Акт I. Глава 3: ?Мягкий покров? (1/1)
В один миг всё стихло.
Больше не было слышно ни шума проливного дождя, ни треска опалённой древесины, а предсмертные крики запертых в огненной геенне учеников класса 3-3 ?Северной Ёми? больше не отзывались грустью в сердце Сакакибары. Всё, что простиралось перед ним мгновение назад, затерялось в пелене непроглядной темноты, которая накрыла его после того, как Томохико вонзил нож в его сердце. Озлобленный, желчный шёпот синеволосого старосты стал последним, что услышал бывший несуществующий перед тем, как полностью провалиться во мрак.
Единственным, что сейчас отвлекало его от мыслей о пришедшей кончине, была невообразимо сильная головная боль, что буравила черепную коробку Сакакибары, а также его судорожное дыхание, наполняющее лёгкие пыльным воздухом, аромат которого вовсе не отдавал сыростью проливного дождя. Сделав неудачную попытку пошевелиться, Сакакибара ощутил, как к его предплечью прижалось нечто мягкое и бархатное, отдалённо напоминающее по своей структуре пушистый плед. ...Ощутил? Почему он вообще всё ещё способен что-то чувствовать? Применив остаток своей силы воли, Коичи заставил себя приоткрыть сонные глаза, после чего перед его затуманенным взором вновь предстало ?ничто?. Сакакибару окружала пелена непроглядной пустоты, в которой тот не мог рассмотреть абсолютно ничего, сколько ни всматривался в неё. Попытавшись прикоснуться ладонью к своему лицу и ущипнуть себя, он не смог поднять руку, и та упёрлась в некую невидимую преграду.
Опустив взгляд, дабы попытаться рассмотреть своё тело, несуществующий обнаружил себя лежащим на диване, и скованным одеялами. Его ноги, торс и руки плотно прилегали друг к другу, и были обёрнуты в мягкую ткань тёмного цвета, которая и была той невидимой преградой, что не позволяла Сакакибаре двигаться. Осознав своё положение, Коичи быстро впал в панику. Где он? Почему он в таком состоянии? Почему его голова раскалывается на части? Неужели он всё-таки оказался в аду?... В попытках вырваться из своих оков, Коичи неожиданно уловил в тёмной пелене тихий звук приглушённого топота, который становился громче с каждым новым стуком. Повинуясь инстинкту самосохранения, Сакакибара попытался отползти подальше от источника этого шума, однако в результате данной попытки он упёрся в некую мягкую преграду, которая помешала ему осуществить задуманное. Ещё мгновение - и перед ним возник яркий оранжевый огонёк, который, следуя за звуком топота, приближался всё ближе и ближе к Сакакибаре, освещая пространство вокруг себя тусклым свечением. Так, когда этот огонёк оказался в нескольких метрах от Коичи, тот обнаружил себя в некоем подобии жилой комнаты, заваленной разнообразной мебелью и сувенирами. Потрясённый таким поворотом событий, он принялся судорожно перебирать в своей голове последние воспоминания, дабы понять, каким образом это произошло. Выход из дома, прогулка по парку, пробежка по городу и падение на асфальт посреди проливного дождя... ни единого намёка на то, почему он оказался здесь...— Сакакибара-кун... Знакомый девичий голос, раздавшийся со стороны сияющего огонька, заставил Сакакибару на мгновение покинуть омут собственных мыслей, и обернуться на источник этого голоса. На сей раз его глаза, привыкшие к окружающей его непроглядной темноте, сумели различить за сиянием огонька изгибы человеческой фигуры, а затем - и их миниатюрную обладательницу. Прямо перед ним, удерживая в ладони старинный подсвечник с полыхающей в нём свечой, стояла облачённая в домашнее белоснежно-серебристое кимоно Мисаки Мэй, и взирала на него сверху-вниз, пожирая Коичи задумчиво-осуждающим взглядом.
Теперь Коичи оставалось лишь перебирать в своей голове догадки. Как она здесь появилась? Откуда она здесь? Почему она одета в такую одежду? Больная голова Сакакибары разрывалась от зарождающихся в ней вопросов, ответы на которые он мог получить лишь путём прямого расспроса девушки...— Что... что я здесь... где я? Попытавшись подняться, Коичи почувствовал резкий всплеск головной боли, заставивший его прошипеть сквозь зубы, и повалиться обратно на бордовый диван. Недовольно покачав головой в ответ на эту попытку, Мисаки устроила подсвечник на небольшом столе, на котором помимо пустой фоторамки находилось несколько полуобнажённых кукол её матери, а затем — устроилась на диване рядом с укутанным в плед Сакакибарой и ответила на его вопрос, сопровождая свои слова заразительно-задумчивым тоном.— Там, где не должен быть. Не ночью.
Привычные холодные манеры младшей Мисаки не оставили для Коичи никаких сомнений в том, что перед ним - именно та Мэй, которую он знает. Впрочем, это всё ещё мог быть плод его разбушевавшейся фантазии, а потому Сакакибара продолжил осыпать девушку вопросами, дабы окончательно убедиться в своих предположениях.— Я... умер?— Нет... но был близок к этому. Подобные заявления о ?возможной гибели? были далеко не в стиле Мэй. Обладая способностью видеть ?цвет смерти? своим кукольным глазом, несуществующая могла чётко определять, грозит человеку перед ней гибель, или же нет.
Быть может, она просто не стала снимать свою повязку перед ним? Верилось с трудом...— Как... как я тут оказался? Где я?— Если спустишься вниз - выйдешь в студию Кирики-сан. Сейчас ты в гостиной... лежишь на диване мамы, обёрнутый в моё одеяло...— Погоди, я у тебя дома? Но как... почему я здесь...— Я нашла тебя на улице, и принесла сюда. Теперь у Коичи появилось ещё больше вопросов. Каким образом Мэй смогла отыскать его посреди ночи под таким дождём? Как она смогла принести его сюда самостоятельно? Что она вообще делала на улице в такое время? Вопросов было много, но все они были подавлены нахлынувшим на Коичи порывом сонливости. Страх перед грядущим кошмаром вновь охватил его, и теперь желание отойти в мир иной более не терзало его мысли. Только не сейчас... не перед Мэй...— Я вышел на прогулку, и попал под дождь...
Попытка Сакакибары поведать девушке о своих злоключениях была прервана лёгким прикосновением ладони к его лбу, от которого по всему его телу прошлась волна холода. В тот же миг белоснежная кожа Мисаки оказалась охвачена невообразимо сильным жаром, исходящим от тела парня. Недовольно покачав головой, Мэй лёгким движением руки закрыла сонные глаза Сакакибары, а затем поднялась с дивана, дабы извлечь из комода свёрнутый в рулон меховой плед, и обернуть в него юношу. Сакакибару, однако, такой поворот не устроил.— Что ты делаешь? Я не могу здесь...— Хочешь вернуться на улицу? В тот же момент до ушей Сакакибары донёсся оглушительный гром, который ответил на вопрос девушки красноречивее любых слов. Только сейчас Коичи, прислушавшись к окружающим его звукам, обратил внимание на шум проливного дождя, что барабанил каплями по окну квартиры семьи Мисаки. К слову о семье...— Слушай, Мэй... а где Кирика-сан?— Мои приёмные родители отдыхают там каждое лето.— И ты вместе с ними?— ...Нет, не совсем... Будучи укутанным в два тёплых одеяла, Коичи не видел выражения лица своей подруги, однако ясно представлял себе её хмурую улыбку, коей она нередко одаривала его во время их совместных прогулок.
— Мы можем поменяться. Ложись на мою.— ...Я не об этом. Помнишь, я рассказывал о своих кошмарах? Я не могу проспать дольше часа, и всегда кричу, когда просыпаюсь. Я не хочу помешать тебе этим... Даже сквозь плотный покров двух тёплых одеял Коичи смог ощутить, как печальный взор алого глаза Мэй прожигает его насквозь. Её нежная, холодная ладонь вновь легла сквозь мягкий плед на его пылающий жаром лоб, слегка остудив горячую кожу, и успокоив нервы Сакакибабы. Следом за этим до его ушей донёсся холодный, размеренный голос Мэй, безэмоциональность которого было очень легко спутать с равнодушием.
— ...Плохо. Я принесу ещё одеяло.— А вызвать скорую?— Не получится. Нет электричества. Теперь Коичи понял, по какой причине девушка появилась перед ним со свечой в руках, и не стала зажигать в комнате свет. Казалось, что теперь, осознав своё положение, Сакакибара точно должен был запаниковать и вжаться в подушку от ужаса, однако вместо этого на его душе воцарилось странное умиротворение, будто бы и не было никаких беспробудных ночных кошмаров; будто бы он никогда не страдал от навязчивого голоса совести, обвиняющего его в гибели Рейко, и он никогда не пытался сохранить в своей голове воспоминания обо всех, кто погиб по вине этого проклятья...
Погружённый в свои эмоции, он вдруг почувствовал, как тепло возвратившейся на диван девушки приятно согревает его сквозь покров из трёх одеял; как её ладонь нежно поглаживает его через тёплый плед, и как от каждого прикосновения по его телу растекается волна приятных мурашек...— Мэй... можешь побыть со мной ещё немного? Неожиданный вопрос Сакакибары на мгновение заставил Мэй растеряться, однако девушка быстро вернула себе привычное самообладание.— ?Я - всего лишь ещё одна её кукла...? ...Бесконечно пустая и вечно голодная кукла, что ведёт нескончаемую охоту за тем, чем можно заполнить пустоту, зияющую внутри неё. Быть может, в этом крылась причина такого быстрого сближения Коичи с ней. Лишь рядом с этой девочкой он мог позабыть обо всём, что терзало его душу, и отыскать недолгий покой в беспробудном, безэмоциональном беспамятстве, которым та одаряла его всякий раз, когда они оставались наедине. Для Коичи, однако, это не имело никакого значения. Он был благодарен Мэй за её поддержку, и был готов отдать этой девушке не только свои эмоции, но и всего себя, дабы отплатить ей за всё, что она сделала.— Эй... Мэй?— Доброй ночи, Коичи...? ? ??А почему нет? Разве тебе не спокойнее, когда рядом есть кто-то близкий???Я не понимаю... почему тебе это интересно? Ты ведь не...??А что, если так? Что, если я действительно испытываю чувства к тебе??? ? ?