Мысль 14. «Бой, полный неожиданностей» или «Почему так, а не иначе» (2/2)

— Почему ты успокаиваешь меня, словно ребенка? – на лице скользнуло что-то сродни неодобрения – Я же врал тебе. Обманывал...Только когда он об этом напомнил, я и вспомнил. И набрался смелости начать этот сложный разговор, не откладывая до более подходящих времен:

— Обещаю и клянусь, что прощу тебя, если получу откровенные ответы на свои вопросы и желательно – узнаю причины твоего такого поведения. И без компромиссов.Гончая, поморщившись (от боли, наверное), кивнул со спокойным выражением на бледном лице:

— Задавай. И пусть души погибших сегодня будут свидетелями: я не солгу, не стану говорить не всей правды. Иначе не дожить мне и до рассвета... Задавай.Мне стало по меньшей степени неловко:

— А, может, сейчас не стоит...?

— Я в полной норме. Котелок варит. Давай, не тяни...Я, сглотнув и постаравшись очистить голову от посторонних мыслей, сел по-турецки все так же осторожно, положив руки на колени:

— Прошу, отнесись к этому серьезно... – глубоко вздохнув для смелости (при этом на его лице появилось однозначное выражение: «Как будто я и без того не серьезен...»), выпалил – Это правда, что мы с тобой духовные близнецы? – «Если скажет «нет»...».Тот, не выказав бурной реакции, не отвел пристального взгляда:

— Как будто знал... – и, когда я уже был готов закричать от злости, ответил – Правдой было, правдой и остается. Родились мы в одно время. С разницей в 2621 год. Но это ничего не меняет...Меня это удивило:

— А разве... так бывает?

— Конечно. Ну, настолько большая разница нечаста, но год-два или 10-ть – это вполне закономерно...На душе ощутимо отлегло и кольнуло от неловкости за свое недоверие:

— И где ты родился?

— В городе Хауф. Это на юге, там сейчас сплошные пустыни... – сосредотачиваясь, закрыл глаза и без моих дополнительных вопросов продолжил – Сразу после этого меня забрал кровный отец. И понятно, куда – в Ад. Мир, в котором зимой дубняк аж до -130, а летом пекло до +165. И, если хочешь знать, почему туда попадают души всяких грешников, то я могу рассказать... – приоткрыл один глаз – Хочешь?Я только кивнул, заинтересовавшись сменой темы.

— Когда кто-то рождается, его душа чиста, как белый лист. Назовем ее «заряд-ноль». И, когда этот «кто-то» совершает добрые дела – бескорыстно, подчеркну, из благих побуждений, то душа в некотором роде меняется под влиянием всего этого и назвать ее мы можем «заряд-плюс». И наоборот, если из детеныша вырастает подлец, подхалим и полная скотина, то душа его противоположна – «заряд-минус». Но, понятно, идеала ни в том, ни в другом случае не бывает: и добрый самаритянин может встать ни стой ноги и незаслуженно обругать близких, и закоренелый убийца может, перебив жестоко всю семью, взять на воспитание их маленького ребенка... Поэтому заряд чаще всего смещен в одну из двух сторон незначительно... Впрочем, и этого хватает, — с полминуты восстанавливал дыхание – Этот мир, Ад и Рай – три самых близко расположенных, и разделяет их довольно тонкие грани. После смерти душа некоторое время остается здесь, но в конце концов ее притянет в один из соседних миров. Вот тогда и наступает очередь зарядов. Изнаночная грань Рая заряжена отрицательно, а грань Ада – положительно. А противоположные заряды притягиваются. Души попадают в то или иное место, и вновь материализуются – в этих мирах высока концентрация частиц, что составляют первоначальную основу любого вещественного тела, и при наличии штуки, которая может дать нужную информацию, образуют его заново. Вот душа и становится этим «носителем информации»... Все проще, чем кажется...Я деликатно вставил:

— А в этом мире есть эти частицы?

— Есть, но в мизерном количестве, и в особых местах... И кстати, — лукаво покосился на меня – Хочу сказать тебе то, что тебя шокирует. Да, Ад – еще то милое местечко, но существа, его населяющие, считают этот мир настоящим адом!..Не скрою – его слова меня действительно глубоко шокировали.

— И все потому, что здесь так мала концентрация этих частиц – «экто», как их зовут часто. Те, что слабы в магии, вообще не могут тут продержаться дольше получаса, а те, что имеют достаточные способности, сплетают целую сеть сложных заклятий, чтобы себя оградить от пагубного влияния здешней атмосферы...

— Так ты...?! – я резко к нему повернулся.

— Да нет, ты что?! – отмахнулся небрежно он – Мне что здесь, что там – все едино... Хотя, если подумать... – нахмурился — ...там, кажется, дышалось немного легче...

— Легче... – задумавшись ненадолго, осторожно спросил – Тогда почему ты здесь?Он, как-то странно сверкнув глазами, на мгновение покосился в сторону, а потом – обратно на меня:

— Жить в Аду можно только на тонкой границе весны. Поэтому существа, населяющие его, постоянно кочуют. Да и то на ней немного мест, где есть все условия для жизни. И за них идет постоянная борьба. Тот, кто не способен бороться – мертвец. Каждый день ты кого-то убиваешь, чтобы не убили тебя или кого-то из твоих близких, отбираешь кусок у другого, чтобы съесть самому или накормить своего еще неумелого детеныша... Это закон. Сначала спаси себя, а потом – тех, кто рядом с тобой. И неважно, какой ценой...

— Поэтому...?

— Нет. Я не восставал против таких порядков. Меня все устраивало. Гончие живут одной стаей, чтя законы, которые наказал исполнять Гарм, один из которых, первостепенный, «Даже под страхом небытия нельзя идти против сородича». Иначе... сам знаешь. Вот я на этом и прокололся...

— Ты...?

— Не напрямую, — вновь не дал мне закончить – К 520-ти годам я возглавлял небольшую группу. И тогда повел ее против клана вампиров... – заметив, как я вздрогнул, слегка усмехнулся – Нет, это другие... Хорошо владеющие магией и имеющие крылья. Те, что живут здесь, совсем другое дело... Об это их холодное каменное тело все зубы себе сломаешь... А у тех была горячая плоть... – понизил тон – Ведь Гончие, как помнишь, питаются живой плотью и кровью...Я звучно сглотнул – такое забудешь...

— В общем, я их повел... и всех потерял. Вернулся один. Мог вернуться кто угодно, хоть самый неопытный щенок – и ему бы и слова не сказали, а вот предводитель... Равно предательству. Меня судили и изгнали. Сюда, запечатав мою силу...

— Эти...? – коснулся одной из его повязок.

— Нет, — мотнул головой – Эти я наложил сам, позже, когда мне надоело каждый раз держать себя в руках, чтобы не устроить погрома посреди населенного пункта, да и чтобы не донимали другие одаренные... Вот это, — коснулся указательным пальцем иероглифа на щеке – С ней я не могу сплести магию сложнее среднего уровня силы. Снять ее, как и наложить, может только сам Гарм...Недолгая пауза.

— Повезло, что я спокойно могу питаться и обычной пищей... – прогнав со своего лица горечь, поглядел на меня внимательно – Ну, что еще хочешь знать?Мне не хотелось больше продолжать. Потому и спросил напоследок:

— Ты хочешь вернуться? – при этом готовясь принять с пониманием любой его ответ.

— Если бы это у меня спросили лет эдак 700 назад, то, возможно, я сказал бы «да», но вот сейчас... – закусив губу интригующе, вдруг улыбнулся – Неа, не особо. Здесь мне веселее. Тем более, что смысла нет хотеть обратно...Мои губы тоже не удержались от улыбки. И тут я заметил, что клюю носом. Неясыть, хмыкнув с пониманием, отодвинулся:

— Ложись. Тебе тоже надо бы отоспаться...Я пристроился вплотную, лицом к нему и, зевнув протяжно, снова спросил:

— И что будем делать потом?Он задумался, глядя в темный потолок:

— Неплохо было бы вернуться поскорее в штаб, но... Этот Хальзе... Кажется мне, что для скорейшего окончания войны нам надо от него избавиться. А то неровен час – и его охотники будут охотиться за одаренными уже по ту сторону границы... – и коротко глянул на меня – Но я могу пойти и один, если хо...Я перебил резко:

— Я с тобой – и точка... — пусть мне и не нравилась перспектива нового убийства.Тот не стал возражать и просто закрыл глаза. А у меня вырвалось легким, как ветер, шепотом, из самой глубины моей сущности:

— Я люблю тебя – и не оставлю, что бы ни случилось...

— Знаю, — отозвался так же тихо – Потому и умру вместе с тобой...