мелодичное придыхание. —?Варис. —?Ничего и никого не было между ними в тот момент. Два тела, рвущиеся друг к другу, переполненные возбуждением. Не думающие, не помнящие. Знающие только свои ненасытные желания. Забывшие про интриги и королевские дела. Сердце его колотилось о грудь, будто вот-вот разорвёт всё изнутри. Он слышал собственное учащенное дыхание. Кровь приливала то в голову, то к паху и пульсировала на виске. Взор затуманивался. Он знал, что скоро обмякнет, тяжесть спадёт, сменится на удовлетворение. Но первой, разразившись гулким львиным рыком, пала Серсея. Он выпустил её, бурно дрожащую, из рук, и дал отдышаться. Слетев с него, Серсея потёрла руками готовое взорваться от напряжения мужество. Член дрогнул, и белые брызги оросили руки королевы. Она размазала их по своей груди, животу и бёдрам, и даже вложила несколько капель в губы, иссохнувшие от дыхания через них. Варис вытер с её губ свою влагу и поцеловал её. ?— Ты голоден? —?спросила, тяжело дыша, Серсея. Варис отошёл, чтобы наполнить их кубки вином. Это бы разожгло в них вторичный костёр. ?— Только не до еды, моя королева,?— произнёс Варис. ?— Твои пташки потерпят одну ночь? Она ещё никогда не предлагала ему остаться на всю ночь. ?— Сколько пожелает её величество,?— усмехнувшись, ответил Варис. Хищная улыбка теперь тронула его губы. Отбросив кубок, Серсея встала на колени и заключила его в свои объятия.*** Тайвин пожирал её глазами, как свойственно напыщенным львам, считающим себя истинными. Серсея, вертя в руках кубок с вином, забавлялась. Ноздри отца раздувались от свирепости. Он бы разломал всё в этой комнате, если бы мог, но как скряга он боялся затем потратить деньги на столик или шкафы, или стулья. В зависимости от того что сломать. Ночью ему доложили, что королева спала с мастером над шептунами. Докладчик уже получил по заслугам. Варис отправил Петира Бейлиша в долгое плавание в цепях по Узкому морю за это, когда Мизинец по приказу Тайвина отправился в Орлиное Гнездо. Варис сообщил отцу, что некие пираты захватили корабль Мизинца, и Тайвин пришёл в львиную ярость. ?— Ты спишь с евнухом,?— в очередной раз напомнил ей отец. Она отодвинулась от спинки стула, делая вид, что слушает его достаточно внимательно. —?С долбанным Пауком. ?— Напротив, папа, он самый настоящий мужчина. Тайвин дал ей пощёчину. Серсея ухватилась за щёку, и слёзы брызнули из глаз против её желания. ?— Какой пример ты подаёшь детям? —?Этот его вопрос не требовал ответа. Тайвин стиснул зубы и сквозь них промолвил:?— Потаскуха. Я изгоню Вариса из Совета. Вместо него назначу какого-нибудь дурака, хоть Лунатика… ?— С детьми я не разделяю моих увлечений, дорогой отец,?— спокойно промолвила Серсея. —?В то время, когда я шепчу имя Вариса, Томмен и Джоффри спят, а Мирцелла и вовсе находится в Дорне, где нравы более свободны, чем здесь. Думаю, она, если вернётся сюда, будет гораздо развратнее меня. Если ты назначишь на место Вариса кого-то другого, то вскоре пожалеешь. ?— Ты угрожаешь мне? —?Тайвин чуть не задохнулся от такой наглости. ?— Нет. Я предупреждаю, что Варис знает много наших секретов. ?— Я убью его,?— бросил Тайвин. —?Его найдут мёртвым в море, как нашли бы Мизинца из-за него. ?— Мизинец виноват, что перешёл Пауку и мне дорогу. Из уст Пересмешника быстро расходились нежелательные слухи. Как ты думаешь, кто помогал Ренли и Станнису Баратеону распускать весть о том, что я спала с Джейме? Ты посылал Мизинца всюду договариваться. И вот итог. А ещё наши секреты знает Лиза Аррен. Думаешь, что стараешься на благо семьи? По итогу ты лишь объединяешь врагов, дорогой отец. Быть может, мне рассказать Тириону, как ты ловко кувыркаешься с его шлюхой, а сына за это укоряешь? Ты?— всего лишь десница, папа. А я?— королева-регент. И мои дети?— принцы. Запомни, кто здесь главенствует! Ты наплодил здесь Тиреллов, которые стремятся урвать трон из рук моих детей, но я не позволю им это сделать. —?Серсея удалилась из кабинета отца, чтобы найти покой в объятиях Вариса.