Stitcher 2. Каннибализм (Рей/Кайло Рен) (2/2)
Он?сидит, развалившись на?останках каменного пьедестала, словно бог, нашедший свой трон, и?в?руке его?— той, что еще цела?— мелькает алый отблеск керамбита, царапуче взвизгивающего при каждом движении.
От?другой?же остались одни лохмотья. Мясо и?тонкие шнуры кожи, взрезанной ловкими движениями, и?это явно его рук дело.
—?Я?так долго ждал тебя, что не?смог удержаться,?— Рен приветственно кивает ей?и?продолжает обсасывать отгрызенный палец, перемалывая кости зубами. То, что это было его собственной оболочкой всего несколько минут тому, его никак не?волнует. —?Хочешь? —?он?протягивает ей?палец, и?Рей видит, что тот съеден уже на?две трети. Такое не?восстановить, придется создавать новый.—?Нет,?— она качает головой и?быстро касается его груди.
Не?из-за пальца?же он?ее?позвал. Там дыра, достаточно большая, чтобы увидеть сердце?— покрытое черной дымной слизью, достаточно ядовитой, чтобы кончики пальцев закололо. Оно настоящее, его собственное, напоминает здоровенного жука, вцепившегося в?ребра. Мягко пружинит, когда она нажимает на?глянцевитую мембрану.
—?Эй! —?ничто, даже самая сильная боль, от?которой любой другой уже лежал?бы мертвым, не?могут помешать ему схватить ее?за?локоть и?встряхнуть как следует. Так, что буквы перед глазами теряют свой цвет. —?Поосторожнее, принцесса, это неприятно.От?лица он?тоже оставил одни ошметки?— правая половина лишена приличного пласта, от?скулы и?до?подбородка, и?окровавленная губа кривится в?жуткой усмешке, болезненно-исступленной.И?пока она копошится в?его груди, скользкими пальцами ощупывая края раны, чтобы вогнать туда хоть одну скобу, усевшись верхом на?его ногах словно шлюха, Рен что-то шепчет.
Может, ей, может, себе, она боится прислушиваться. Он?безумен, в?его словах полно гнили, отравляющей разум, так что проще быть инструментом, нитью и?иглой, глухой и?слепой.
И?реагирующей на?его прикосновения.
—?Я?все думал, почему?же они так отличаются от?остальных. Чем. Почему мне нравятся твои шкуры,?— его керамбит скоблит по?красной ткани, сдергивая верхние чешуйки, чтобы прорваться внутрь, в?тугие волокна, а?потом добраться до?кожи. Ранить ее. —?А?чужие нет. Они все одинаковые снаружи, их?срок службы пара дней, но?вот это... —?и?он?надавливает на рукоять, погружая глубже в алые слои. —?Он?вкусный. Готов поспорить, ты?что-то добавляешь туда.
Острый укол холодит кожу над лопаткой, и?ткань топорщится, шуршит, теряя защитные свойства. А?керамбит, его узкий загнутый кончик уже ходит во?рту, старательно облизанный, распробованный.
—?Ага, так я?и?думал,?— смеется Рен, и?сердце его клокочет в?такт, кое-как залатанное, закрепленное между ребер. —?Ты?и?есть тот секретный ингредиент. Отлично. Всегда мечтал попробовать главное блюдо. Давай, заканчивай уже, мне надоело ждать!
Он?дает ей?зашить дыру в?груди, а?потом с?легкостью поднимает на?руках, словно она не?весит ровным счетом ничего, и?алый плащ липнет к?его рукам, пытаясь хоть как-то защитить?ее.
Рен так и?держит ее?на?весу, под мышки, словно маленького ребенка, и?тянет носом запах. Там больше его собственного?— густого, кровавого, дымного, но?есть и?ее. Она пахнет. Гнилью.
—?В?следующий раз это будут твои пальцы, Рей. На?ногах, конечно,?— теперь, когда они лицом к?лицу, так близко, что его дыхание гладит ее?по?щеке, она может пересчитать все золотые пятна на?радужке. Живые, переливающиеся. —?Мне ведь действительно нравится твоя работа. Так что... больше не?опаздывай,?— он?ставит ее?на?ноги, и?все тело гудит от?боли.
А?медуза ползет по?обрубку его руки, лишенному пальцев. Усаживается поверх раны, раскрывая белесые щупальца, напоминая цветок. Сияющий, безукоризненно прекрасный. Ему плевать, где расти.—?И... спасибо.