Глава III (2/2)

Хироки даже не находится, что на это ответить, хмуро глядя, и готовый вот-вот разразиться потоком гневных слов, и Ю понимает, что нехорошо сейчас подливать масла в огонь, но сдержаться не может, тихо усмехнувшись куда-то в пышные желтые хризантемы.

Кабина приходит вниз, и Хироки первым выскакивает из нее, бросив злой взгляд на Юджи:- Уж кто бы говорил. У тебя руки тоже не в мозолях.

- О чем и речь.

- Что, прости?Камиджо медленно идет рядом с ними, и заметно, что мыслями он сейчас где-то очень далеко.

- Мне не в тягость моя работа и моя жизнь.

Жасмин впервые чувствует себя очень большой сволочью, но ничего не может с собой поделать. В эту минуту он окончательно убеждается, что Юджи Камиджо – тот еще мерзавец, и только притворяется милым и добрым. Но почему-то это открытие ни капли не разочаровывает, быть может, потому что Ю всегда знал – любить хороших мальчиков слишком скучно и это явно не для него.

В парке, больше похожем на сквер, всех остальных они находят очень быстро, и Жасмин даже издали замечает, как взвинчен Хизаки. Юки сидит на скамейке, а Теру ходит, задрав голову, видимо, пытаясь что-то разглядеть среди красно-желтой осенней листвы.- Слава богу! Ну и как вас понимать? Что за фокусы?Хизаки не церемонится, сразу же выговаривая все, что он думает, но Ю замечает, что Хи не просто злится – в его темных глазах мелькает какой-то странный страх. И в эту минуту главное договориться со своей совестью, которая уже и так вовсю орет, что он поступает очень скверно. Будто в детстве, когда делаешь что-то, заведомо зная, что кончится плохо, но делаешь все равно. Потому что этого хочется больше всего на свете.

Джука выглядит едва ли чем-то более довольным, чем Хизаки. Пнув носком ботинка какой-то камешек, он вынимает руки из карманов, подходя поближе.

- Я как раз шел к вам, Кайя сказал, что вы будете на смотровой площадке.- Мы и пошли его туда встречать.

Жасмин чуть прищуривается, пытаясь понять, какую игру ведет Камиджо. Но тот кажется совершенно спокойным, как всегда, и даже ложь ему дается мастерски, легко и свободно, если бы Ю не был с ним, он бы тоже сейчас поверил. Но вот почему молчит Хироки, Юичи искренне не понимает, на всякий случай с опаской глянув на бывшего и неожиданно для себя беря его за краешек пальто.

- Хи, извини, и вы, ребята, мы на минутку отойдем, - всё еще прижимая к себе пышный букет, Жасмин отводит Хироки в сторонку, подальше от компании. Здесь их слышать уже не должны, а Ю шестым чувством понимает, что ему пора взять ситуацию под личный контроль.

Они садятся на скамейку, и желтые хризантемы лежат теперь между ними, словно условный барьер. Хироки вертит в руках сигарету, но не решается закурить, ломая ее случайным нервным движением.

- Жасмин, что ж ты делаешь? – хрипло шепчет он и поднимает взгляд, но Ю такими вещами не проймешь. Он пожимает плечами и слабо улыбается, глядя куда-то вглубь парка.

- А что такого особенного я делаю? Ты ведь не захотел по-хорошему, а я предупреждал.- Так это из-за него все?- Нет. Не совсем. Это, скорее, из-за тебя.

- Ты меня разлюбил?Ю видит, как тяжело даются Джуке эти слова, и на миг вновь проклятая жалость твердит ему, что стоит соврать хоть что-то, продлить сладкий самообман к котором Хироки живет уже так долго.

Просто минутная слабость.

- Я никогда не говорил, что люблю тебя. По крайней мере по-настоящему.

- По-настоящему? А его, значит… по-настоящему?- Я не знаю. Но это уже касается только меня.

Затишье перед бурей зачастую страшнее самой бури, Ю это прекрасно знает. И хотя сейчас Джука с убийственным спокойствием сидит рядом, закинув ногу на ногу, в будущем этоне сулит ничего хорошего. Уж лучше, в самом деле, истерики, думает Жасмин, подавив тяжелый вздох.

- Невозможно заставить полюбить кого-то силой, Хиро, я ведь говорил тебе. И я тебе не врал. Когда мы были вместе, я искренне верил, что это любовь. Знаешь, как та, которая одна на всю жизнь, настоящая. Но это оказалось не так.

- А что, если моя любовь, одна, настоящая и на всю жизнь – ты? Как мне с этим жить?Юичи не хочется верить в то, что он бесчувственная скотина. Но сейчас почему-то и в самом деле ничего не чувствует, только жалость и какую-то странную доброту. С трудом выдавив из себя тень улыбки, он осторожно убирает Джуке за ухо прядку светлых волос, не прикасаясь к нему, и старается заглянуть в глаза.- Как жить? Так же, как и раньше. И прекрати говорить все это, я не верю, что это так.

- Но это так.

- Выпрошенная любовь – это не любовь. Это черт знает, что. А главное, мы оба будемзнать, и ты будешь себя обманывать. Так хочешь этого?

Хироки явно собирается сказать что-то еще, это было видно по его взгляду, но Ю не дает ему такой возможности, тихо кашлянув и сев ровнее, сложив руки на груди.- Давай больше не будем возвращаться к этому разговору.

- То есть, ты хочешь сказать, что будешь продолжать бегать за Камиджо? Зная, что он выбрал не тебя, а Хизаки? – Джука едва заметно усмехается, и Юичи с досадой понимает, что по-хорошему расстаться у них все-таки не получится.

- Это мое дело.Встав со скамейки, чуть одернув пальто, Жасмин медленно идет по дорожке к согруппникам, чувствуя на лице ласковые лучи осеннего солнца, и тяжелый взгляд Хироки в спину. Сейчас он готов поклясться, что так все не закончится, и впереди его ждет огромный скандал и мерзкие интриги. Слишком уж говорящий у Джуки был взгляд.

Достав из кармана тонкие перчатки из мягкой кожи, Ю торопливо натягивает их на озябшие руки, только теперь вспомнив про забытый на лавочке букет хризантем. Обернувшись, он видит, что Джука идет за ним, но на него не смотрит, изо всех сил стараясь держать лицо, а забытый букет ярким желтым пятном виднеется на скамейке вдалеке.

Камиджо сказал однажды, что по какой-то причине любит бывать в Нагое, и это едва ли не самый любимый его город. Почему так, Юичи так и не смог понять, но сейчас, глядя из окошка автобуса на знакомые центральные улицы, не может сдержать легкую улыбку. В конце концов, он уже так давно не был дома, именно здесь, не в доме родителей. Все-таки в Нагое сбылись его первые мечты, здесь он был счастлив как никогда, и несчастен тоже как никогда и нигде. Если Токио сразу же стал для Ю городом грез, то Нагоя – это что-то родное и земное, и даже хочется попросить остановить автобус и добраться до своей квартиры привычным маршрутом городского общественного транспорта.

- Ты, надо полагать, в гостиницу не поедешь? – спрашивает его Хизаки, повернувшись и сложив руки на спинке кресла.- Нет, зачем? Я даже вещи оставлю, они же мне без надобности. Хочется верить, что в моей квартире сейчас нет кого-нибудь из бесчисленных дружков моих братьев, которым негде переночевать.

Усмехнувшись, Хизаки изучает Ю таким долгим и внимательным взглядом, что тому кажется, - вот-вот Хи скажет роковые слова о нем самом и Юджи, и прямо в этом автобусе взорвется локальная атомная бомба.

- Ну, удачи тогда. Тебя отвезут. Что толку толкаться в автобусах?- Не поверишь, я как раз хочу потолкаться в автобусах, - отвечает Ю, про себя невольно выдохнув и поняв, что жить с нечистой совестью определенно напряжно, - И вообще, я бы всех к себе забрал, но сам понимаешь, если мы набьемся в одном комнату, да еще и с вещами…

- Ю-кун, ты такие глупости иногда говоришь, - тихо бормочет Хизаки, садясь обратно на свое место.

Жасмин прижимается лбом к стеклу, молча закрывая глаза. Хизаки, несомненно, не заслужил такого предательства, это нечестно и несправедливо. Но жизнь вообще несправедливая штука, в этом Ю убедился давно. Приоткрыв глаза и сев ровнее, он неожиданно ловит внимательный взгляд Камиджо, который сегодня сидит впереди, а сейчас зачем-то обернулся, то ли сказать что-то Хизаки, то ли Теру. Буквально на короткий миг, меньше секунды, их взгляды вновь встречаются, и Юичи чувствует, как шаткий пол автобуса уходит из-под ног. Словно у девчонки сопливой какой-то, это даже как-то мерзко по отношению к себе.

Вытащив телефон и повертев его пару секунд в руках, он быстро, чтобы не дать себе возможности передумать, набирает в сообщении свой домашний адрес, поражаясь до чего по памяти легко тот воспроизводится, и отправляет смс на номер Юджи, веря, что у того в данный момент стоит тихий режим, но сообщение это он прочитает раньше, чем придет время ложиться спать. Это неслыханная наглость, практически ва-банк, нельзя пылать так сильно, недолго и сгореть, думает Жасмин, чувствуя, что и в самом деле горит все тело, будто при высокой температуре. Быстро облизнув разом пересохшие губы, он расстегивает замок на кофте, стянув с головы капюшон, и неожиданно чувствует в кармане джинсов вибрацию только что пришедшей ответной смс. Мельком взглянув вперед, Ю нарочно медлит и не может сдержать улыбки, глядя как Камиджо, о чем-то разговаривая с Теру, попутно копается в своем телефоне.

На дисплее горит короткое, но очень четко определяющее "ОК".

Возвращение домой, быть может, впервые в жизни не приносит Юичи радости. Дорога от автобуса до собственной квартиры занимает не так много времени, но Жасмин не запоминает даже, оглядывался ли он по сторонам, отмечал ли какие-то изменения в родном городе. Потому что все его мысли заняты Камиджо и, как и следовало ожидать, сожалениями: за полчаса, что прошли с момента отправки смс-сообщения, Ю успел трижды проклясть себя за собственную глупую смелость и безрассудность.Квартира встречает его тишиной, почему-то уютной, а никак не одинокой. В оконные стекла льются последние осенние солнечные лучи – в это время года темнеет рано, и скоро комнату затопят серые сумерки, однако Жасмин уже сейчас знает, что свет включать не будет. В его покинутом доме относительно чисто, и Юичи понимает, что, должно быть, кто-то из родственников любезно присматривал за его квартирой, наведываясь сюда время от времени. И это очень кстати, потому что уборка – последнее, чем он хотел бы заняться в настоящий момент.Чувства в душе Ю до того противоречивые, что он сам поражается собственному поведению и состоянию. С одной стороны, по позвоночнику проходит горячая волна острого, запретного желания, когда на секунду Жасмин представляет, что ждет его этой ночью. С другой, он ощущает физическую тошноту от мысли, что вытворяет, предавая Хизаки и отдаваясь Камиджо. Выигравших в этой игре не будет, Ю знает об этом уже сейчас, ведь пострадают все.Первой жертвой его отношения к Юджи стал Джука, который уже почти заполучил его, почти завоевал, и упустил свое счастье в последний миг, когда все точки над "i" были расставлены. В дальнейшем будут серьезно задеты чувства Хизаки, который, кто знает, может, вообще впервые полюбил кого-то настолько сильно, что поступился с собственными принципами и отодвинул работу на второй план ради личной жизни. Несладко придется и Камиджо, который, как уже понял Жасмин, растеряется, делая непростой для него выбор. Снова на чаше весов окажется не только личное, но и работа, которая для Юджи не только любимое дело, но и что-то намного более ценное и важное, чем просто источник дохода.Однако особенно горько Юичи осознавать, что хуже всех придется ему самому, заварившему эту кашу Подсознательно Жасмин понимает, что испорченные отношения с друзьями – это еще не худшее, что его ждет. Самое страшное это зависимость, больше похожая на жажду, которую он чувствует уже сейчас. Еще немного, и он отдастся Юджи без остатка, будет принадлежать ему весь, с головы до ног, и не только телом. Может быть, ему хватит сил не выдать себя, и Камиджо не догадается, какой сокрушительный эффект он произвел своим появлением в жизни Юичи. Вот только это будет слабым утешением: быть независимым ни от кого и слыть независимым – вещи абсолютно разные, и Ю понимает это как никто иной.И все же, он прекрасно осознает, что сделанного не воротишь, отменить уже ничего нельзя. И даже не потому, что он будет выглядеть глупо, если отправит сейчас Камиджо еще одно сообщение с какими-то слабыми оправданиями, почему он забирает назад свое негласное приглашение. Даже если бы он мог все переиграть, всё вновь повторится при первом же удобном случае, и он снова найдет способ встретиться с Юджи наедине, потому что одержимая ненасытность, овладевшая им, сильнее его самого.Самым лучшим решением было бы сейчас перестать паниковать, сходить за продуктами, например, потому как в доме, хорошо, если кофе отыщется. А потом оставить Камиджо нервничать и гадать, как теперь выкручиваться между двумя своими увлечениями. Однако Ю кажется, что поступать адекватно и правильно он уже разучился.Сколько понадобится времени Камиджо, чтобы прийти к нему? Час? Полтора? Доехать до гостиницы, обустроиться и каким-то хитрым способом улизнуть из-под бдительного ока Хизаки. А ведь у него это может и не получиться, если обстоятельства сложатся так, что ехать Юджи будет не с руки, а предупреждать он посчитает лишним. В конце концов, даже договоренностью назвать сложно их краткую смс-переписку: адрес и ответ из двух букв. Всего-навсего.Все эти вопросы мучают Ю, и он, меряя комнату шагами, даже теряет счет времени. В реальность его возвращает острое, невыносимое, неизвестно откуда взявшееся желание курить, и он не сразу понимает, зачем решает отправиться на улицу. Должно быть, сами стены замкнутого пространства давят на него, а может, потому что мучительно страшно, почти тошно сидеть и ждать Камиджо, не зная, от чего внутренняя дрожь становиться все сильней: от предвкушения или от опасения, что тот не придет.Улица встречает пронизывающим холодом, Юичи неуверенно кутается в тонкий, ни черта не согревающий плащ. Осенью всегда так, едва скроется солнце, сырость пронизывает до костей, и в эту минуту Жасмин снова вспоминает Камиджо, который в любую погоду не застегивает пальто, ходит нараспашку, будто и не замечает, что лето давно прошло.Пальцы чуть подрагивают, когда он, отойдя немного в сторону и опустившись на сырую скамейку перед домом, подносит огонек зажигалки к кончику сигареты. Все это Ю очень не нравится, потому что подобного мандража он не может припомнить за собой со времен пубертатного возраста. Трусить настолько сильно, пока ничего не случилось даже, просто стыдно, и как успокоить себя, Юичи не знает.Маленький дворик у его дома тих и безлюден, даже уличный шум толком не слышен, но Жасмин не концентрирует внимание ни на чем, кроме огонька собственной сигареты в полумраке улицы. Фонари, теплым желтым светом разгоняющие сумрак, еще не горят, и оттого Ю кажется, что вокруг как-то особенно уныло.

Погрузившись в свои мысли, он упускает момент, когда рядом с его домом появляется Камиджо, и поднимает голову только тогда, когда тот успевает дойти до подъезда и нажать кнопки вызова нужной квартиры на домофоне.

В первое мгновение Ю кажется, что зрение обманывает его, а сам он выдает желаемое за действительное. За недолгое время ожидания он успел слишком сильно себя накрутить и подготовить к грандиозному провалу под названием "Юджи Камиджо наплевать, и он не придет", и потому даже не сразу верится в то, что его тайное, заветное желание исполнилось. И лишь когда осознание этого накрывает с головой, Юичи невольно улыбается, должно быть, слишком довольно.

Все сомнения и страхи дивным образом исчезают в один миг, словно и не было глупого волнения, подрагивающих рук, сожалений и мук совести из-за чувств Хизаки. Камиджо пришел, пришел к нему по первому зову, и, взглянув на часы, Жасмин понимает, что не прошло и полутора загаданных им часов. Юджи, должно быть, очень торопился, почти мчался сюда, к нему. Разве может быть что-то приятней?Домофон надрывается, но Ю не спешит, делает последнюю глубокую затяжку, отбрасывает в строну окурок, и лишь после этого вальяжно поднимается со скамейки. Даже на расстоянии он замечает, что Камиджо напряжен и издерган, словно опасаясь, что кто-то увидит, как настойчиво он ломится к своему будущему любовнику, а его никто не ждет. Жасмин подходит ближе, совсем неслышно – по крайней мере, Юджи не замечает его – и с необъяснимым наслаждением ловит себя на мысли, что еще чуть-чуть, и Камиджо со злости пнет дверь ногой.- Только дверь не бей. Она не виновата, - озвучивает он свои мысли, а Юджи резко оборачивается.Взгляд глаза в глаза длится несколько бесконечно долгих секунд. В этот раз Ю не испытывает острого желания отвернуться – наоборот, он тонет в этих глазах, необыкновенных, самых красивых, понимая, что от всей неловкости и смущения, которое совсем недавно были между ними, не осталось и следа. Ничего, кроме страсти и острого неконтролируемого желания, из-за которого невозможно ни думать, ни дышать, а все призывы сохранять благоразумие, и голос совести, требующий остановиться, пока не поздно – меркнут.На фоне все еще надрывается домофон, но ни один из них не думает о том, что его следует отключить, что громкая мелодия привлекает к ним излишнее внимание. Камиджо не спрашивает, почему Ю здесь, отчего не ждет его дома, между ними нет даже глупых и ненужным приветствий. А спустя секунду Жасмин первым делает решительный шаг вперед, собственнически обняв Юджи за шею, и вновь целует, бесконтрольно, сумасшедшее, только теперь жарче и горячее, чем в тот первый раз на смотровой площадке.Голова мгновенно начинает кружиться, словно они с Камиджо внезапно оказались на карусели. Мыслей не остается, лишних эмоций тоже, только желанные губы, кажущиеся сладкими поцелуи, запах его волос, и объятия, настолько крепкие, что дышать получается с трудом.Подъем на лифте и судорожная возня с ключом остаются в памяти Юичи в каком-то тумане. Кажется, связка упала на пол, а Камиджо еще нашел в себе силы ненадолго отстраниться, чтобы с размаху захлопнуть дверь, а потом снова с силой прижать Ю к себе. Такой необузданной, неконтролируемой страсти Жасмин не испытывал прежде никогда, и желание смешивается с почти детским удивлением: неужели так бывает? Все ощущения обостряются, как под наркотой, и кажется, что мир продолжает кружиться вокруг них.Жасмин прекрасно чувствует, насколько Камиджо возбужден, быть может, даже сильней, чем он сам. И почему-то кажется, что эта дрожь в его теле и не проходила с момента первого жадного поцелуя там, высоко над городом. Наверное, если бы тогда они были в чуть более интимной обстановке, первый поцелуй кончился бы крайне пошло и бесстыдно.

Сдавлено всхлипнув, уверенно взяв Камиджо за плечи и с силой толкнув к стене, Ю скорее на инстинктах понимает, что нужно делать, чего Юджи больше всего хочется. Резко отстранившись, коротко облизнув губы и глянув Камиджо в глаза, он медленно опускаетсяперед ним на колени, проводя руками по напряженным бедрам, задирает край кофты и впивается в его подрагивающий живот жадным поцелуем. Камиджо громко выдыхает, почти застонав, на миг растерянно опустив голову, хотя Ю еще не сделал ничего толком. Улыбнувшись, глядя снизу вверх, Жасмин знает, что сама мысль о том, что последует дальше, сейчас сводит Камиджо с ума.Ремень, как и молния в джинсах Юджи поддаются быстро, буквально за секунду, и Юичи резко спускает их на бедра, так убийственно бесстыдно, не задумываясь ни о чем, не желая тянуть. Никого прежде ему так не хотелось, ничье тело и душа не были настолько необходимы. И когда он, царапнув ногтями обнаженную уже кожу, прикасается губами к горячему твердеющему члену, дразняще проводя языком по головке, слабый стон Камиджо рождает в теле мелкую дрожь. Жасмин внезапно понимает, что это не он отдается Юджи, лаская так, что у того моментально сбивается дыхание. Это Камиджо принадлежит ему, что бы он сам ни думал по этому поводу. Что бы ни думал об этой связи каждый из них каких-то пару часов назад.Юджи судорожно выдыхает, откинув назад голову и почти больно приложившись затылком о стену, жмурясь и властно запуская пальцы в волосы Ю, резко сжимая пряди у корней. Но даже это кажется невероятно возбуждающим, и Жасмин ответно стонет, закрыв глаза и сильнее вцепившись в подрагивающие бедра, все глубже вбирая уже крепкий член в рот, не думая ни о чем, не понимая, не осознавая, что творит. Пожалуй, такого он, гордый и независимый, никогда себе не позволял, ни с кем. А сейчас непонятно, кто получает больше удовольствия от этой бесстыжей ласки.

Подняв руку вверх, запустив пальцы под постоянно сползающий вниз край кофты Юджи, Ю едва ощутимо царапает его кожу, гладит, нежно дразнит в контраст с быстрыми, жадными движениями губами и языком. Терпеть так слишком мучительно, и другой рукой Юичи поспешно старается расстегнуть свои штаны, ломая ногти о неподдающуюся застежку, почти сразу опуская руку себе между ног.

Им не хватает сил оторваться друг от друга хотя бы на пару секунд, чтобы дойти до комнаты и устроиться на диване. Все равно, где и как, лишь бы только быстрее. Нарочно остановившись, влажно выпустив член из губ и со стоном пройдясь языком по всей длине, Ю сдавлено вскрикивает, царапнув Камиджо по животу, когда тот, издав полный негодования стон, сильнее вцепляется в его волосы, дергая, словно наказывая за то, что его лишили удовольствия на самом пике. Перехватив его запястье и каким-то чудом вырвавшись, Ю с трудом поднимается на ноги, сдергивая с плеч Камиджо распахнутое пальто, проводя ладонью по животу под одеждой резко вниз, накрыв рукой пах и сжимая пальцы, не давая кончить.- Юи, я убью тебя, - стонет Камиджо прямо ему в губы, не удержавшись и сорвавшись на очередной поцелуй, и от жадно раскрытых губ и настойчиво скользящего языка Юичи потрясенно стонет, сжав пальцы сильнее, другой рукой крепко обхватив Юджи за шею.- Ну, попробуй, - издевательски выдыхает он, с трудом отстранившись, на ощупь скидывая свой тонкий плащ и шарф, через голову кое-как снимая едва расстегнутую у горла рубашку.

Едва слышно ругнувшись, что не может не вызвать у Ю улыбку, Камиджо тоже старается раздеться, но у него не очень-то получается, и в итоге одежда бесформенным комом падает где-то возле входной двери. Рывком подхватив Ю под талию, так, что тот тихо вскрикивает, Юджи заставляет его раздвинуть ноги и крепко обнять себя ими за пояс. Настолько охотно Жасмин не подчинялся еще никому, крепко, судорожно обхватив Камиджо руками за шею, позволяя отнести себя в комнату. И такого тоже не было еще никогда, ему вообще кажется теперь, что в его жизни не было ничего, пока не появилась эта сволочь.Резкий укус в шею был ожидаем, но Жасмин все равно громко вскрикивает, дугой выгнувшись в руках любовника, в следующее мгновение сбившись с дыхания, оказавшись на спине на диване. Камиджо так резко бросает его, что на миг Ю становится страшно, но этот страх только подстегивает и без того до предела напряженные нервы, усиливает желание. Юичи еще помнит, что в постели Юджи всегда ведет, но именно этого ему сейчас хочется, хочется почти боли и грубости от него, укусов и какой-то болезненной, патологической жестокости. Приподнявшись на локтях, он смотрит на Камиджо потемневшими глазами, медленно облизывая губы, слишком нескромно скользя взглядом по его фигуре. Ложась снова, плавным движением стягивая с себя штаны вместе с бельем, не забыв вытащить из кармана несколько презервативов, бросив рядом на диван, он убийственно пошло поглядывает на Юджи сквозь ресницы.

Если Камиджо и требовалось подогревать, то одного только этого было сверхдостаточно. С трудом опустив еле держащиеся на бедрах джинсы, торопливо сдернув с себя кофту, он склоняется, беря Ю под талию и укладывая на диван чуть дальше, коленом разводя его ноги, и проводит ладонями по обнаженному телу, но взглядом ласкает еще бесстыднее. Так, что Ю начинает дрожать, слабо мотнув головой и на ощупь беря одну из резинок, сам надрывая зубами упаковку. Есть в этом что-то страшно возбуждающее, Юичи отлично видит, как сильно Камиджо кусает губы, сколько сил уходит у него на то, чтобы не сорваться позорно еще в тот момент, когда Жасмин самолично заботится об их общем комфорте, раскатывая презерватив по его члену, нарочно посильнее проходясь ладонью.Перехватив запястья Ю и резко закинув ему руки над головой, сжав, Юджи склоняется сильнее, жадно целуя его в шею, кусая несколько раз словно нарочно в самом чувствительном месте, от чего Жасмин громко стонет, уже не думая о том, что в постели он вообще-то всегда сдержан и не позволяет себе такого поведения. Все это не важно, особенно когда губы Камиджо дарят такое неописуемое наслаждение, скользя по коже, касаясь твердых от возбуждения сосков. И снова становится больно, но эта боль странным образом превращается в наслаждение, тянущее где-то уже совсем внизу живота, и от этого хочется крепко сжать ноги, и скулить, умоляя Камиджо не мучить.

- Сволочь, да что ж ты делаешь… - шипит Ю, извиваясь и дергая руками, тяжело дыша, лишь бы только не сорваться и не начать шептать кучу разных глупостей. О том, например, что никто и никогда не ласкал его так, в самых, казалось бы, неожиданных местах. До одури хочется вцепиться Камиджо в волосы, чувствовать, как мягкие пряди приятно скользят между пальцев, а потом сжать и дернуть, лишь бы только это не кончалось.- Не нравится? – издевательски шепчет Юджи, оставляя яркий засос в ямочке между ключиц, вызывая новый стон, дыша все быстрее, все жарче опаляя дыханием кожу.

Ю хватает только на то, чтобы простонать что-то невнятно, прося одними губами еще, и выгибаться всем телом все сильнее. Но когда Камиджо, явно больше не в силах терпеть, резко берет его за талию, собираясь перевернуть на живот, Жасмин перехватывает его руки, сопротивляясь и больно вцепляясь ногтями в плечи, а потом ведя пальцами по шее, в итоге взяв лицо Юджи в ладони.- Нет. Не так… Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.Слова даются с трудом, в горле – колкий сухой ком. Разведя ноги, Ю сам укладывается максимально удобно, глядя Юджи прямо в глаза и не позволяя отвернуться или смотреть куда-то еще. И Камиджо с готовностью подчиняется, беря его ноги под колени, резко забрасывая их себе на плечи, придвигаясь вплотную и тяжело упираясь ладонями в диван. Ю крепко держит его, закусив губу и зашипев, но не отвернувшись, болезненно вскрикнув, когда Камиджо резко проникает в него – сразу так сильно и на всю длину. Это больно, так больно, но чертовски хорошо, до сумасшествия, и по позвоночнику тут же стреляют разряды наслаждения, а все тело накрывают горячие, быстро сменяющие друг друга волны.

На миг Юджи замирает, даже дыхание задержав, но почти сразу же начинает двигаться, сначала медленно, но постепенно все быстрее и быстрее, держа сильный ровный темп, который сводит с ума. Жасмин окончательно перестает себя контролировать, крепче обхватив Камиджо за шею, ближе притянув к себе, несмотря на резкие вспышки острой боли от такой позы, краем сознания понимая, что если Юджи хотел войти в него максимально глубоко – едва ли он мог выбрать лучшую позу. Только вот так, на спине, получается до дрожи, до боли, почти до слез в глазах, и вместе с тем Ю сейчас так хорошо, что хочется кричать. И он кричит в голос, когда и без того резкие толчки становятся еще быстрее, и член входит в него все глубже и сильнее, а от взгляда глаза в глаза в этот момент рождается почти неконтролируемая дрожь. Отстраненно Ю вдруг понимает, что во время секса люди действительно нереально красивы, а Камиджо – самый неземной, самый потрясающий, самый страстный и жестокий человек на свете. Его глаза в этот момент блестят так лихорадочно, что Ю не выдерживает, зажмуриваясь все-таки, рывком обхватив Юджи за шею и уткнувшись губами в его висок. Не сдерживая протяжных стонов, цепляется за его плечи, каким-то чудом еще он удерживает себя, растягивая эту сладкую извращенную пытку на подольше.Камиджо в какой-то момент резко прижимается к нему сильнее, так чувственно уткнувшись губами между шеей и плечом, что Юичи всхлипывает и со стоном выдает себя, хрипло шепча, скользя ладонью по его влажной спине:- Ну давай же, любимый, давай… Кончай…

Он чувствует, как по телу Юджи проходит волна мелкой дрожи от его слов, и за секунду до разрядки, тот поднимает все-таки голову, заглянув Ю в глаза. Выгнувшись всем телом и резко замерев, сорвавшись в оргазм, Камиджо не отводит взгляда, не закрывает глаза, и этого Жасмину хватает, чтобы кончить почти одновременно с ним, болезненно простонав. Сознание куда-то плывет, и реальным остается только Юджи, только его восхитительные глаза, ярко сверкающие в миг ослепительного удовольствия, которое они разделяют поровну на двоих.Несколько минут, следующих за потрясающим по своей силе оргазмом, будто выпадают из памяти. Ю испытывает ни с чем не сравнимую негу и даже какую-то удивительную нежность. Ничего подобного с ним не случалось прежде, никогда секс не казался таинством, чем-то большим, чемпростое, пускай и безумно приятное, удовлетворение потребности. Теперь же, испытывая нечто новое и совершенно необъяснимое, Жасмин некоторое время, не открывая глаз, прислушивается к своим ощущениям, к никак не прекращающейся внутренней дрожи, и переживает настоящую эйфорию.Дыхание Камиджо постепенно выравнивается – Юичи не смотрит на него, но чувствует, понимает это, и ловит себя на непреодолимом желании прижаться к любовнику всем телом, еще раз всей кожей почувствовать его жар, раствориться в эмоциях.Отстраненно он вдруг понимает, что в миг наивысшего блаженства назвав Камиджо "любимым", он сильно погорячился, а тот теперь неизвестно как расценит его слова. Но все это кажется Юичи незначительным: Камиджо может думать что угодно, считать, что все еще владеет ситуацией, однако Жасмин уже сейчас понимает, что теперь по собственному желанию Юджи так просто от него не уйти. По крайней мере, в это очень хочется верить.Чуть повернув голову, он приоткрывает глаза и встречается с внимательным взглядом Камиджо, который смотрит на него чуть настороженно. Но в глубине его зрачков Ю видится еще и тень необузданной страсти и острого желания. Невольно он улыбается при мысли, что сейчас, с ним, Юджи испытал такое неописуемое удовольствие, что забыть его сможет нескоро. Слабую улыбку Юичи Камиджо расценивает, как адресованную себе, и подается вперед, прижимаясь губами к его пунцовым губам в легком, нежном, ни к чему не обязывающем поцелуе – даже к ответным действиям. Потому Ю и не отвечает, продолжая блаженно улыбаться.Возможно, на этом томительное удовольствие и закончилось бы для них, но в эту секунду Ю внезапно пронизывает иглой острой боли неприятное предположение: быть может, с Хизаки Камиджо вел себя точно так же? Так же улыбался и смотрел этим своим сводящим с ума взглядом. А потом, когда страсть отступила, контрастно ласково и невесомо касался его губ?Думать об этом даже не горько, а просто противно, и невольно Жасмин вздрагивает, чуть отстраняясь. В глазах Камиджо застывает тень удивления, он приподнимается на локте, склоняясь над ним, словно желая что-то сказать. Только Юичи не хочет ничего слышать, в особенности абсурдные и такие банальные вопросы, вроде "Что не так?", и первым подается вперед, снова впиваясь в искусанные губы Камиджо, вкладывая в поцелуй не только страсть, но и злость, прикусывая почти до боли. Жасмин думает о том, что, безусловно, сейчас с ним что-то не так, потому что, как бы он не старался, но в его воображении, в этой постели, их не двое, а трое. Хизаки незримой тенью продолжает стоять между ним и Юджи, таким нужным и желанным, как никто другой в этой жизни. Хизаки, по неведомым причинам первым сумевший покорить чем-то Камиджо, не покидает мыслей Ю, даже когда Юджи отвечает на его агрессивный поцелуй и обнимает в ответ.Он вообще невероятно заводится вновь от одного грубого поцелуя, а Жасмин, не желая отдавать инициативу, заставляет Камиджолечь на спину, прижимается всем телом к нему, вдавливая в диван. И когда он разрывает поцелуй, приподнимаясь на выпрямленных руках,пристально всматриваясь, словно желая разглядеть что-то, или, может, прочитать мысли, то видит, что Юджи смотрит на него с нескрываемым восхищением. Поведение Ю приходится Камиджо по вкусу, хотя это и ненадолго – именно так, совсем чуть-чуть тот соглашается подчиняться, и уже от Юичи зависит все, что будет дальше.Понимание этого обрушивается на Жасмин волной нового неконтролируемого желания, он снова хочет, даже жаждет, будто и не было между ними несколько минут назад бесстыжего сумасшествия, будто они не трахались как ошалелые, царапая друг друга и делая больно. Словно только теперь он получает то, чего так долго и страстно желал.Однако теперь Юичи вовсе не собирается слепо покоряться своим инстинктам и во второй раз отдаться без остатка. Эту ночь Юджи должен запомнить надолго, да так, чтобы впредь сомнения не возникло, с кем ему было лучше всего, чтобы любое даже самое мимолетное сравнение было только в пользу Ю, сколько бы любовников у Камиджо не было в прошлом, и кто знает, сколько будет впредь.- Как ты хочешь? – шепчет Жасмин, опустив голову, невольно испытывая острое дежа вю, и даже сразу понимая, откуда оно. Но эти слова, сказанные Хироки, вот сейчас удивительно к месту. Обжигая горячим дыханием губы Камиджо, Ю улыбается, видя, как его глаза темнеют от этих откровенных слов.- Сверху.От возбуждения зрачки Юджи расширены, и в полумраке комнаты глазаего кажутся не привычно медово-карими, а почти черными. Ю буквально тонет в них, однако сдаваться без боя не собирается. Слабо, дразняще двинув бедрами, он задевает его член, даже не опавший особо после первого раза, и Камиджо судорожно выдыхает, тут же почти до боли впиваясь пальцами в плечи Юичи.Ответа на вопрос он или сам не знает, или не понимает, как правильно его сформулировать, потому что хочется всего и сразу. Но Ю ответ и не нужен, потому что чего бы ни пожелал Юджи, он планирует сделать все по-своему. Ю прекрасно знает, как выглядит со стороны, когда бесстыдно перекидывает одну ногу через бедра Камиджо, плавно садясь на него сверху. Опустив руку вниз, он обхватывает твердый ствол у основания, крепко сжав, направив его себе между ягодиц, и медленно осторожно опускается. Юджи смотрит заворожено, поверхностно дыша, а Жасмин специально, производя впечатление, размыкает пересохшие губы, проводя по ним кончиком языка, и запрокидывает голову назад, садясь на его член еще сильнее.Камиджо хрипло стонет в голос, напряженно вцепляясь Ю в бедра, и тот не уверен в этом миг, что сейчас заводит его больше: физические ощущения или визуальный образ. Сейчас Жасмин словно может читать мысли своего партнера, инаверняка, Юджи мечтает о том, чтобы в комнате горел свет, чтобы была возможность видетькаждый изгиб тела, судорожно закушенную губу, дрожащие ресницы. Но Ю знает, что так, как есть сейчас, даже лучше – спасительный полумрак позволяет воображению Камиджодорисовать все, что не могут рассмотреть глаза. И не к местувдруг вспоминается известное выражение о том, что любая самая прекрасная правда все равно не сравнится с загадкой."Тебе никогда меня не разгадать", - удовлетворенно думает он, и сам не понимает, произнес лисейчас эти слова вслух или они так и остались мыслями, потому что Камиджо неожиданно сглатывает комок в горле, и резко тянет его на себя, целуя вновь.Сейчас их близость совершенно не похожа на первый раз, несколько минут назад. Тогда была грубость и торопливость, почти жестокость. А теперь Ю нарочно двигается медленно и плавно, и целует предусмотрительно нежно, не позволяя Юджи перейти к более грубым и активным действиям, хотя Камиджо и не торопится перехватить инициативу, отдаваясь и доверяя ему, принимая правила новой игры. В какой-то момент он лишь опускает одну руку вниз по груди Ю, поглаживая дрожащий напряженный живот и ямочку пупка, подразнивая, а потом смыкает пальцы на истекающем члене,начав двигать крепко сжатой ладонью по стволу, большим пальцем лаская открытую головку. От этого Жасмин снова откидывает голову назад, слабо застонав, только теперь уже не картинно, не пытаясь произвести впечатление, а просто потому, что иначе не может, ему слишком хорошо. Его всего пронизывает одуряющее наслаждение, но на сей раз не острое, а томительное и тягучее, напоминающее приторно сладкую карамель, которая еще долго горитна кончике языка.Балансировать на грани можно бесконечно долго, но когда Камиджо сильнее сжимает пальцы, и его движения становятся все быстрее, по телу Юичи проходит слабая дрожь, он невольно сжимается, чувствуя как жарко пульсирует все внутри, и начинает двигать бедрами еще быстрее, еще резче. Слабый отголосок острой боли не способен помешать наслаждению, это даже наоборот придает ему особый пикантный привкус, и Жасмин даже не чувствует, а будто подсознательно понимает, что Камиджо накрывает второй оргазм. Он выгибается, скользнув одной рукой по талии Ю, и громко стонет, впервые настолько несдержанно, что это похоже на крик, и Ю резко открывает глаза, чтобы видеть как Юджи кончает, буквально приподнимаясь, в свой собственный миг наивысшего пика. Зрелище настолько завораживающее, сводящее с ума, а пальцы Камиджо так крепко сжимают его член, что Жасмин резко подается вперед, в ласкающую ладонь, чтобы через секунду крепко сжать его скользкие от пота бедра своими ногами, спуская ему в руку и на живот.Если первый раз для них обоих был безумием,лишающим сил и способности дышать и думать, то второй словно закрепляет достигнутое, но только пронзительнее, слаще. После первого оргазма на двоих Ю еще думал о том, что такую ночь его новый любовник не в праве забыть, теперь же он убежден в этом твердо и безоговорочно – забыть такое у Камиджо не получится.- Юи… - его чувственный бархатный шепот заставляет вздрогнуть, когда Жасмин опускается всем телом на него, обняв за плечи. Возможно, Юджи хочет сказать еще что-то, но нужных слов не находит. Но Ю достаточно и этого – собственного имени, произнесенного так ласково, как никто его не называет, этим сладким голосом на выдохе, с таким нескрываемым удовольствием, что хочется блаженно зажмуриться и прижаться крепче к горячему телу.Теперь ему совершенно неважно, как вечер сложится дальше, что будет ночью, уйдет ли Камиджо сейчас, или рискнет остаться до утра. Последнее слишком маловероятно, но Юичи, наверное, уже ничто не удивит. И как Камиджо будет в будущем выкручиваться тоже абсолютно не важно.

Он довольно утыкается лицом в плечо Юджи, с улыбкой думая о том, что теперь этот человек принадлежит ему и душой, и телом. А если Камиджо рискнет отрицать это, все равно его выдержки хватит ненадолго, это даже не нужно произносить вслух. О том, что будет потом, и как теперь быть с Джукой, с Хизаки, с их работой – Жасмин намеренно даже не задумывается. Для этого будет завтрашний день, а пока есть только спасительная тьма, медленное тяжелое дыхание в унисон, расслабленные объятия, и Камиджо. И сладостное послевкусие, когда даже малейшие движения так невыносимо трудны.Сколько проходит времени, они оба даже не берутся определить, сумерки сгущаются окончательно, и Юичи начинает задумываться о том, что, должно быть, Камиджо решил никуда не уходить. Это не укладывается в голове, и невольно Ю слабо приподнимает бедра, с тихим вздохом отстранившись и удобнее ложась рядом, перекинув руку через Юджи, некрепко обняв за талию.

- Сейчас ты скажешь, что такого у тебя никогда не было? – собственный голос звучит хрипло, Ю даже не сразу понимает, что действительно говорит это.

Пальцы Камиджо мягко перебирают его волосы, невыносимо нежно гладят, будто такая ласка – единственное, что он может себе позволить. А сердце его все еще колотится слишком быстро, Юичи чувствует это, лежа щекой на его груди.

- Нет, не скажу. Но ты очень удивил меня, Юи.Кончиками пальцев он мягко проводит по его скуле, Жасмин инстинктивно напрягается, невольно скребанув ногтями по обивке дивана, обняв Юджи за талию чуть крепче. И покорно поднимает голову, в темноте хорошо чувствуя, что Камиджо внимательно смотрит на него, а спустя пару мгновений, в сгустившейся темноте комнаты, видит и его взгляд. И по коже проходит еще одна горячая, приятная волна.

- Зачем ты делаешь это, Жасмин?"Жасмин" из уст Камиджо звучит невероятно возбуждающе и так роскошно, что Ю даже кажется – он именно за тем и выбрал себе это сценическое имя, только для того чтобы Юджи мог вот так называть его.

- Что я делаю? Ты делал все ровно то же самое, - улыбнувшись уголками губ, он слегка приподнимается на локтях, скользя кончиком пальца по губам любовника, медленно обводя их контур. Хотя до ужаса хочется забросить эти нелепые игры, прижаться к нему, и шептать, хрипло шептать, задыхаясь от страсти, что никогда и ни с кем такого не испытывал, что не отпустит, что Камиджо теперь весь, весь принадлежит ему.

Нельзя.

"Тебе никогда меня не разгадать", - бьется в висках одна и та же мысль, и Ю делает вид, что снисходительно позволяет Юджи обнимать себя, целовать в шею, и сам прогибает спину под его рукой только потому что любит, когда его гладят, как своенравную кошку.

Он знает, что спать этой ночью никто не будет. У них на двоих слишком мало времени, а Камиджо с каждой минутой все настойчивее ласкает его расслабленное тело, но еще немного, и возбуждение охватит его вновь. И снова будет безумие, жаркий шепот, громкие стоны и сладостные вскрики, бесстыдство, похоть, почти изысканный разврат, а до утра еще так невыносимо долго, кажется, утро уже не наступит никогда.