III. (2/2)

"Приятно вышло" — подумалось. И на душе стало легко, и щёки порозовели. Разумом на ответ он и не надеялся. Просто пошёл за желанием – напоследок.

На Бриллинга взглянул через силу. Он смотрел в пол и, кажется, не дышал. Где-то вдалеке витало ощущение, что уходить стоит поскорее.

— Всего хорошего, дорогой Иван Францевич! Не забудь о моём переводе, пожалуйста.

И вышел. И понял, что? он сейчас натворил и как по-страшному смело это было. Вот тут-то паника и нахлынула...V.

Встреча внезапная, как у Онегина с Татьяной. От такого невольного сравнения Эраста пробрал смешок. Строки "Я вас люблю, к чему лукавить?//Но я другому отдана" так точно описывали его нынешнего, нашедшего утешение и женатого на Лизе. Пусть и страшным образом неудачно.

Бриллинг, кажется, не очень был готов его увидеть. Странно всё это – шеф всегда представлялся тем человеком, которого очень сложно выбить из колеи. А тут какие-то действия глупого мальчишки не один раз оставляли его в полной растерянности. Хотя такой случай, наверное, и за пределами колеи редко когда встретишь.

В любом случае, это просто интересное замечание. Так объяснял себе эти мысли Фандорин. Ему, наверное, хотелось бы побеседовать с Иваном Францевичем вновь, но что ещё осталось? В последнюю их встречу он уже всё сказал.

Но Бриллинг сам подошёл. Правда, скривив перед этим очень сложную мину, что сделало его вид весьма потешным. Эраст улыбнулся. Бояться неловких разговоров он уже перестал.

— И... как ты справился? — Бриллинг заметно нервничал, выдавая себя с потрохами всеми возможными признаками. — Ведь тебе, вроде, в тот момент нелегко было. Да и после, я слышал, тоже...

— Тогда было иначе... — посмеялся Эраст Петрович немного печально. — Быть может, я уже и был д-достаточно серьёзным, но всё ещё ребенком. Уже осторожным после нескольких передряг, но всё ещё п-пылким, еле знающим меру. Я ещё думал иначе, чувствовал иначе, понимаете?

Т-тогда и к вам всё было по-другому.