Часть 5.2 ?Вещий кошмар? (1/1)

— Хак!Голос, звенящий тепло и знакомо, он слышит отчётливо. В кромешной тьме он сияет ярко, прокладывает путь, заменяет солнце.— Хак!Он идёт на голос. Сердце стучит навязчиво, всем естеством отвечает, из самых глубин отзывается.Молодой мужчина ступает осторожно, оборачивается, и находит ее, что стоит одиноко. Алые волосы развиваются на ветру горячими волнами, пылают ослепительно, ярко, сильнее пламени. Принцесса смотрит на него, улыбается. В его сердце рождается непонимание — ей не скрыть себя настоящую, как бы она не пыталась.Почему ты улыбаешься, если на дне твоих глаз я отчётливо вижу печаль?Ноги ступают как будто по тонкому льду. Один неверный шаг, и все исчезнет, рассыплется в серый прах. Мужчина идет навстречу, не зная сомнений, и чувствует хруст стекла под ногами, что ступни до крови режет.— Принцесса…Касается рукой огненных волос, мягких, словно шёлк. Зачем она звала его? И зачем он пришел?— Хак… — она закрывает глаза, перехватывает горячую руку своей ладошкой, и прижимается к шершавой ладони щекой, ощущая тепло. Она каждую царапину чувствует, гладит огрубевшие мозоли кончиками пальцев, и исцелить свежие раны всем сердцем желает. Ссадины привычные, неглубокие — для него незаметные вовсе.Его сердце замирает на мгновение, а после заводится, бешеный ритм выстукивает. Прикосновения Принцессы так приятны, что это кажется злом, преступлением, диким кощунством, потому он не достоин. Даже если по каким-то причинам она обуздала свою ненависть, и решилась принять его — это ничего не меняет. Почему? Потому что сам себя Зверь не простит никогда. Такие как он — не достойны и права на счастье иметь. За свой грех Хак готов гореть в аду сотни, тысячи лет. И вина, которая давит на плечи с дня того самого, когда Принцесса одной ногой в могиле стояла — не исчезнет. Он уверен в своей позиции целиком и полностью. Пару мгновений назад, казалось, его решение способно горы двигать, разбивать стены. Однако именно сейчас тело подводит, не двигается, а сердце отзывается чем-то неестественно сладостным, когда всего лишь взгляд алых волос касается.— Да?Он спрашивает, потому что не понимает. Ничего не понимает. Ни Принцессу, ни своих чувств, что подобны непрошенным гостям, врезаются в грудь, остаются внутри.— Я просто хотела коснуться тебя.Тепло, подобно золотым лучам солнца, разливается по закоулкам души, освещает привычную темноту и оседает на самом дне. Чувства неестественны, непривычны, их хочется схватить, смять и выбросить, чтобы не наделать глупостей. Однако, сущая глупость — это попытка противостоять им. Он подается вперёд и заключает Принцессу в объятия. Нежные, крепкие, отчаянные. Сердце клокочет дико, неистово, почти вырывается из-под ребер. Громовой Зверь проиграл сам себе.— Неужели я вам не противен? — хрипло вырывается само собой, но он давно хотел задать этот вопрос. Ее волосы щекочут подбородок и он, морща нос, опускает голову ниже, сладкий запах вдыхая.Девушка удивляется, сжимает губы, хлопает глазами часто-часто, и даже немного злится. Чтобы увидеть ее лицо, мужчина отстраняется, но из рук не отпускает.— Конечно нет!Хак хмурится, заглядывает в лиловые глаза, ища намек на ложь, но ничего, кроме правды, не видит. Тогда почему в тот день она…Маленькие ладошки тянут тяжелое тело вниз, и он вздрагивает, когда Принцесса ловит его выдох губами. Нежно, чувственно, словно в последний раз. Хак, сбитый с толку совершенно, успевает лишь бросить ошалевший взгляд и заметить, как она нервно кусает губы.— Прости, — Иона отстраняется так же резко, как будто только что не целовала его. Глаза цвета аметиста опущены, руки робко мнут юбку, а смущение на щеках кожу сжигает.— Ни за что, — он шутит по привычке, но серьезного выражения не меняет. В голове, кроме бури сумбурной, разрушающей, нет ничего. На губах горящий след, а в сердце дымится пар, что мир вокруг освещает. И не хочется делиться ним ни с кем, лишь коснуться тонких запястий ещё раз, и уже не отпустить. Ответить на ее порыв так, чтобы она почувствовала тот океан эмоций, что в заточении плещется, жаждущий замки сорвать.Выдохнув, Хак закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями и задать очередной вопрос. Думать ясно не получается, но он должен что-то сказать. Через мгновение Зверь открывает глаза вновь, но не видит ничего, кроме своих рук и кромешной темноты.— Принцесса!Кричит во мрак, оглядывается в панике, но ничего, кроме тьмы не находит. Он срывается на бег, не замечая, как кожу пробивают ледяные осколки, рвут плоть на босых ступнях.— Иона!Взывает уже отчаянно, чувствуя страх, панику. Он как будто потерял то, без чего жить больше не сможет. Как будто пропадёт, исчезнет сам, если не найдёт.— Хак!Он останавливается, замирает на месте, забывая вдохнуть. Ее голос далеко, но в то же время близко, не разобрать. Он оглядывается, ищет, вглядывается, снова кричит, но не находит. Кроме мрака, здесь нет ничего.— Хак, я… не хочу умирать…Что? Что она говорит?! Она ведь только перед ним стояла, живая, горячая…— Принцесса!Он срывает голос, чувствуя холод могильный, пробирающий, что просачивается под кожу тупыми иглами.— Хак, я люблю тебя… очень… сильно. Прости…Что? Сердце сжимается, а пульс словно останавливается. Но, разве…В кулаках появляется что-то липкое, вязкое и он, поднеся ладони к лицу, чувствует запах крови. Его руки замараны полностью, и она течет вниз по локтям, струится, капает, образовывая красную лужу. Кровь чужая, не его.— Принцесса!!!Обернувшись, он видит человека в синих одеждах и шестым чувством понимает без колебаний, что это он сам. Вот его фигура стоит на коленях, прижимает к себе чье-то маленькое тело, пронзенное стрелой полностью. Кровь холодеет внутри, и Хак замирает, не дышит, ощущая черный паралич, что сковывает намертво. На руках того человека он видит… окровавленную Принцессу.Твердь под ногами превращается в пыль, и он падает вниз, в темноту.Хак открывает глаза, шумно хватая воздух, будто вынырнул из воды после неожиданно долгого нырка. Холодный пот скатывается по лбу тонкой струйкой, а лёгкие сжимаются, отдышаться мешают. Он сидит, прислонившись спиной к дереву. Вокруг только лес, утреннее небо, и отряд солдат, остановившихся на привал. Запах деревьев, сырая земля под ногами, и никакой темноты, никакой крови на руках, никакой Принцессы. Сон. Просто плохой сон.— Генерал Хак, с вами все в порядке? Почему вы не в палатке?Он настолько погряз в эмоциях, что не сразу заметил хруст веток, что трескались под чьим-то шагом. Мужчина оборачивается на голос и узнаёт одного из солдат, что стал для него приятелем не так давно. Рыжий юнец вышел из-за широкого ствола дерева, зевнул в кулак и потер сонные глаза. День для него только начался.— Да. Просто кошмар. Видимо, я случайно задремал.— Разве? А я думал вам жена снится. Вы так громко звали ее, — кудрявый юноша ухмыльнулся, сделав томное выражение лица. Озорные веснушки на его носу заплясали солнечным танцем.— Ещё одно слово, и вместо завтрака ты будешь отжиматься от пола, — генерал отвечает резко, с гневными нотками раздражения в голосе, — забудь об этом!Громовой Зверь щурит глаза, и подымается на ноги, не желая больше говорить на эту тему. Сон паршивый, гадкий, явный до невозможности, все ещё стоит перед ним.— Как скажете.Юнец пожимает плечами. Такая реакция удивляет, обычно Громовой Зверь демонстрирует выдержку блестящую, ничем непоколебимую. Солдат, смиряя удивление, кивает, и уходит к своим, оставив генерала один на один с собой. Ноги горят так, будто изрезаны не во сне, а наяву. Мужчина грузно садится, прислонившись спиной к широкому дубу.Кошмар. Просто очередной кошмар.Он встряхивает головой, но прогнать образы перед глазами не может. Горечь, жгущая язык, растворяется внутри и проникает дальше, глубже. Видеть ее не живую, бледно-мертвую, для него почему-то хуже, чем собственная смерть.Забудь. Кошмары — гости не редкие.Но увещевания не помогают, руки дрожат, а тело сковано дымкой паралича. Чтобы отвлечься, он пытается вспомнить начало кошмара, и от этого лучше не становится. Пацан что ли пятнадцатилетний, чтобы снилось такое, да ещё и в памяти оседало? Выходит, да.Он злится, даже скалится, но воспоминания настолько яркие, что ее прикосновения он до сих пор чувствует. В их свете горечь становится ещё яснее, а мерзкое послевкусие — ярче.Подобная реакция на обычные сны настораживает, пугает даже.Громовой Зверь подымается на ноги, перехватывает рукой Гуань дао, и взглядом скользит по начищенному до блеска лезвию. Любимое оружие успокаивает, и он выдыхает уже спокойнее. Ещё пару минут назад хотелось снести это самое дерево под корень.Думать о истинных причинах своих чувств не хочется. Потому что правда, открывшись, будет сжигать глаза, отзываться в сердце кисло-сладкой горечью. Хак заталкивает эмоции глубоко, привычке не изменяя. Его сны — это игры воображения, глупости, что ничего общего с реальностью не имеют. Точка.Он уходит к солдатам, чтобы продолжить свой путь в клан Огня. Двумя днями ранее Джун-Те встретил Громового Зверя лучше, чем ожидалось. Разговор был коротким, потому что Генерал клана Земли по какой-то причине уважал его больше, чем самого императора. Не было разговоров о угрозе войны, только просьба о возможной помощи, которую Джун-Те обязался предоставить без колебаний. Похоже, для этого мужлана драки — любимое или даже святое дело. Хотя в этом нет ничего зазорного. Хак смотрит вперёд, и на горизонте замечает главные ворота Сайки, что уже видны невооружённым глазом. Ещё несколько часов, и цель достигнута.Слова его названной жены — правда или ложь? Скоро тайна откроется. И если правда за ней, то он сделает все возможное, чтобы предотвратить войну; защитить Принцессу и страну, ей принадлежащую.Громовой Зверь, смотря на зеркальное лезвие своего оружия, клянётся жизнью, что тот сон не сбудется никогда.