ГЛАВА 5. (2/2)

— Да… — искренне ответил мальчик, обнимая любимого брата за шею. Просто находиться рядом с ним казалось тому невероятным счастьем, которое случается так редко и всегда так неожиданно. Он был так рад, что Сатаник начал чаще подниматься наверх и общаться со всеми. — Если ты не занят, мы можем поиграть! — мальчик с надеждой взглянул в глаза брата, и тот понял, что не сможет ему отказать.

— Только немного, — согласился мужчина, мирясь с неизбежным и опуская брата на ноги. Он прошёл следом за ним к игрушкам, наконец встречаясь взглядом с омегой, который одним своим выражением лица давал понять, что главный, кому тут пришлось смириться с неизбежным, — это он. Хотелось наконец остаться наедине с этим надоедливым гувернёром, чтобы выяснить, как он, чёрт возьми, смог догадаться, какую именно скульптуру хотел убрать мужчина? Язык чесался начать разговор, но при Фумусе это было невозможно, потому как риск того, что они снова сцепятся в словесной, а может быть даже матерной схватке, был слишком велик.

Прошло уже несколько часов, как он сидел тут, и всё это время он мучился ожиданием конца всего этого, но Фумус не уставал, а звук из прихожей, оповещающий о том, что кто-то пришёл, только ухудшил ситуацию.

— Сатаник? — удивлённо спросил Жорж, вошедший в гостиную для уже привычного приветствия своего сыночка и няни. Кто бы мог подумать, что он зайдёт и увидит, как его старший сын сидит на полу и играется с братом в конструктор?

— А, пап, — отозвался мужчина, следом вздыхая, когда глаза отца начали наполняться слезами.

— Сатаник, а я тоже буду альфой? — мальчик будто и не заметил странного поведения отца, так он был поглощён желанным общением с драгоценным братом.

— Конечно, — ответил художник, никак вслух не реагируя на действия отца. — И тоже вырасту таким высоким?

— Разумеется! — ответил Сатаник, ловя на себе восхищенный взгляд больших тёмных глаз. Цвет радужки был несколько темнее, чем у него и Жоржа, и, вероятно, это было связано с тем, что у его матери карие глаза.

Мальчик накинулся на альфу, обнимая его всей своей детской силой. Все присутствующие лишь снисходительно улыбнулись, мысленно соглашаясь с тем, каким милым ребёнком был Фумус. — Я убрал скульптуру женщины с книгой, — обратился художник к отцу, который опять раздевался прямо в гостиной.

— Я видел. Теперь там… — Лорд. — Да. Не то что бы Жоржу не нравится этот кот, просто сам факт того, что его сын тратит столько времени на искусство, совершенно не радовал его.

— Красивая фигура! — вмешался мальчик, поднимая преданные глаза на брата. — Как и все! Потому что их делал братик, —пояснил он следом, настолько обворожённый художником, что, сделай он что-то поистине омерзительное, он бы этого не заметил.

— Конечно, — согласился отец, пока растроганный альфа благодарно чмокал брата в лоб. Тот блаженно заулыбался и прикрыл глаза от удовольствия. — Что теперь будешь делать?

— Рисовать, — кратко ответил расслабившийся сын. Казалось, даже присутствие вечно раздражающего омеги не трогало его, так ему было комфортно здесь. Давно такого не было.

— И что же?

— Лорда. ?Да что за фетиш такой?, — говорил напряжённый взгляд Жоржа. — Он прекрасно позирует. — Я не сомневаюсь! — отец примостился рядом с омегой на диване, собираясь оставаться здесь так долго, как только можно, чтобы запомнить эту маленькую идиллию. Он спустился на пол через какое-то время, присоединяясь к игре сыновей, и даже Ивлис не удержался от колкой шутки о том, что теперь все три хозяина сидят у его ног. Всем было хорошо и спокойно, заканчивать день не хотелось, и они просидели там все вместе до самого вечера, наслаждаясь атмосферой умиротворения, пока не пришло время расходиться.