Seelie Queen, Unseelie King (Лея/Люк, Лея/Хан Соло) (1/2)

—?По?чему?бы ни?тосковало сердце твое, не?стоит оно того, Лея,?— раздался позади нее мягкий, музыкальный голос, и?на?плечи, покрытые лишь серебристым плетением ночной накидки, легли прохладные руки.

В?зеркале позади Леи сиял нежный призрак женщины со?звездами в?волосах. Синее платье ее?вольно раскинулось по?каменным плитам словно пенное море, и?буйные кудри, точно такого?же цвета, как и?у?Леи, выбивались сквозь золоченую сетку. Была она красивее всех при Благом Дворе, даже бледная тень ее?могла затмить любую из?дев, даже саму новую Королеву.

—?Мама,?— радостно улыбнулась Лея. Нечасто посещал ее?призрак матери в?последние дни?— золото листьев усыпало лесные тропинки, морозные паутинки сковали озерную гладь, и?Благой Двор терял свою силу. Время шло к?Сауину?— правлению брата?ее, Люка, и?вместе с?землей готовились ко?сну светлые Сидхе.

Стихал понемногу звук свирелей и?лир, стал хрустально-холодным, звучал он?в?такт последним дождям. Маленькие птички в?золоченых клетках больше не?пели, не?кружились златокосые девы в?танце, восхваляя солнце.

Уходил Двор на?зиму в?другое, темное и?холодное царство. И?даже призраков не?минула эта участь. Поблекли их?тела, стали еле различимыми под янтарным светом живых светильников, что росли из?человеческих черепов. Прохладные пальцы стали совсем ледяными?— но?было то?лишь временно. С?приходом весны нальются краской их?лица, заблестят по-новому драгоценные уборы, прячущие под собой тонкую пряжу волос. Солнце питало?их, как ночь давала жизнь демонам, что окружали Люка.

Был среди тех, голодных до?тепла и?человеческой крови и?отец?их. Ушел он?на?сторону Тьмы еще при жизни, Королем Неблагого Двора был признан. И?даже увечье его?— отсеченная до?локтя рука, обугленная плоть, изуродовавшая половину лица его,?— не?возымели власти над ним. Был он?сильнейшим по?крови. Сила в?нем текла вольно, дикая, буйная, Темная. Перешла она по?наследству к?сыну.

А?дочери досталось тепло и?солнечная корона.

И?больше всего жалела Лея, что не?может она заговорить с?ним, как прежде. Хранителем Тьмы стал Энакин, ее?же Двор хранила Падме.

Умерла мать ее?при родах, ибо сказано было, может быть лишь одно дитя у?женщины Сидхе, не?люди они, плодоносящие каждый год словно спелые яблони.

Но?теперь, став призраком, приходила Падме Милостивая, чтобы расчесать ей?косы на?ночь.

—?Тоскую?я, мама,?— вздохнула Лея, и?печать горя вернулась на?ее?лицо. Не?могла она больше смотреть на?отражение свое в?зеркалах, пропало желание петь и?танцевать, блеск драгоценностей казался бессмысленным, янтарные ожерелья потемнели и?камнем повисли на?шее, и?не?от?осенних холодов это было.

Совсем не?из-за зимы, подступившей так близко, что Лея, казалось, слышала ее?мерную тяжелую поступь, так напоминавшую шаг отца.

—?Отчего?же, милая? —?разными по?Силе становились Сидхе после своей смерти, одни таяли в?воздухе словно туман, другие могли бродить по?земле, пугая простых людей, целую вечность. Мать ее?спокойно взялась за?гребень, точно был он?вырезан не?из?тяжелого ребра, а?легче перышка, и?начала расчесывать волну волос сверху донизу, нашептывая волшебные слова. —?Что случилось?

Холод ее?прозрачных пальцев пробежался по?лбу, уняв боль. Другую?же ее?прикосновения забрать с?собой были не?в?силах?— только?то, что причинено одним, он?же и?залечить может.

—?Это все Люк,?— мерно шуршал гребень из?кости, разделяя пряди, и?рассыпались они темной волной по?коленям. —?Он?не?любит меня.

—?Конечно?же любит,?— возразила Падме. —?Он?брат твой. Но?и?Король своего Двора. Не?может он?больше с?тобой все свое время проводить, в?забавах, танцах и?ночной охоте. Да?и?ты?больше не?дитя, твой народ любит тебя. И?не?за?красоту и?доброту. А?за?мудрость в?рассуждениях.

—?Что?ж не?сказать ему об?этом,?— нахмурилась Лея и?закусила губу. Болью снова обожгло сердце, а?к?горлу комок слез невыплаканных подступил. —?Что не?по?нраву ему больше наши игры. Что вольна я?найти себе другого спутника, руку ему подавать и?целовать в?губы, ежели захочется. Выбрала?бы я?такого, что не?уступил?бы ему в?силе и?красоте, лучшего из?Благого Двора. Но?нет, отказал он?мне в?этой милости. Зимнюю свадьбу играть повелел, невесту себе ищет среди Неблагих Сидхе. А?обо мне и?вовсе позабыл.

Вспомнила она разговор их?недавний. Будь она первой из?рожденных близнецов, ее?бы воля единственной стала, и?не?важно, что дева она, и?тогда Люк?бы испрашивал ее?дозволения взять жену себе.

—?Знает?он, что больно тебе будет. Страшится он?слез твоих, всего лишь мужчина?он, как и?отец твой когда-то,?— сколько ни?прошло столетий, воспоминания о?любви свежими были, словно цветы раскрывшиеся, налитые цветом и?запахом меда. —?Так боялся, что после приходил повиниться. В?ноги падал и?целовал кончики туфлей?он, рябиной священной клялся, что поступил как смертный последний, и?веришь, прощала я?его всегда,?— покачала головой Падме, и?заблестели звезды в?ее?волосах. —?Видела?я, что умирает он?внутри, сколько?бы ни?улыбался. Больно им, Лея, всегда?— ни?сталью, ни?ядом наш род не?взять, ранить их?сможет только любовь.

От?любви к?матери своей, схваченной смертными, изнасилованной, запытанной до?смерти, сожженной, потерял ее?отец руку.

Приходил он?ночью, вырезал целые селения, ни?стариков, ни?детей не?щадил. Знали они, на?что посягнули?— кровью омывали Сидхе свои руки, плоть человеческая лучшим угощением на?пиру их?была.

Не?смилостивился он?даже над братом своим молочным, подмененным в?колыбели. Выжгло серебро чужого клинка на?лице его борозды, забрало с?собой красоту, которой славился Король Неблагого Двора. И?руку до?локтя?— заменила ее?рябиновая ветка. Вросла она накрепко в?плоть, не?хуже прежней служила.

Темная ярость одолела отца и?не?вернулся он?в?назначенный срок к?жене своей. Умерла она, став призраком, что явиться мог только Благой Сидхе, и?не?встретиться им?снова теперь никогда было суждено.

Как солнце сменяло луну, так и?они обречены были бродить по?земле до?скончания веков, всегда рядом, но?порознь.

И?все?же чувствовала иногда присутствие отца Лея. Не?так любил он?ее?как Люка, потому что слишком уж?похожа она была на?мать свою, и?лицом, и?нравом. Но?следил за?нею из?Тьмы. И?во?снах иногда тягостных являлся смутной тенью, что охраняла ее?вернее цепной гончей, отгоняла дурные мысли.

—?Прости его, Лея,?— погладила ее?по?щеке Падме. —?Еще одумается?он, вот увидишь.

Ох?и?хотелось?бы этого?ей. В?мечтах только виделось Лее, как склоняется золотоволосая макушка у?ее?ног, как приникают к?ступне обнаженной, омытой летней росой, его губы. Как шепчут они, что не?быть им?никогда порознь.

Но?был он?не?только Королем Неблагих Сидхе, холодных, что зима, суровых нравом и?скупых на?ласку, но?и?братом?ей.

Не?только кровь родную осквернить смешением не?хотела Лея?— это у?людей кровь что вода, каплю отравы добавишь, и?тут?же смерть свою найдешь. Веками женились братья Сидхе на?сестрах своих, племянницах и?дочерях.

В?любовь они верили единственную, что до?смерти с?ними будет, да?и?после вернуться сможет?— духом-хранителем рода.

Единственная преграда между Сидхе стояла?— Благой Двор против Неблагого. И?теперь, глядя на?мать, тоскующую по?Энакину, понимала Лея, почему так.

—?Пустое все это,?— так крепко сжала Лея браслеты, что зазвенели они жалобно, и?один лопнул, осколками на?колени осыпавшись. —?Нет дела мне до?него больше. Хоть сотню невест себе берет, безродных или смертных.

Не?дело ей?тосковать по?брату родному.

Но?зашелестело что-то за?дверцами витыми, золочеными, шаги гулкие послышались, и?тут?же вскочила Лея на?ноги. Упал на?плиты гребень резной, расстроенно заохала позади Падме, была она уже у?выхода.

Остановилась лишь на?мгновение, воздуха в?грудь набрать, а?потом толкнула золоченые стебли, и?те?затрепетали словно живые.

Люк там стоял.

Руку протянул?— как и?у?отца?их, рябиновую,?— да?так и?застыл, не?зная, куда ему деваться.

—?Брат,?— радостно воскликнула Лея и?только потом увидела, что не?один он?был.

За?плечом его огненная тень плясала, Неблагого Двора охотница?— Мара. Ловкая она была, искусная в?войне, свирепая что медведица, и?не?каждый Сидхе мог с?нею в?охотничьем мастерстве поравняться.

—?Лея,?— не?потянулся он?к?ней, не?обнял, только голову склонил, как подобает перед Королевой Благого Двора, а?Мара так и?вовсе подбородок задрала. Словно уже на?огненные волосы?ее, увитые человеческими зубами, что украшениями, корону возложили. —?Хотел я...

Не?сразу в?янтарном свете увидела Лея, что лицо его краской залило, и?только потом, глянув на?себя, поняла, что вышла она в?прозрачной паутинке, да?с?волосами распущенными до?земли. Словно к?мужу любимому на?ложе любовное.

Закашлялся Люк, отвел взгляд и?голос его задрожал, делаясь то?громче, то?совсем на?шепот срываясь:—?Пришел я?сказать тебе, что отбываем мы?в?мой Дом завтра на?закате. Будь готова к?этому времени.

Не?попрощался он?даже, развернулся и?зашагал к?ступеням, что вели в?прочь от?ее?покоев, заросших пожухлой листвой, выбеленной морозами.

Вовек?бы Лея с?ним больше не?заговорила, но?вспомнила о?просьбе матери, выполнить которую могла лишь она одна.

—?Люк,?— позвала она его, умерив обиду, и?таким жалобным, несчастным ее?голос самой показался, что еще горше стало. Куда делась вся любовь его, сгорела за?огненными волосами другой девы? Рассыпалась в?прах, как и?привязанность отца, видевшего в?ней отражение любимой, погибшей по?его вине? В?чем она была виновата?

Даже глухой слепец понял?бы, что с?нею. Не?только Мара.

Не?повернулся?он, так и?застыл на?верхней ступени, и?профиль его нежно золотился на?свету, а?взгляд уставился в?камень.

—?Чего тебе, Лея? —?не?звал он?ее?Королевой, никогда. Не?звал и?сестренкой?— больше. Все Лея да?Лея, словно слов других не?было. Мертвым голос совсем стал, охрипшим, озябшим, потерянным.

—?Мама просила передать... Последняя сон-трава расцвела в?саду. Пусть приходит?он, взглянет. Она поймет.Когда потемнеют цветы, скрутятся улитками нежные лепестки, словно дохнуло на?них самой Тьмой. Не?скажут они ни?слова друг другу, не?увидят, не?услышат и?слова. Это все, что у?них осталось?— знаки.—?Я?скажу.

Не?стала она смотреть ему вслед, не?влюбленная?же, чтобы тенью за?ним бродить, думать о?нем беспрестанно. Да?и?готовиться надо, и?уже завтра к?ночи спать будет Лея не?в?золоченой кровати, под паутинными шелковыми покрывалами?— под землей тихо и?сыро, шкуры бросят под ноги, кожами выдубленными застелют новое ее?ложе.

Пусть себе идет.

Пусто и?одиноко было в?комнате ее?без призрака матери, только гребень расколовшийся на?полу лежал, матово поблескивал желтым костяным отливом.

Глянула на?себя в?зеркало Лея и?отвернулась тут?же?— белее снежного покрывала была она, хуже мертвеца, что на?каменное ложе восходит. Не?осмелилось солгать ей?отражение?ее, оставшееся наедине с?собой,?— влюблена она была. В?Короля Неблагого Двора, брата своего, что нашел себе другую.

Как ни?жалко ей?было гребня, стала она на?него пяткой со?всей силы, и?захрустела кость, рассыпалась по?каменным плитам. Осколок в?ступню сквозь кожаную туфельку вонзился, и?посыпались градом алые капли.

Больно было. Очень больно.

***Не?слышала Лея пения птиц?— последних отпустила на?волю, да?и?лица дев, что готовили покои ее?к?отъезду, укутывали коконами шелковыми золоченые стулья, столики, постель опустевшую, уборы летние прятали, выглядели печальными.

Не?любили Благие Ночной Двор. Был тот полной противоположностью золоченого летнего дворца, вознесшегося на?легких мостках над пропастью водной, поравнявшегося с?верхушками вековых дубов.

Вместо ажурного плетения арок, солнечных лучей, рассыпавшихся под ногами, сырые и?темные своды подземного королевства. Вместо спелых, напоенных соком плодов и?ягод, человеческое мясо, сладкое и?с?еле заметным привкусом крови.

Тихо перешептывались между собой девы Сидхе, укладывая с?собой уборы, что будет надевать Королева в?зимнюю свадьбу, и?все поглядывали на?Лею, пока той не?надоело.