Часть 6. Осознание. (2/2)
Толик говорил всё это нам, и смотрел на нас со смесью тревоги и надежды. Да мы тоже стали с Виталей замечать, что наш Глазастик всё больше напоминает заводного человечка, только вот что делать то, кто бы подсказал? Поговорить с ним конечно надо, и так затянули уже. Просто Витальке моему страшно. Он боится, что Серёжка его оттолкнет, как только узнает, что они родня, но лучше уже от нас, чем выплывет потом со стороны.- Да мы тоже заметили, но что делать? Психолога найти, но это ещё неизвестно, что лучше, такая отгороженность, или если его наизнанку вывернут. Да и информация сам понимаешь, не дай Бог просочится, тогда уже точно ему жизни не будет, репортеры вздохнуть не дадут, а у него учёба на носу.- И что делать?- Давай так, сначала мы с ним сами поговорим, Виталик правду скажет, а там посмотрим. Всё-таки он его семья на данный момент единственная, посмотрим на его реакцию, может если поймет, что кроме друзей у него есть ещё и родные ему люди ему полегче будет, а то он, ведь и впрямь сейчас один остался, ребята уехали, а Славка с Олегом, сейчас временно неадекватны , им не до чего.- Ну ладно, я тогда пойду, а то мне к отцу в гараж надо.Я вышел на улицу, осень скоро, хорошо-то как! Может у насполучится, как же хочется, что бы у Серёжки всё было хорошо!Сергей. Сижу на диване. Тупо пялюсь на кипу медицинских документов. Очень хочу быть тупым и не понимать ни-че-го. Не получается.
Паша с Виталиком сидят напротив и молчат. Когда они ко мне приехали такие серьёзные и сказали, что у них серьёзный разговор, я и представить себе не мог, что узнаю.
Мне плохо, очень плохо. Три года. Три чёртовых года я прожил в аду и из-за чего? Из-за того, что старый маразматик боялся потерять власть и деньги? Да что же это за семья такая, где отцы, так или иначе, продают своих детей? Мой, потворствуя алчной суке из-за денег, а его наплевал на его здоровье, что бы сохранить свой трон как можно дольше.
Господи, я так его ненавидел, а он был просто больным. Конечно, болезнь сделала из него мой собственный кошмар, но ведь этого могло вообще не быть!
Меня начало колотить, я и не заметил, что стал подвывать в голос. Просто не осознал, что скулеж, который слышится, произвожу я сам. Истерика никак не останавливается. Чьи-то руки притягивают меня к груди, гладят по спине и голове, кто-то что-то шепчет мне на ухо, и только теперь я вспоминаю, что я не один.
Просто обхватываю чьё-то тело руками, уже сам прижимаюсь к груди, мне всё равно кто это, просто необходимо на кого-то опереться.- Почему, - скулю я, — За что? За что так со мной, с ним? С нами?
Наконец приходят слезы, и я рыдаю, уткнувшись в грудь, кажется Виталику. Я просто плачу, и не могу остановиться, а меня всё гладят и гладят, шепчут что-то успокаивающее и покачивают как маленького.
Наконец слёзы кончились, я судорожно вздохнул, на меня навалилась кошмарная сонливость. Поняв, что сейчас вырублюсь, шепчу: "Не уходите, не хочу один".
Всё отрубился.Виталик.Сижу, прижимаю к себе Серёжку и боюсь пошевелиться. Бедный малыш, как же ему досталось. Паша пошёл в спальню приготовить для нашего Глазастика постель, да и нам надо, где-то расположиться недалеко от него, боюсь его оставлять, после такого выплеска эмоций.
Сережка слегка заворочался и так горько вздохнул во сне, у меня сердце защемило. Уткнулся носом ему в макушку и тихонечко покачиваюсь. Спи, маленький, спи, ты молодец, ты сильный, все можно пережить и преодолеть.
Вот и Пашенька появился, подошел, взял аккуратно у меня Сергея и пошёл в спальню. Мы его раздели, уложили в кровать, накрыли одеялом. Я увидел чуть сбоку на полу ещё одну постель, все-таки молодец у меня Пашка обо всём подумал нельзя сейчас оставлять Глазастика одного, мало ли.
Сережка вздрогнул во сне и перевернулся на живот. Черт не могу смотреть на его спину, это же ужас просто, как он только выжил.
И всё-таки он кричал о них обоих. Интересно у Гены есть надежда, или нет? Виктор сказал, что операция прошла успешно, но ему всё равно восстанавливаться долго. Ладно, об этом потом, а сейчас главное - это Глазастик. И мы будем рядом столько, сколько ему понадобится, будем поддерживать его, заботиться о нем, постараемся стать тем, чего у него давно не было.
Мы постараемся стать семьёй.