Часть 1. Уход. (2/2)
Расчетливая, алчная, наглая дрянь, моложе Дмитрия лет на восемь. Она загнала мужика под каблук быстро и навсегда. О, эта была амбициозна, и постепенно закрутила гайки так, что Серёжке в их доме места просто не осталось. Прознав про такое положение вещей семья и решила забрать мальчика. На Дмитрия махнул рукой даже его отец. Предложение поступило, и естественно, Сонечка постаралась выпихнуть пасынка из дому как можно быстрее. Вот так Серёжа и появился в этом доме.
Я и не замечал его поначалу, просто озаботился его образованием, распорядился насчёт комнаты и одежды. И все бы так и оставалось, если бы я не увидел как они с Виктором дурачатся в парке. Это был конец апреля. Я вышел прогуляться и увидел их, они просто дурачились, шуточно боролись, Сережка так звонко хохотал. Потом, очевидно что-то почувствовав, повернулся в мою сторону. Я увидел эти глазищи, в которых, кажется, весь мир отражается и пропал. С того дня я и понял, что это – только Мой мальчик.
Развив бурную деятельность, к июню я стал его полноправным опекуном. Хотя Соня и вырвала себе денежное пособие такого размера, что можно было бы посёлок содержать, я пошёл на все, лишь бы владеть моим мальчиком. В день его пятнадцатилетия ему объявили, что его опекун теперь я и семьи, Его семьи, у него больше нет. В тот же день я овладел его телом, даже не дав ему прийти в себя.
С этого дня для меня и началось самое счастливое, и самое ужасное время одновременно. Конечно я его сломал... У пятнадцатилетнего мальчишки не было шансов вырваться, хотя он и пытался. Я показывал ему записи того что с ним творил, объяснял что он в полной моей власти, угрожал психиатрической лечебницей, даже поместил его туда на неделю, после того, как он наглотался таблеток. Я не мог от него отказаться, и шёл на всё что бы он смирился с этим. Тогда и начались эти срывы в неконтролируемую ярость. В один из таких срывов я и поставил ему клеймо. Его крики до сих пор звучат у меня в ушах. После того как он опять смог ходить, он попытался вскрыть себе вены... Надо сказать что это ему почти удалось. Тогда я и заключил с ним соглашение, что если он не будет сопротивляться – я отпущу его в восемнадцать. И старался, честно старался сдерживать то, что вырывалось наружу, но получалось не всегда.
Всерьез я забил тревогу, когда понял что могу кончить просто от того, что я избиваю моего мальчика. Решив всё-таки понять что же со мной творится я отправился в Швейцарию, по чужим документам, в центр психиатрии. Там, после полного обследования, мне и поставили диагноз. Теперь требуется операция, исход которой непредсказуем, но без неё я деградирую очень быстро, тянуть нет никакого смысла. Лечение помогало на время, потом опять срыв, опять безумие. Серёженька, я ведь действительно очень его люблю. В первые три месяца мой мальчик был похож на тень самого себя, я перевёл его на домашнее обучение, сам уходил в дела с головой, и всё равно меня тянуло к нему как наркомана за дозой. Я завалил его подарками, его комната была теперь в моём личном крыле, каждый его шаг был под наблюдением видеокамер, и конечно в его комнате была полная звукоизоляция. Я следил за ним как параноик, его компьютер просматривался, разговоры с охраной и персоналом сведены к минимуму. Классная комната, в которой он общался с преподавателями, прослушивалась. Помню он даже не поверил, когда я велел выбрать ему университет. Да, мой мальчик прекрасно учился, а я, к тому времени полностью осознавая свою болезнь, и зная, что отпустить его всё-таки придется, хотел дать ему будущее. И он поступил, хотя в этом сомнений не было. Конечно и там он был под наблюдением и контролем, но всё-таки мой мальчик ожил. Ему нравилось учиться, нравилось бывать вне дома, глаза стали опять поблескивать.
Вчера, когда я пришёл к нему, у него в глазах был вопрос и скрытый страх. Он ничего так не хотел, как уйти отсюда. И я вспылил, швырнул ему его паспорт, потом пригласил охранников и отдал этот идиотский приказ. Я просто разозлился, ведь я уже два месяца назад всё организовал. Мой мальчик ни в чём нужды знать не будет! Я позаботился о финансовой стороне вопроса, при любом исходе операции. Потом я был со своим мальчиком, я старался, очень старался быть нежным, но... Всё равно сорвался! Правда не сильно.
Теперь мне предстоит операция, а потом, если будет какое-нибудь потом, я очень сильно постараюсь, что бы мой мальчик простил меня. Я хочу в это верить!Раздался стук в дверь, пришел Виктор с отчётом:– Входи. – сказал я, выныривая из воспоминаний.POV ТоликаМы подъезжаем к моему гаражу, Серый сидит позади меня в одной футболке, а меня всё не отпускает чувство какого-то злобного потрясения. Блин, спина у него... Что же ты пережил мой самый лучший друг?
Мы с ним с двух лет друг друга знаем. Один детсад, одна школа, одна парта. Когда его отец женился на этой твари, Софье Михайловне, то Сергей, можно сказать, прописался у нас. Мы весь день были вместе – он домой только ночевать уходил. Так было до восьмого класса, пока он не переехал к своему богатому родственнику. Его перевели в другую школу, и виделись мы только на каникулах и по выходным. А потом, ровно три года назад, я ждал его во дворе, чтобы вместе поехать на мотодром. Его папаша с мачехой приехали сами и заявили мне, что Серёжка уехал в Англию, в закрытую школу, и связи с ним нет и вообще, вряд ли он вернётся в страну. « Забудь о нем, теперь у него будет совсем другая жизнь, в ней, таким как ты, не место! » – злобно бросила мне Софья Михайловна. А физиономия у неё светилась каким-то злобным торжеством. Знал бы я тогда ЧТО это за школа такая, не знаю, что бы вытворил.
Я скучал по нему страшно, мне так его не хватало. Потом увлёкся мотоциклами, образовался свой круг приятелей. В пятнадцать душевные раны затягиваются довольно быстро. Время шло, семья Серёжкина переехала в более фешенебельный район – "Подальше от всей этой грязи", как выразилась Софья Михайловна. А в их квартире поселился её племянник, которого звать вроде бы Сашей, но иначе чем "Хорёк",мы с Серёгой его не называли.
А десять месяцев назад мне на сотовый пришла СМС-ка с какого-то неизвестного номера: « Универ иняз, туалет на третьем, никому не говори, не звони. Серый ». Я не поверил, ведь больше двух лет ни слуху ни духу, а тут шпионские игры какие-то. В универ пошёл только для того, чтобы вычислить шутника и начистить ему рожу. Пройти сквозь охрану было делом техники. И вот я, как дурак, торчу в туалете на третьем этаже и жду.
Я узнал его сразу, как только он зашел. Вот так мы и наладили контакт. Серегу пасли плотно, но нельзя учесть всего. Он выходил на связь через библиотечный компьютер, к которому такого примерного, библиотекарша допустила без всяких колебаний, еще бы ведь Трофимцев же!
Мы редко связывались, боясь, что нас вычислят и Серёгу опять запрут, но всё-таки контакт был. Я не лез к нему с расспросами, боясь задеть, он и так был как замороженный. Я же его помнил смешливым, озорным пацаном. Да, мы в своё время чудили... Эх, приятно вспомнить. Поэтому, отложив все вопросы на потом, я просто старался помочь моему другу, всем чем мог.
И сегодня, собрав свою компанию с мотодрома, я поехал за ним. Конечно, вид Серёги, топающего голышом по трассе, был убойный, я чуть с байка не слетел. А потом увидел его спину. Черт, горький ком стоит в горле до сих пор! Это кем же надо быть, что бы сотворить такое?! Хорошо что ребята молчат, все-таки классная у меня компания. Ладно, потом... Всё узнаю потом, а сейчас мы заходим в гараж, предки отдали его мне год назад. Теперь здесь мой собственный дом можно сказать, я здесь днюю и ночую. Серега сел на диван, возникла неловкая пауза.– Ну что вы как прибитые! – это Олег выступил. – У тебя сегодня днюха? – спросил он, обращаясь к Сергею. Тот только кивнул в ответ. Олег молча достал из кармана куртки плоскую фляжку с коньяком, она у него всегда при себе. - Толян, что замер? Тащи давай стаканы! Надо же человеку совершеннолетие обмыть или как? – я достал стаканы, Олег разлил коньяк,первому протянул Сережке. – Давай за взрослую жизнь! – и взглянув ему прямо в глаза добавил:
– С освобождением тебя пацан.POV СергеяЯ сидел на диване, потягивал коньяк, и меня потихоньку отпускало. Я ушёл оттуда, все-таки ушел! И пусть из личного имущества у меня только паспорт, я сижу в чужом гараже, и на мне только чужая футболка, я свободен. У меня есть пара идей, как достать немного денег, для начала. И вообще сейчас мне кажется, что я решу любую проблему, которая у меня появится. С Толиком надо будет поговорить серьезно, но кое-что я, наверно, не смогу рассказать даже ему. Потом, всё это будет потом, а сейчас – есть коньяк, есть компания незнакомых мне, но очевидно очень неплохих ребят, и вообще у меня сегодня первый нормальный день рождения за последние три года! И ещё, не знаю откуда, но у меня сложилось твёрдое убеждение, что всё, теперь будет хорошо.