Акт I. Глава 4: ?Ночь слёз? (2/2)
— Прости... Вырвавшись из оков собственных эмоций, девушка ослабила свою хватку, позволив закутанному в одеяла парню свободно дышать — однако отстраняться она не стала. Поток слёз начал постепенно уменьшаться, и в конечном итоге Мэй прекратила всхлипывать, утерев влагу со своего лица краем одеяла. Лишь сейчас Сакакибара позволил себе задуматься о произошедшем, и перебрать в своей голове всё то, что с ним произошло. Ещё совсем недавно ему казалось, что после той заботы, которой Мэй одарила его, она более не сможет ничем его удивить, однако на сей раз бывшая ?несуществующая? смогла превзойти саму себя.— Не нужно. Ты снова увидишь кошмар... Сквозь нахлынувшую на него полудрёму парень почувствовал, как тёплые ладони девушки касаются его порозовевших щёк, и как её пальцы поглаживают его по вспотевшей шее, унимая поднявшийся жар. Приоткрыв свои сонные глаза, Коичи вновь встретился со взглядом своей подруги, который в мгновение ока забрался в самые тёмные закоулки его души, заставив парня расслабиться в объятиях своей подруги, и отстраниться ото всех негативных мыслей, что окружили его искалеченный рассудок. Поддавшись этому чувству, он попытался было податься вперёд, чтобы приподняться с дивана и устроиться рядом с Мэй, однако одеяла сдерживали каждое его движение, вынуждая его продолжать лежать под девушкой, что продолжала поглаживать его своими ладонями.
— А хочешь, я тебя покормлю???? Неожиданное предложение Мэй на мгновение ввело Сакакибару в ступор.
Он точно услышал то, что услышал? Быть может, всё это - лишь очередной сон, который вот-вот превратится в кошмар, заставив его проснуться? А что, если она действительно...? ...Нет, это точно сон. Настоящая Мэй ни за что не проявила бы к нему такой заботы, не расплакалась бы при виде его нынешнего состояния, и уж точно никогда бы не предложила ему ничего подобного...???— Так хочешь, или нет? Ответом для Мэй стал лёгкий кивок со стороны Коичи, после которого та осторожно поднялась с дивана, и за считанные секунды скрылась в коридоре, оставив своего друга наедине с угасающим пламенем маленькой свечки. Теперь единственной его компанией в этом мрачном месте были поблёскивающие за окном молнии, а также многочисленная утварь в виде картин, декоративных тарелок и предметов домашнего обихода, расставленных в такой упорядоченности, что сам Сакакибара казался лишним на фоне этого порядка.
Откинув голову на подушку, Коичи почувствовал, как его сонные веки вновь начинают постепенно смыкаться. С каждой секундой он всё больше погружался в дрёму, однако прозвучавший в его голове голос девушки, предупреждающий его о последствиях этого сна, быстро выветрил сонливость из парня. Болезненно прикусив свою губу дабы отогнать нахлынувшее желание уснуть, Коичи, в попытках занять себя хоть чем-нибудь до возвращения Мэй, принялся рассматривать фоторамки, которыми был усеян небольшой участок дальней стены комнаты. Первой в его глаза бросилась объёмная фотография семьи Мисаки, на которой были изображены Мэй, Кирика, и некий незнакомый мужчина, который обнимал их обеих. Судя по всему, это был отец Мэй...— Это от Кирики. Сама я не умею готовить, поэтому приходится обходиться так. Опустив тарелку на комод, Мисаки поднялась со стула и направилась к вывешенным на стене фоторамкам, после чего сняла с неё несколько экземпляров, и возвратилась к Сакакибаре. Устроившись рядом с ним на диване, девушка прислонилась спиной к его вымокшей подушке и устроила тарелку на своих коленях, предварительно накрыв их тёплым пледом.Заметив, как переменилось настроение её друга после того, как она устроилась рядом с ним, Мэй придвинулась к нему ближе, почти коснувшись своим телом его предплечья.
— Конечно. Отыскав на тарелке небольшой кубик арбузной мякоти, девушка осторожно взяла его кончиками пальцев и быстро, дабы не намочить диван, положила его в рот Коичи. Издав едва слышный смешок от того, насколько забавным было это её движение, Сакакибара съел фрукт, попутно наблюдая за тем, как ладони Мэй тянутся к одной из принесённых ею фотографий. На небольшой карточке которой были изображены она, и некая похожая на неё девочка, которая, однако, обладала менее бледной кожей, и более светлым цветом волос, напоминающим каштановый. На лице этой девочки красовалась широкая улыбка, а сама она держала свою подругу в крепких объятиях, пока та, краснея, пыталась оттолкнуть её от себя.
— А это...— Да, верно. А у меня — фамилия.— Значит, если бы тебя не отдали Кирике...— Вижу, ты всё помнишь. Но знаешь, тебе с фамилией повезло не больше, чем нам с сестрой...— Почему?— Ты сам мне рассказал. Помнишь?— А, ты об этом... Говорил же, не люблю эту тему... Несколько лет назад, когда Сакакибара Коичи обучался в Токио, по всей Японии прогремело известие о зверском убийстве двух учеников начальной школы, один из которых был убит путём отсечения головы от тела. Убийцей оказался четырнадцатилетний мальчик по имени ?Сакакибара Сэйто?, который на тот момент также обучался в начальной школе, и был ровесником Коичи.
Как известно — любой, даже самый малейший повод поиздеваться над более слабым сверстником, может превратиться в самый настоящий праздник, если речь идёт о подростках. Здесь, однако, ситуация сложилась настолько патовая, что Сакакибаре пришлось терпеть издёвки и насмешки на протяжении всего оставшегося срока обучения в начальной школе.
В конечном итоге постоянный стресс негативно сказался на его здоровье, и у Коичи произошёл первый, но далеко не последний в его жизни пневмоторакс. В левом лёгком образовался разрыв, через который выходил весь вдыхаемый им воздух, нарушая давление внутри тела Сакакибары, что приводило к сильному недомоганию. К моменту, когда Коичи решился рассказать своим родителям об этой боли, его лёгкое уже начало походить на сморщенный воздушный шарик, из-за чего спасение в Токийской больнице стало для него самым настоящим чудом.
Возможно, эта близость к смерти отчасти сыграла свою роль в Сакакибары отношениях с Мэй, которой также довелось перенести тяжёлую операцию, когда ей было четыре года. Операцию по удалению опухоли, из-за которой она лишилась своего левого глаза.— Нет... ты так странно смотрел...— Задумался. Мне ведь и правда не повезло с тем случаем. В начале своего обучения в ?Северной Ёми?, Коичи очень боялся повторения этой истории, а потому его сердце сжималось всякий раз, когда Тешигавара, Томохико и другие одноклассники обращались к нему по фамилии. Тем не менее, никто из них не пытался над ним подшутить, а единственной, кто за всё это время вспомнил о существовании убийцы с аналогичной фамилией, стала Мисаки Мэй, которой не были свойственны насмешки и издевательства над другими. Впрочем, забота о ком-либо также не была свойственна этой девушке, что побудило Сакакибару погрузиться в раздумья о причинах её поведения. Никогда ему ещё не приходилось видеть слёзы на её лице, а из эмоций внутри её души практически всегда царило безразличие ко всему, что её окружало... ...Ко всему, кроме него. Она подобрала его, отнесла в свой дом, устроила на ночлег и позаботилась о нём сильнее, чем кто-либо ещё...— Мэй...— Я ничего не сделала. Всего-то уложила тебя спать, и немного покормила.— Ты так говоришь, будто это ничего не значит...— Тогда, в гостинице... ты был единственным, кто пытался мне помочь. Кто не хотел моей смерти...— Мэй, не говори так...— Я не говорила тебе этого раньше, но... я очень рада, что встретила тебя... Мягкая, холодная ладонь Мэй неуверенно прижалась к предплечью парня, будто-бы в попытке обнять его, однако этого так и не произошло. Чувствуя, как тонкие пальцы крепко сжимают его руку, Сакакибара попытался накрыть её ладонь своей, однако вновь столкнулся с преградой в виде одеял.
— А... что ты...? Мгновение превратилось в вечность.
Стоило Сакакибаре прикоснуться к белоснежной шее своей подруги, ощутить своими губами весь её опаляющий жар, как время вокруг него остановилось. Единственным, что он слышал в перерывах между раскатами грома, было тяжёлое дыхание Мисаки, которое та тщетно пыталась заглушить. Её грудь вздымалась от каждого нового вздоха, а на бледном лице всё сильнее и сильнее прояснялся алый румянец...— ?Этого?? Ты ведь не...— Я и сам пока не уверен. Знаю лишь то, что для меня ты гораздо больше, чем просто подруга.— О, Коичи... В следующую секунду Сакакибара почувствовал, как миниатюрные ладони девушки обвиваются вокруг его тела в крепких объятиях, прижимаясь к нему сквозь множество одеял. Вся тревога и волнение покинули разум парня в тот момент, когда он ощутил, как тепло его подруги медленно обволакивает его истощённое тело, расслабляя и успокаивая его.
Отдавшись в руки Мэй, Коичи прикрыл глаза и прижался лицом к её укутанному в плед плечу, после чего, не выдержав нахлынувших на него эмоций, выпустил из своих глаз слёзы, которые оросили собой тонкую ткань одеяния девушки. Отставив фоторамки и тарелку в сторону, она приблизилась к своему другу и прижалась к нему всем своим девичьим телом, зарывшись пальцами в его густые каштановые волосы. В следующее мгновение она одарила его мягким, влажным поцелуем, прижавшись своими губами к его нежной шее...— М-мэй...— Ни до, ни после того, как Мисаки перестала сжимать своего друга в крепких объятиях, между ними не проскочило ни единого слова. Лёжа рядом с Сакакибарой и прижимаясь к нему, девушка мирно посапывала, уткнувшись своим лицом в его плечо. Одаряя друг друга теплом своих тел, бывшие несуществующие класса 3-3 спали в обнимку друг с другом, а на их лицах красовались множественные следы от слёз счастья. Наконец, они нашли друг в друге то, чего желали больше всего на свете — желания эти, как ни странно, вели к одному и тому же. К человеку, который мог бы разделить их боль, и понять их так же хорошо, как и они сами...