Глава II (2/2)

Наверное, в недалеком прошлом, когда у Джуки с Жасмином все было в порядке, когда его не грызли серьезные проблемы с личной жизнью – с самым главным, что у него есть, как он считал, - наверное, тогда эти слова обеспокоили бы его. Но сейчас, чуть запрокинув голову, Хироки всматривается в тонированные окна автобуса, не видя ничего за ними, но гадая, смотрит ли на него Ю, а голос Хизаки звучит словно фоном, достигает его слуха, но не находит никакого отклика.- Имей уважение, - роняет Хизаки, и только теперь Джука переводит на него взгляд, отмечая, что пауза несколько затянулась. – Имей к нам уважение. Что бы ни случилось, мы все-таки коллеги, мы работаем вместе, и твои личные проблемы или успехи не должны сказываться на остальных.От его спокойствия, которое явно дается ему с трудом, Джуку передергивает. Он всегда немного завидовал Хизаки из-за его умения держать себя в руках и проявлять дипломатические таланты там, где, как кажется, уже ничего нельзя спасти – сам Джука на такое никогда не был способен, взрываясь порой даже от незначительной мелочи, косого взгляда или неуместного высказывания. И сейчас снисходительность Хизаки, вкрадчивость его тона выводят из себя, мгновенно срывая рамки, лишая способности соображать.- О каких успехах ты сейчас говоришь? – усмехается он, и наверняка со стороны это выглядит некрасиво и неприятно. – О вчерашних успехах с твоим коллегой на горизонтальных поверхностях?- Джука… - Хизаки меняется в лице, растягивает слоги и поворачивает голову чуть в сторону, напоминая в этот миг рассерженного кота, но Хироки не дает ему договорить.- Или правило не трахаться с коллегами распространяется не на всех?Джуку несет. Он понимает, что сейчас, быть может, его слышит весь автобус, как коллеги, так и стаф, но в этот миг ему наплевать. Злость, обида, боль, скопившиеся в душе за все последнее время, находят выход. И на самом деле Хизаки ни в чем не виноват, он просто случайно попадает под удар.- Почему для некоторых недопустимы личные отношения на работе, а для других – вполне? Для Юджи Камиджо, например?- Хироки, замолчи немедленно.- Что, правда глаза колет, Хизаки-сама? – Джука зло фыркает, прекрасно слыша, как дрожит от еле сдерживаемой злости голос, но понимает, что уже поздно давать задний ход и извиняться за сказанное. Слово – не воробей.

- С какой стати ты мне мозги полощешь на тему моих отношений с Ю, а сам преспокойно проводишь время в объятиях Камиджо, о чем все – все, Хизаки, все! – прекрасно знают! Ты думаешь, я не помню все эти твои нравоучительные разговоры о том, что, мол, отношения в группе вредят самой группе? Получается, только мои отношения? И что, это мне тебе спасибо сказать нужно за то, что моя личная жизнь сейчас под угрозой только из-за того, что тебе не нравится смотреть, как кто-то счастлив, в то время как сам ты одинок?! Как вовремя появился Юджи, надо же, пригрел несчастную принцессу! Может быть, теперь, когда у тебя есть постоянный любовник, ты от меня отцепишься уже и позволишь жить своей жизнью?!..Хироки не сразу понимает, что переходит на крик, а дверь автобуса открыта настежь, и даже без особого желания все присутствующие прекрасно слышат каждое его слово. Он не сразу понимает, что Хизаки молчит, не глядя на него, и глаза его как-то очень зло блестят, а пальцы судорожно сжимаются на ручке двери, так сильно, что, кажется, вот-вот пойдет кровь.

- Замолчи. Ты не имеешь никакого права говорить это все, - тихо, с явным усилием говорит, наконец, он, по-прежнему не глядя на Джуку.- Я не имею. А ты имеешь указывать мне… нам с Ю, в какое время, как, и перед кем нам проявлять свои чувства?!- Речь вообще не об этом.

- Об этом, дорогой мой, как раз об этом! Кто как не ты виноват в том, что наши с Ю отношения на грани краха?! А сам в это время преспокойно трахаешься с Камиджо, который…Договорить Хироки не успевает. На пороге автобуса появляется сам виновник торжества, и взгляд у него такой, что Джука кожей чувствует – пора заткнуться. Заткнуться, и при возможности, наедине, искренне извиниться перед Хизаки, за все то, что он сейчас ему наговорил.

Камиджо совершенно спокойно выходит из автобуса, подходя к Хизаки, и ненавязчиво берет его за рукав пальто, глядя, однако, по-прежнему на Джуку.

- Хи, иди к ребятам, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Этот тихий, совершенно спокойный звучный голос, в котором звенит сталь, выводит Хироки из себя. Он с трудом сдерживается, чтобы не врезать Юджи прямо сейчас и при всех. Так, чтобы «принц» хоть раз в жизни потерял самообладание и сорвался. Невыносимо, совершенно невыносимо ощущать себя единственной настоящей проблемой, Джука не понимает вообще, как до этого дошло. Ведь, по сути, он всегда прекрасно относился к Хизаки, у него никогда не было желания его оскорблять, особенно таким чудовищным образом. И уж тем более кидать ему в лицо обвинения в проблемах собственной личной жизни. Джука отлично все это понимает. И мигом находит очередного виновного. Разумеется, если бы не Камиджо – проблемы бы не было вообще, ни сХизаки, ни с Юичи. И все было бы прекрасно.

Стиснув зубы, Хироки молча наблюдает, как Хизаки, в последний раз бросив на него взгляд как на полное ничтожество, все-таки уходит в автобус, оглушительно захлопнув за собой дверь. А Юджи остается стоять в паре шагов от него, Джуки, чуть сузив глаза и сунув руки в карманы плаща. Совершенно невольно Хироки вдруг с досадой понимает, что выглядит он сам сейчас, должно быть, на редкость жалко и паршиво. К тому же голова трещит просто издевательски. А Камиджо наоборот, несмотря на то, что пили все изначально одинаково, стоит перед ним отстраненный и, как всегда, идеальный.

Чертов ублюдок.

- Хироки, я не думал, что ты способен на такую низость.

Одной этой фразы достаточно, чтобы Джука ощутил, что в нем вновь поднимается ярость.- Да что ты? Ну, прости, что разочаровал. Только вот на правду обижаться глупо.

- Кому нужна была сейчас твоя правда? Кому ты сделал лучше? Ты действительно считаешь себя правым?Нравоучений от Камиджо Джука стерпеть просто не может, и если бы только он сейчас мог – развернулся бы и ушел, куда глаза глядят. И пошли они все к черту со своим туром.

- Хизаки просто попросил тебя не нажираться до такого состояния, пока все мы в одной связке, - как-то устало продолжает Камиджо, в упор глядя на Хироки. - А ты принялся обвинять во всех своих бедах его. Тебе не кажется, что это, по меньшей мере, глупо и по-детски? А что до наших с ним отношений…Совершенно невольно Джука вдруг чувствует мурашки по спине, и его бросает в липкий холодный пот. Он никогда не боялся Камиджо, это просто смешно, но сейчас, когда тот шагает к нему почти вплотную, и от него исходит такая сила, что хочется отступить – Хироки действительно ощущает беспокойство на грани с легкой паникой.

- Что до наших с ним отношений… Тебя это не касается, мальчик. Ясно?

Ответа от него, само собой, и не ждут. Камиджо отворачивается и спокойно прикуривает, медленно прислонившись спиной к двери автобуса. А из Хироки будто весь хмель вышел за эти короткие десять минут, и даже зачем-то выпитую рюмку виски хочется немедленно исторгнуть из себя, потому что она была явно лишней.

Бесцельно пиная асфальт под ногами, Джука угрюмо молчит, то и дело искоса поглядывая на Камиджо, который, кажется, полностью погружен в свои мысли. Внимательно рассматривая Юджи, Хироки неожиданно замечает слева на его шее след шикарного засоса, и тут же быстро отводит глаза. Камиджо, словно почуяв, одной рукой заматывает на шее шарф, скрывая пикантную метку, явно полученную от Хизаки, и переводит взгляд на Джуку.- Давай в автобус. Мы и так уже на час задержались, придется как-то перестраивать график. Это не дело.

- У нас все равно выступление только завтра…- Весь этот день пройдет в дороге. Я не хочу приехать поздно ночью. И никто не хочет. В автобус, Хироки.

Странно, но этому приказу Камиджо почему-то уже не хочется противиться и даже огрызаться в ответ. Силы и так на исходе, а Юджи еще и высосал то, что осталось с утра, как настоящий энергетический вампир.Хотя, на самом деле, дело, конечно, не в нем. Джука это прекрасно понимает, не говоря ни слова и под конвоем молчаливых взглядов заходя в автобус, занимая самое последнее место в конце салона, у окна. Хизаки на него даже не смотрит, лишь чуть напряженно выпрямляется, когда Камиджо садится рядом с ним и наклоняется, что-то тихо говоря ему на ухо. Микаге и Юки, тоже явно не в самой лучшей форме после вчерашнего, ни на кого не смотрят и, кажется, вообще собираются спать. Теру выглядит смущенным, и почему-то Джука уверен, что наушники в уши он сунул только что. Кайя – единственный, кто смотрит на Хироки, не скрывая сочувствия. А Жасмин… Жасмин сидит, слегка прижав кончики пальцев ко лбу, еле заметно хмурится, и от него волнами распространяется совершенно на всех злость и негодование. Шестым чувством Хироки ощущает, что эта злость вся целиком и полностью предназначена ему. А еще Юи за все утро не сказал ему ни единого слова. И, видимо, говорить не намерен.

Автобус наконец-то отъезжает от гостиницы, Джука откидывается спиной назад, бесцельно глядя в окно. Чувствует он себя откровенно паршиво, и не только потому что тошнота и головная боль не прибавляют желания жить, но из-за всего, что только что случилось. И хотя еще пять минут назад он был готов извиниться перед Хизаки за все, что наговорил ему, сейчас Хироки чувствует какое-то темное мстительное торжество. Просто потому что когда плохо, когда на душе кошки скребут, оторваться на ком-то в полной мере – тоже выход. И пускай Хизаки, конечно же, имеет право спать, с кем хочет, но он должен признать, что это право имеют и другие, в частности он, Хироки. И может быть, после сегодняшнего выяснения отношений у них с Ю что-то и наладится.

Джука думает так, глядя в окно, только бы не позволить себе свалиться в бездну отчаяния. Потому что, несмотря на все внутренние уговоры, он знает, что ничего уже не наладится. Ни с Юичи, ни с остальными.Следующие за неприятными событиями дни проходят для Джуки в какой-то пелене – его не покидает ощущение, что он спит и видит дурной сон. Вроде бы, ничего не изменилось, все как обычно, они путешествуют из города в город, выступают, общаются, иногда веселятся, ходят куда-то, но во всем происходящем чувствуется какая-то фальшь. Быть может, ему просто чудится, будто улыбки коллег стали искусственными, а добродушие – наигранным.Умом Джука понимает, что виной тому может быть скандал, который он устроил фактически у всех на глазах, после чего Хизаки общается с ним подчеркнуто холодно и отчужденно. Найти в себе силы извиниться Хироки так и не смог, убеждая и тем самым оправдывая себя, что за такое все равно не прощают. И хотя всех остальных он никак не задел, некрасивая сцена в душе каждого свидетеля могла оставить неприятный след.Однако отстраненность коллег и согруппников волнует Джуку меньше всего на фоне того, что с ним не желает общаться Ю. После ночного происшествия, когда Жасмин сперва раздразнил его, а потом грубо оттолкнул, он заговаривает с Хироки от силы пару раз, и то лишь по работе, в случаях, когда без этого никак не обойтись. Джука неоднократно пытается спровоцировать разговор или будто нечаянно оказаться с Юичи один на один, но постоянно терпит фиаско: невозможно понять, как Ю это удается, но он словно уходит от личной беседы. И со стороны даже не скажешь, что прилагает для этого какие-то усилия и нарочно избегает его. Джуке начинается казаться, что он сходит с ума, и на самом деле, обстоятельства складываются так сами собой, словно какие-то высшие силы против того, чтобы между ними наладился хотя бы худой мир.Не без некоторой зависти Хироки наблюдает за Камиджо и Хизаки. Почему-то когда между ними вот так спьяну закрутилась интрижка, он был уверен, что это разово и ненадолго. Не зря ведь Хизаки неоднократно повторял, что отношения и работа – вещи несовместимые, не с пустого же места он постоянно рассуждал об этом и упрекал Джуку. Вот тому сначала и казалось, что если что и выйдет из секундной вспышки страсти, то лишь случайный секс на одну ночь.Насколько же велико было удивление Хироки, когда он понял, что Хизаки не только не пытается забыть ту ночь, как глупую ошибку, не только не отказывается от произошедшего, а наоборот, особо даже не скрываясь от посторонних глаз, все больше времени проводит с Камиджо. Как-то по-особенному улыбается ему и даже не стесняется при посторонних иной раз прикоснуться к его руке, подсесть к нему чуть ближе положенного или вообще исчезнуть вдвоем с глаз долой минут на пятнадцать.Сторонний наблюдатель какие-либо особенности в таком поведении, конечно, и не заметил бы, но это не тот случай: Джука видит Хизаки и Камиджо целыми днями, с утра до вечера. Их связь, их близость кажется почти материальной, ощутимой, словно между ними натянуты тонкие прозрачные струны, и если протянуть руку, можно прикоснуться к ним и услышать мелодичный перезвон. От их союза даже сейчас, на начальном этапе, веет спокойствием и уютом, как будто они уже давно вместе, успели изучить друг друга, понять и принять такими, какие они есть. Никакой горячности, обжигающей страсти, эмоциональных всплесков и безумств. Но при этом почему-то ни на секунду не возникает сомнения в том, насколько все серьезно.Джука, глядя на эту идиллию, испытывает горечь и почему-то обиду. Его ничего не связывало с Хизаки, кроме работы и лишь подобия дружбы – по-настоящему близки они не были никогда. Но все же теперь его не покидает ощущение, что Юджи Камиджо, ворвавшийся в его жизнь, разрушивший все, поломавший, и умудрившийся при этом сделать это незаметно и бесшумно, теперь крадет последнее, что у него, Хироки, осталось – крадет его гитариста. И что бы ни говорил Хизаки, что бы он при этом ни думал на самом деле, Джука понимает, что уже всем ясно и очевидно – история Hizaki Grace Project подходит к своему логическому завершению. И если большая часть участников некогда достаточно успешного проекта делает смелый шаг вперед, бывший вокалист остается за бортом, забытый и теперь уже никому не нужный.И Хироки специально отказывается обращать внимание на мимолетные, но наполненные необъяснимым смыслом взгляды Жасмина, которые тот украдкой бросает на Камиджо. Хироки замечает это, видит неоднократно, потому что сам постоянно, с утра до ночи пожирает любовника глазами. И не хочет думать о том, что сам он – любовник уже бывший.- Зачем ты все это делаешь? – как-то негромко спрашивает его Кайя, подсев в автобусе.Джука специально устроился в самом конце в надежде никого не слышать, не видеть, и что к нему никто не станет приставать. Насчет последнего можно особо не беспокоиться, в последнее время никто не горит желанием с ним лишний раз общаться. Но он ошибается: всегда небезразличный, внимательный, да и вообще чересчур добродушный Кайя решает вызвать его на приватный разговор.- Что именно делаю, Кайя-кун? – не размыкая век, спрашивает Джука. – Сплю?- Ты прекрасно понимаешь, о чем я, - вздыхает Кайя, и по тому, как он устраивается в кресле рядом, Хироки понимает, что уходить тот не собирается, и все это надолго. – Зачем ты ведешь себя так вызывающе? Никто ведь из ребят перед тобой ни в чем не виноват, и такого отношения не заслужил.- Кайя, не сходи с ума, - от такого заявления Джука едва не дергается и теперь уже смотрит на него во все глаза. – Я веду себя нормально, как обычно…- В последнее время это и правда стало обычным и в пределах нормы для тебя, - серьезно глядит на него Кайя, чуть наклонив голову к плечу. – Хамить, огрызаться, смотреть волком… Да от одного взгляда на тебя даже приближаться не хочется.- И, тем не менее, ты здесь, - ухмыляется Джука, отмечая, что это совсем не те слова, которые следует сейчас произносить вслух, но ничего с собой не может поделать. Быть может, и правда стоит признать, что в чем-то его друг и коллега прав.- Хиро, послушай, - пропускает мимо ушей подкол Кайя и подается к нему чуть ближе, желая заглянуть в глаза. – Так нельзя. Быть рядом с Ю непросто, ты изначально знал об этом, когда у вас все только начиналось, не мог не знать. И теперь, когда начались трудности, это еще не повод наплевать на работу, на всех остальных, а самое главное – на себя.Если бы на месте Кайи был кто-то другой, Джука уже давно послал бы в матерных выражениях по известному адресу. Но глядя на Кайю, он понимает, что не может так поступить. Почему-то грубить Кайе – это все равно, что хамить ребенку или беззащитной женщине, хотя детского или женского в певце на самом деле совсем немного, куда меньше, чем может показаться на первый взгляд. Порой Джуке даже кажется, что из них всех Кайя самый адекватный, серьезный и здравомыслящий человек.- Я не могу иначе, - честно признается Джука после небольшой паузы, выдавая другу признание, которое до этого не мог сделать даже себе. – И без Ю тоже не смогу.Кайя молчит несколько секунд и все так же внимательно смотрит на него, а после осторожно спрашивает:- Почему без? Вы расстались?Хироки сам очень хочет знать ответ на этот вопрос, а еще не представляет, что сейчас отвечать Кайе, потому говорит, как есть:- Понятия не имею. Он со мной не разговаривает.- А когда разговаривал до этого?.. – голос у Кайи мягкий и какой-то певучий, даже когда он просто говорит, а не стоит на сцене.- А когда разговаривали, он сто раз успел повторить, что нам надо отдохнуть друг от друга. Перерыв сделать, - на последних словах Джука усмехается и смотрит в окно, на унылые осенние пейзажи, и думает о том, что ненавидит осень. Лирическое время, когда все заканчивается.И опять же, будь на месте Кайи кто-то другой, он вежливо сказал бы, что не стоит спешить ставить точку, что, быть может, это и правда перерыв, и все наладится и будет хорошо. Ведь действительно после небольшого отдыха некоторые пары воссоединяются. Но все это не о Хироки и Юичи, и понять этого не может лишь слепой.Понимает и Кайя, и не пытается обнадежить или соврать, не дает пустой совет держаться или быть сильным. Он только качает головой и вздыхает.- Я понял. Ты не соглашался, и тогда он ушел в одностороннем порядке, так сказать.- Вроде того, - кивает Хироки, хотя и больно до ужаса слышать это «ушел».- Очень жаль. Но ты справишься.- Хочется верить, - пожимает плечами Джука.Разговор можно считать исчерпанным, но прежде чем уйти, Кайя опускает руку на его плечо, улыбается и еле слышно шепчет:- Если будет нужна помощь, любая, я всегда к твоим услугам.Ответа друг не дожидается, встает и уходит на свое место, и Хироки вздыхает, вновь закрывает глаза, но чувствует, что хотя разговор с Кайей ничего не изменил и уж точно не улучшил, в груди все же стало немного теплее.Проходит не так много времени, перерыв между концертами совсем небольшой, но за эти несколько дней Камиджо и Хизаки сближаются настолько, что Хироки просто глазам своим не верит. И если бы не значительно охладившиеся отношения между ним и Хизаки, Джука уже давно спросил бы, уж не спятил ли тот. Он по себе прекрасно знает, что тяжело сдерживаться, когда появляется новая любовь и, в общем-то, ни разу не ханжа, но когда даже среди ребят пошли безобидные шуточки и замечания, Хироки понял, что ему ничего не кажется.

Должно быть, прежде в жизни Хизаки не было настолько ярких эмоциональных привязанностей, думает Джука, в очередной раз застукав Хи с Камиджо в пустой гримерке в неподходящий момент. Вообще-то, ничего особенного, поцелуй как поцелуй, но Хироки отлично помнит, что стоило Хизаки вот так увидеть их с Ю, и он, не стесняясь, заходил, нарочно громко хлопнув дверью, и выражением лица ясно давал понять, что они обнаглели. Почему-то эти воспоминания причиняют сильную боль, и Джука закуривает еще одну сигарету, хотя только что прикончил предыдущую и дал себе обещание до вечера не курить.

У них с Кайей пресс-конференция, а остальные свободны. Это не просто несправедливо, а чудовищно несправедливо, и Хироки, конечно, не упустил шанс устроить скандал, правда один на один с Хизаки, с какой стати и почему их с Кайей встречу с фанатами поставили именно на тот день, когда у них нет ни концертов, ни переездов.- Послушай… Хи, послушай, ну… ты же понимаешь, как мне нужен, черт побери, именно вот такой свободный день! Ю ведь будет со всеми, здесь, и мы могли бы…- Хиро, ты что, совсем сдурел? Мы работать поехали все вместе или филиал брачного агентства открыли, чтобы ты мог помириться с Юичи в удобное для тебя время?- Уж кто бы говорил. У вас с Камиджо точно брачное агентство…- Хироки, хватит. Еще одно слово обо мне и Камиджо, и на встречу с фанатами можешь не идти. И вообще возвращаться в Токио.

Хизаки тогда разозлился, и разозлился за дело, как чуть позже, уже успокоившись, понимает Джука. А еще он понимает, что конечно же, это не дело – требовать чего-то ради своего удобства и личных целей, только вот… Только вот в последнее время все словно нарочно складывается так, будто кто-то его проклял. Лежа которую ночь без сна, обдумывая все, что произошло, начиная с Хэллоуина, Хироки безрадостно думает, что сейчас за возможность наладить отношения с Юичи он пожертвовал бы даже собственной карьерой.

На ночь его селят вместе с Теру - во избежание очередной пьянки один на один ночью. Вообще Джука в последнее время ночует исключительно в двухместных номерах либо с Кайей, либо с Теру, либо с Микаге. Последнего, правда, частенько нет, но так даже хуже. Все-таки в одиночестве слишком тяжело думать, анализировать, где и в какой момент он оступился.От Теру в комнате толку ровно столько же, сколько от телевизора в углу. Он весь вечер сидит в наушниках и репетирует, разложив на своей кровати мини-пульт и кучу примочек, и это почти истеричное, резкое бренчание струн доводит Джуку до белого каления.

- Слушай, может, хватит? Мы и так выступаем почти каждый день, зачем ты еще ночью играешь?Он лежит на своей койке, заложив руки назад, и смотрит в белый гостиничный потолок. Не хочется совершенно ничего.

Теру виновато снимает наушники и отключает пульт, покосившись на Хироки.

- Извини… Камиджо вчера дал партитуры новой песни, я хотел разобрать…

Едва начав, Теру тут же замолкает, растерянно потерев лоб. Джука ему, конечно, не говорит ни слова, но, кажется, все уже в курсе, что он почему-то резко невзлюбил Юджи. «Почему-то». По сути, Хироки всем с удовольствием рассказал бы, почему, но ему слишком не хочется прослыть помимо скандалиста еще и параноиком.

- Он что, еще одну песню написал?- Ну, вроде того… Над ней работать много надо, но мелодия очень определяющая.Вот оно. Определяющая мелодия. Первая скрипка в оркестре. Лиричный полутон, выпадающий из созвучия. Джука закрывает глаза, размышляя о том, что ему не за что ненавидеть Юджи. И как бы он ни старался, как бы ни вытаскивал из себя что-то, он все равно всегда будет вторым. По крайней мере, здесь. С этими людьми.

- Ты не видел Ю? – спрашивает Джука, не открывая глаз, не видит, но чувствует, что Теру слегка напрягся. Пару минут он молчит, видимо, взвешивая варианты, а потом решает сказать.- Он на балконе, видел такой длинный, с выходом из общей комнаты отдыха?- Видел… А давно?- Ну… Когда я пошел сюда, он сказал, что хочет посидеть там один и подумать.

Посидеть и подумать. С каких это пор Жасмин пристрастился к посиделкам и раздумьям? Хироки резко садится на кровати, чуть мотнув болящей головой, и не может прогнать злые ревнивые мысли. Явно ни о чем Ю там не думает, а сидит и пасет Камиджо, когда тот пойдет в номер Хизаки. Или в свой, эти двое за последние дни совсем обалдели и шастают друг к другу уже даже не таясь.- Хиро.Теру окликает его тихо, и что-то в его голосе очень не нравится Джуке. Что-то, что можно определить как «жалость». А вот жалость ему точно не нужна.

- Что? – спрашивает он, прихватив сигареты и зажигалку, накинув на плечи куртку.- Если Ю действительно все еще там, не трогай его. Ты ведь сам делаешь только хуже.

Хироки еле сдерживается, чтобы не послать Теру подальше, и только недавний разговор с Кайей удерживает его от этого необдуманного шага. В конце концов, остальные-то ни в чем не виноваты. А Теру, может, и вовсе хочет как лучше. Джука знает, что он давно уже для Жасмина словно младший брат, и отношения у них теплые и почти родственные. И это тоже не позволяет Хироки огрызнуться в ответ и посоветовать не лезть не в свое дело.

- Я покурить схожу. Минут на десять, - тихо бормочет он, прежде чем выскользнуть за дверь.

Гостиницы в японских городах все одинаковые, если это отели средней руки, и именно в таких музыканты обычно останавливаются. Шиковать им смысла нет, хотя можно было бы. Но какое значение имеет стоимость номера, когда даже в относительно недорогой гостинице отличный сервис, вкусная еда и мягкая постель? А большего им и не надо.Вот и здесь – коридор типовой, не особо широкий, и двери самые обычные, вряд ли даже со звукоизоляцией. Общая комната отдыха в конце коридора, и там же, если верить Теру, выход на балкон. Как ни крути, но от номеров далековато, так что гипотезу, что Жасмин подкарауливает там Камиджо, Джука все же отметает. И даже как-то стыдно становится перед самим собой, потому что никому не нравится ощущать себя ревнивым кретином и терять остатки разума.В комнате никого нет, но он отчетливо видит знакомый силуэт на фоне ночного города, и останавливается, удивленный донельзя. Юичи курит. Хироки знает, что его любовник не жалует сигаретный дым, не так, конечно, как бедняжка Кайя, но тоже всякий раз кривится, когда Джука закуривает в помещении. И курит он сам очень редко, еще одна исключительно женская черта – курить, только когда плохо.

Почему-то Хироки не может заставить себя выйти сейчас на балкон и все-таки поговорить с Юичи, спросить, что с ним. Хотя больше всего на свете ему хочется обнять его, и чтобы тот, как раньше, откинул голову ему на плечо, и на лицо соскользнули прядки каштановых волос. Слабая улыбка в уголках так красиво очерченных губ, «все в порядке» - на выдохе, шепотом, и мягкий поцелуй, совершенно лишенный страсти. Так целуют друг друга только очень близкие люди. Джука пытается вспомнить, сколько раз он вот так целовал Ю, и приходит к выводу, что эти случаи можно пересчитать по пальцам.

Нет, он просто не может сейчас подойти и нарушить это хрупкое уединение. Все-таки стольким талантливым людям тяжело быть все время вместе, пять человек группы еще куда ни шло, но больше – уже колоссальное напряжение. И не только один Камиджо оказывается в такой ситуации вампиром.

Может быть, Жасмин действительно пришел сюда, чтобы отдохнуть ото всех. Хироки не хочется думать, но мысль сама упрямо закрадывается – ото всех, и особенно от него. Не обнаружив своего присутствия, он тихо разворачивается и уходит обратно, так и не покурив и пообещав самому себе буквально с завтрашнего дня приложить все усилия, чтобы вернуть к себе расположение – для начала ребят, а потом уже и Ю.

Верить в это – ровно пять или семь минут – слишком легко и приятно. Ровно до того момента, пока Хироки не берется за ручку двери в собственный номер, уже собираясь зайти, и вдруг видит направляющегося навстречу Камиджо. Тот идет, как ни странно, один и явно в хорошем настроении, хотя и видно, как он измотан.

Они не говорят друг другу ни слова, лишь обменявшись взглядами, и Джуке уже во второй раз чудится в темных глазах Юджи какой-то хищный блеск, а в уголках губ – странная улыбка. Не светлая и не приятная. Так улыбаются люди, когда достигают темной и давно желанной цели. Нарочно тормознув у двери, дождавшись, пока Камиджо пройдет дальше, Хироки следит за ним, невольно все крепче сжимая ручку. И чувствует, как сталь слишком сильно впивается в ладонь, когда понимает, что Камиджо не собирается ни к себе в номер, ни в номер к Хизаки. Он четко и целенаправленно идет в общую комнату отдыха, туда же, где сейчас находится Жасмин.Больно закусив губу, Хироки заходит в свой номер, сильнее положенного хлопнув дверью, и ложится, не раздеваясь, на кровать, тут же отвернувшись к стене. Сворачивается комком и никак не реагирует на просьбы Теру переодеться и лечь спать нормально, ведь завтра у него очередной тяжелый день. У него – тяжелый. А у всех остальных – отдых. И до чего гнусно осознавать, что у Камиджо в руках совершенно все карты, и он может играть, как ему вздумается, решая, какая карта предпочтительнее – червовая дама или дама треф.Утро врывается в сознание неожиданно и гадко. Настолько гадко, что Хироки близок к тому чтобы послать все к черту во главе с Хизаки, и действительно вернуться в Токио, как ему и грозили.

Если бы не Кайя, примчавшийся в их с Теру номер с утра пораньше и чуть ли не пинками выгнавший певца собираться, они бы точно опоздали.- Да иду я, иду… У нас еще час есть, ты не видишь? – зло бурчит Джука, приглаживая ладонями встрепанные после сна волосы.- Ты еще даже не умылся! А мне тебя красить! – Кайя очень недовольно смотрит на коллегу, не реагируя на смешки Теру. - Или ты в таком виде собираешься на встречу с фанатами идти?! Страшное чучело, похожее на гиббона с двумя фингалами, да ты там всех распугаешь!- Спасибо за красочное сравнение с утра пораньше, Кайя-сама…Хироки черной завистью завидует сейчас Теру, который неторопливо собирается на прогулку с группой, проверяет видеокамеру и вдевает ремень в драные джинсы. Хотел бы Джука тоже быть таким же свободным – и от любви и от всего на свете. Теру эта поездка в радость, несмотря на то, что он тоже пашет наравне со всеми и точно так же устает, да и к тому же, самый младший.

- Как там, на улице? – выходя из ванны и отдавая себя в руки Кайи, интересуется Хироки, помня свое вчерашнее решение налаживать общение с коллегами.

- На улице – красота. Прохладно и солнечно, я бы даже сказал, идеально для прогулк… Прости.

Теру смущенно обрывает сам себя на полуслове, продолжая собираться, потому что сосед по номеру одаривает его таким мрачным взглядом, что впору бы провалиться на месте.

- Мы, наверное, еще гулять будем, когда вы освободитесь. Присоединяйтесь к нам сразу, ладно?- «К вам», надо же, как мило, Теру-кун.- Хиро, ну чего ты…- Хватить брюзжать, Фуджимото! – недовольно обрывает их нескладный диалог Кайя, не больно, но обидно стукнув Джуку щеткой для волос по затылку. - Сиди спокойно, пока я из тебя человека делаю! И вообще, это в первый и последний раз, только потому, что ты проспал все на свете, и визажистка уже уехала по своим делам.- Ах, как жаль, что мы с ней разминулись, не знаю, как мне это пережить.Выполнять самому себе данное вчера обещание получается из рук вон плохо, и Хироки просто закрывает глаза, решив, что сегодня он явно не способен быть со всеми милым и дружелюбным. В конце концов, завтра у них полдня в дороге, вот там и успеет сполна построить из себя ту еще прелесть, а сегодня он не выспался и чувствует себя так, будто всю ночь непрерывно разгружал вагон с бревнами.Теру тихо уходит, прикрыв за собой дверь, Джука с ним даже не прощается, а глаза открывает, только когда Кайя берет его лицо в ладони, похлопав по щекам.

- Чего?..- Ни «чего», а послушай сюда. У нас два часа по регламенту, плюс час до и час после, на дорогу. Я поехать к ребятам не смогу, но Камиджо дал мне примерные ориентиры, где они будут гулять. Знаешь, где смотровая площадка?Хироки чуть кивает, глядя Кайе в глаза, и почему-то не понимая, что того заставляет сейчас ему помогать.

- Езжай сразу туда. Я думаю, Юичи будет гулять со всеми, он вчера говорил, что одному ему податься тут некуда, так что уж лучше побудет с остальными. Я очень надеюсь, что ты перестанешь быть дураком, и вы наконец-то помиритесь. Купи ему цветы.

- Жасмин признает только розы, и не меньше чем в количестве двадцати пяти штук… - вяло пытается пошутить Джука, не выдержав взгляд друга и едва заметно ему кивнув.- Знаешь, иногда и полевые ромашки оказываются куда ценнее, чем розы, у которых есть острые колючие шипы.

Может быть, Кайя и прав. Может быть, сегодня, наконец, этой глупой размолвке положен будет конец. Может быть, у Хироки еще остается один шанс на миллион как-то исправить ошибки, которые он успел наделать.

Пресс-конференция, она же свободная встреча с фанатами, проскальзывает как-то мимо его сознания, хотя Хироки давно не помнит у себя такого приподнятого настроения. Может быть, это предвкушение, а может, просто Кайя поселил в нем уверенность, что все будет хорошо. Как ни странно, но этой уверенности хватает, чтобы выглядеть для поклонников именно таким, каким они привыкли его видеть. Видеть и не догадываться даже, что на самом деле Хироки – такой же человек, и у него тоже в жизни бывает не все гладко. Даже более чем не все гладко.К концу второго часа, уже начав уставать и не зная, как заставить себя досидеть законное время, Джука предоставляет слово Кайе, и тот счастливо трещит до самого окончания встречи. Он, наверное, был бы не прочь пообщаться с фанатами еще, но стоило Джуке тихонько кашлянуть, намекая на время, как Кайя тут же понял, и с совсем непритворной грустью сообщил, что им с Джукой уже пора идти.Наверное, эта встреча была очень важной для карьеры Хироки, наверное, ему бы стоило отнестись более внимательно. И задержаться. И поискать взглядом в зале нужных людей. Их всегда видно, если знать, куда смотреть. Но он к этому совершенно равнодушен, и в мыслях уже давным-давно на старой смотровой площадке.Возможно, я делаю ошибку, думает он, нервно кусая уголок губы, глядя в окошко такси, безо всякого интереса рассматривая незнакомые улицы незнакомого города, то и дело поглядывая на часы. На коленях лежат пышные желтые хризантемы, прелестные осенние цветы, Хироки всегда их любил, иему очень хочется верить, что понравятся они и Юичи. Если только планы остальных не изменились, сейчас все как раз должны были приехать, куда сказал Кайя, или, точнее, сказал Камиджо, но Хироки предпочитает не думать об этом. В конце концов, сейчас он спокоен и уверен в себе, и понимает, что винил Юджи во всем совершенно зря. И совершенно зря испортил отношения с Хизаки. Нужно будет непременно извиниться вечером, и в идеале – перед обоими.…Выскочив из такси, отдав водителю деньги, даже не дожидаясь сдачи, Хироки чуть ли не бегом бросается к смотровой площадке, прижимая к себе цветы, и влетает в подъемную кабину на всех парах. Пожалуй, даже лучше будет, если он подождет всех там, хотя конечно, стоило бы позвонить, иузнать, что с планами. Слишком тяжело разочаровываться, а ожидание вообще смерти подобно, но за сегодняшний день Джука приучил себя не думать о плохом. В конце концов, даже если не удастся поговорить с Ю, он, по крайней мере, будет рядом, постарается поддерживать разговор со всеми, в конце концов, когда-то эти ребята и в самом деле были его хорошими друзьями. Когда-то совсем недавно, и за такой короткий срок ничего не могло измениться настолько фатально.

Ему кажется, что кабина еле ползет, так ужасающе медленно, он уже так высоко, но подниматься еще долго. Хотя даже пять минут сейчас кажутся Хироки вечностью.

На площадке гуляет ветер, как всегда, и, наверное, стоять сейчас у поручней и смотреть вниз на простирающийся у ног город очень здорово. Здесь совершенно никого нет, Хироки чувствует одновременно и досаду и радость, ровно до того момента, как понимает, что ошибся. Здесь помимо него находятся еще двое. И эти двое настолько сильно заняты друг другом, что совершенно не слышат звука пришедшей на высоту кабины и, кажется, даже не замечают, что теперь они не одни.Хироки почему-то кажется, что все это сон. Что не было еще сегодняшнего дня, и он мирно спит в своей постели и смотрит не слишком понятное и шокирующее сновидение. Пару минут еще он щурится на солнце, отказываясь верить в то, что видит, и готов обмануть сам себя, поверив в то, что Камиджо, которого совершенно невозможно спутать с кем-то, целует Хизаки. Что это действительно Хизаки, кто же еще это может быть. Но знакомый до мелочей силуэт, каштановые волосы, в которые так приятно уткнуться лицом, слишком родной жест скрещенных за шеей Камиджо рук – все это не оставляет и тени сомнений.Хироки чудится, что он падает с оглушительной высоты вниз, но ему не страшно. Пока летишь – страшно никогда не бывает. Страшно становится, когда упадешь. Он стоит, не шевелясь, опустив только руку с пышным букетом хризантем, и смотрит, как неистово страстно, жадно целует Камиджо его Ю. И Жасмин охотно ему отвечает, тоже настойчиво и безудержно, точно так, как уже давным-давно не целовал самого Хироки, и почему-то это даже больнее, чем сам факт измены.Он дарит другому те восхитительные поцелуи, что раньше принадлежали ему, и эту близость, запах духов – вот это по-настоящему больно.