Часть 2 (1/1)

* * *—?Слушаю…—?Саш, я тебя чем-то обидела? Или за что ты мне решила отомстить? —?заговорила Этери с места в карьер, как только Укорская приняла звонок.—?Что? Этери, это ты?—?Не прикидывайся. Мой номер определяется, конечно, я!—?Не рявкай, а объясни по-человечески. Какая обида, какая месть? О чём ты? —?слова Укорской звучали не совсем ясно, будто она говорила с полным ртом. —?И прекрати пыхтеть мне в ухо. Это неприятно, а я завтракаю, между прочим.—?Знаешь, я бы тоже охотно позавтракала, но я всю ночь не спала и теперь голова раскалывается, что кусок не лезет.—?Этери,?— что-то звякнуло, похоже на столовые приборы о фарфор. —?попрошу сменить тон. —?Так ты со своими детишками разговаривать можешь.—?Прошу прощения,?— отозвалась Этери, вовремя осознав, с кем говорила. Она подошла к стулу в своём кабинете и села. —?Я погорячилась.—?Принимается,?— примирительно сказала Укорская. —?А теперь расскажи, что случилось?Этери досчитала до десяти и выдохнула.—?Случилось то, что ты забыла упомянуть, что твоя Екатерина не просто этакая османская красавица, но она ещё и… —?Этери замолчала, отчаянно подбирая подходящий эпитет для Рязановой, потому что то, что у неё вертелось на языке, озвучить при Укорской даже она не решилась бы. —?Гадюка песчаная! —?по-детски, но посыл понятен.—?Так,?— протянула Александра Владимировна. В её голосе точно прослушивалась улыбка. Этери так и видела, как она расслабленно откидывается на стуле. —?Что она успела сделать, чтобы впасть в такую немилость? Вы же вроде только вчера вечером познакомились.—?Она меня поцеловала!Кажется, Укорская подавилась, потому что до Этери донёсся звук, очень похожий на резкое выплёвывание жидкости, а за этим и заходящийся кашель.—?Как поцеловала? —?хриплым голосом переспросила Укорская, когда перестала кашлять. —?Вот так сразу?—?Что значит сразу? —?задала Этери, по её мнению, вполне оправданный вопрос, так как по её логике, Александра Владимировна должна была быть в шоке от самого действия, а не момента его свершения. —?Она что, всегда так с незнакомыми людьми себя ведет?—?Нет, конечно, нет,?— голос Укорской запинался. Она что, там саму себя убеждает? —?Просто неожиданно это. Прям взяла и поцеловала? В губы?—?Что? Нет, конечно! —?настало время Этери подавиться. Собственной слюной. —?Если бы она такое вытворила, я бы её к Хрустальному и на километр не подпустила бы больше. О чём ты думаешь? —?возмущение Этери можно было счесть за искреннее, если бы не приливший к лицу жар.—?Ты так негодуешь по поводу одного поцелуя, что я должна была подумать? —?почти наивно спросила Укорская, а сама посмеивалась.—?В щёку, Саш, в щёку, она меня поцеловала, перед тем как уйти, а не то, что ты подумала.—?Так это она по привычке, наверное. У них там в Лондоне эти чмоки-чмоки при встрече и прощании обычное дело. Вот она и… Ой, кажется Пряника вырвало,?— сменила Укорская тон с небрежного на обеспокоенный. —?Снова. И скорее всего снова на мой ковёр,?— добавила она, цокнув.—?Это потому что ты не прислушиваешься к советам ветеринара и кормишь его со стола.—?Да знаю я, но как ему отказать, когда он смотрит своими глазками-пуговками,?— слёзно проговорила Александра Владимировна. —?Тебе не понять.Да уж. Этери и не горела желанием понимать. Пряник, он же русский той-терьер, был причиной, почему Этери предпочитала встречаться с подругой у неё в офисе, а не дома. Это мелкое, на вид безобидное, создание, с первой их встречи невзлюбило Этери. Каждый раз он скалил зубы и гавкал, пока хозяйка не гавкнет на него. Однажды он даже незаметно подкрался из-под стола и помочился на сапог Этери. Замшевый и очень дорогой сапог. Укорская, конечно, пожурила эту злобную бестию и сапоги возместила?— прислала с курьером новую пару, в два раза дороже, с запиской, чтобы не обижалась на Пряничка. Это он, любя, её пометил. Тогда Этери аж передёрнуло. В такой любви она определённо не нуждалась. У Пряника есть ещё подружка Конфетка, той же породы. Вот с ней у Этери сложились добрые отношения. Она всегда защищает её от Пряника. Этери как-то предложила запереть на время её визита Пряника в другой комнате, так Укорская на неё посмотрела, будто ей предложили выкинуть младенца на мороз. После этого Этери приходила в дом подруги как можно реже и старалась держать Конфетку как можно ближе. У себя на коленях в основном.—?Ладно, мне нужно проверить Пряника. Ты что-то ещё хотела или просто на Екатерину пожаловаться?—?Я не жалуюсь! —?Этери опешила. Она никогда не жаловалась! Набирая подругу, она хотела… А чего собственно она хотела?—?Вот и отлично. Вы две взрослые женщины, уж как-нибудь сами разберётесь со своими прощальными поцелуями, а мне ковёр спасать надо,?— Укорская явно насмехалась. —?Третий уже,?— пожаловалась она, но Этери то знала, что ей ковёр поменять, как другим клеенку на стол?— ничего не стоит. —?И к слову, об османской красавице. Я знала, что ты оценишь её внешность.Укорская отключилась, оставив Этери таращиться на телефон, гадая, померещилось ли ей приглушенное хихиканье или нет. Она отложила телефон на стол и, к нему же прислонившись бёдрами, она поднесла руку к лицу и прикоснулась подушечками пальцев к щеке. Даже сейчас она могла точно определить место, куда пришёлся ?прощальный? поцелуй. Это место, кажется, всё ещё горело. Можно было, конечно, свести всё к повадкам общения Рязановой, но почему тогда её не покидало впечатление, что это был не просто поцелуй вроде ?До свидания?. Это было… Наглость! Этери резко отняла руку и встряхнулась. Дело было совсем не в поцелуе, а в том, что Рязанова её провоцировала, вторглась в её личное пространство.Этери мысленно открутила назад их встречу, что она проделывала за ночь раз десять, чтобы ещё раз проанализировать события прошлого вечера.Встреча была назначена на десять вечера. После поздней тренировки, Этери распрощалась со всеми, сказав, что ещё надо поработать над бумагами, ясно дав понять, что не хочет быть потревоженной, уединилась в своём кабинете, правда оставила дверь открытой. Без веской причины, к которой относится только чрезвычайная ситуация, к ней никто не решится войти, а в это время суток подобных ситуаций не предвидится. Мало по малу движение и голоса в коридорах затихли. Кроме неё в здании находились, наверное, только охранники.Она уже битый час переписывала план тренировок, чтобы втиснуть в него отдельное время для протеже Укорской. Чем дольше она ломала себе над этим голову, тем безвыходнее становилось положение. Ну нет у неё лишних пару часов в неделю! Нет! Время от времени она согласна работать сверхурочно, работая с Рязановой поздним вечером, как сегодня, но ей вести её ещё полгода, а Этери не готова на такую жертву со своей стороны ради невесть кого. В конце концов, она пришла к выводу, что придётся брать Рязанову в группу, в какую именно она решит позже.Этери бросила ручку на стол и позволила рукам упасть. В этот момент до неё донёсся стук каблуков?— неторопливый, если не сказать, ленивый звук шагов. Кто-то явно не спешил. Если Рязанова так же катается, как ходит, то дела обстоят совсем плохо. В том, что это Рязанова приближается к кабинету, сомнений не было. Часы показывали без пяти десять. Во всяком случае она пунктуальная.—?Хоть что-то,?— буркнула Этери, вставая со стула и поворачиваясь к двери. Шаги звучали всё ближе, и Этери как-то вся напряглась, не зная, чего ожидать.Она появилась, глупо звучало, плавно в проёме двери и также плавно скользнула через порог. Чего бы Этери не ожидала, но только не этого.Рязанова Екатерина Николаевна была высокой. Этери поставила бы на то, что они примерно одного роста. Длинное каре смотрелось на этих чёрных и густых волосах как только что от стилиста. Оттенку лица позавидовал бы каждый фанат солярия. Мало того что смуглый, так ещё и идеальной матовый, без единой неровности. Широкие брови, тонкий нос, скулы, без надобности подчёркнутые косметикой, ровная линия челюсти, большой рот, полные губы?— всё как скульптором слеплено. Прямо как из диснеевского Аладдина. Диана в детстве любила его смотреть. Этакая Жасмин, только без округлых бедер и волосы короче.Ещё Рязанова любила броско одеваться. Она была одета в брючный костюм, ярко-синего цвета и свободного покроя из шёлка. Он буквально струился вдоль этого высокого, стройного тела. Широкие штанины прикрывали обувь почти до пят. На сцепленных перед собой руках висело перекинутое через них серое пальто. Но всё это блекло рядом с глазами. Полуопущенные веки с ненормально длинными ресницами делали направленный на Этери взгляд не только ленивым, но и, она осмелилась бы сказать, томным. И даже при таком полуоткрытом взгляде Этери удивилась синеве, обращённой к ней. Но даже не цвет глаз так озадачил Этери, а то что она в них увидела. Её кабинет не мог похвастаться освещением, но и его хватило, чтобы распознать во взгляде Рязановой любопытство, что нормально, веселье, ещё куда ни шло, и дерзость. Вот этого Этери не ожидала. К ней всегда относились с почтением и неким трепетом, будь то дети или взрослые. Вольности позволяли себе родные и близкие ей люди. Рязанова же…—?Вы всегда так сканируете новых учеников? —?первой заговорила Рязанова, наклонив слегка голову набок.—?Определяю, какие элементы возможны в вашем исполнении без высокого риска повреждений,?— сказала Этери первое, что на ум пришло. И даже не соврала. Почти нет.—?Не любите терять время,?— Рязанова растянула губы в улыбке. —?В таком случае,?— она перекинула пальто через левую руку и, можно сказать, подплыла к Этери, которая утвердилась в своей догадке, что они практически одного роста. Они стояли слишком близко, но Этери решила не отступать. Вместо этого она приподняла подбородок и посмотрела в поистине синие глаза, на которые не поскупились подводкой. —?Давайте знакомиться. Рязанова Екатерина,?— глаза сверкнули.Этери опустила взгляд на протянутую ей ухоженную ладонь с длинными тонкими пальцами. ?Красивые руки,??— против воли подумала Этери. ?В правильном исполнении они могут украсить любой элемент.? Этери снова подняла глаза, чтобы увидеть что Рязанова стояла с тем же наклоном головы и с той же улыбкой на лице.—?Тутберидзе Этери,?— ответно протянула Этери руку, отмечая мягкость, тепло и силу. Последние удивило. Не ожидала она такого крепкого рукопожатия от этих холеных рук. Вообще Рязанова в целом наводила на мысль, что она состоит из жидкости. Или это её костюм создаёт такой эффект? —?Георгиевна,?— добавила Этери с ударением, желая с самого начала обозначить границы.—?Приятно познакомиться с вами наконец, Этери Георгиевна,?— с таким же ударением на отчество ответила Рязанова. Только у неё это вышло с каким-то подтекстом. Этери всё больше убеждалась, что Рязанова доставит ей немало хлопот. —?Лично.—?Лично? —?Этери разорвала рукопожатие, которое слишком затянулось, и сложила руки на груди.—?Вы известная личность,?— Рязанова дёрнула плечом. В её случае, точнее будет сказать, плавно подняла и опустила его. —?Сложно о вас ни разу не услышать,?— она двинулась разгуливать по кабинету. Именно разгуливать, по- другому Этери не могла описать, как Рязанова слонялась из одного угла в другой и внимательно всё рассматривала. —?Ещё сложнее, если хочешь продвинуться в фигурном катании, как я, например,?— продолжала говорить она. Русский у Рязановой был отличным, но всё равно узнавался легкий акцент, приятный для слуха, вкупе с хрипотцой в голосе. Она замерла перед плакатом на стене, где была изображена Этери со своими медалистами с последнего чемпионата. —?Не этого уровня, разумеется,?— указательный палец был направлен на плакат, а через плече Этери была брошена улыбка.?Если она на прокатах будет так обворожительно улыбаться, то судьи ей за одну улыбку будут давать оценки.??— возникло у Этери в голове, в то время как Рязанова продолжала своё исследование. Так она оказалась у письменного стола, рядом с которым всё ещё стояла Этери. Сначала Рязанова изучала фотографии на стене, затем буквально втиснулась между Этери и столом, и перешла на расставленные на нём рамки. Для этого она нагнулась вперёд, совсем не тревожась тем, что её пятая точка практически упиралась в женщину позади неё. Застигнутая врасплох подобным вторжением в её личное пространство, Этери в первый момент лишь таращилась на обтянутый в синий шёлк зад, замерший не более чем в пяти сантиметрах от её паха, ощущая при этом наплыв жара во всём теле и почему-то стыда.Почему ей стыдно? Это Рязанова ведёт себя так…вызывающе! Этери сжала челюсть. Не могла она и дальше там стоять. Ведь если Рязанова хоть немного двинется назад… У Этери пересохло во рту, а чувство стыда усилилось. Она отступила на пару шагов. Ей пришлось. Рязанова издала короткий, но слышимый смешок. Она провоцировала! Вот же змея.Зачем ей это? Рязанова ведь должна понимать, что только от неё зависит, получит она так нужное ей золото или нет. Разумеется, фигуристка в первую очередь сама должна хотеть победить и работать до седьмого пота, но если тренер не будет мотивирован привести её к победе, то и без того тернистый путь оборвётся где-то на половине. Это же командная работа, в которой взаимное доверие играет самую важную роль. О каком же доверии может идти речь, если Этери не покидает чувство, что с ней играют в какую-то игру. Рязанова ведёт себя совершенно несерьёзно.—?Блондинкой вам идёт больше,?— сказала Рязанова, выпрямляясь. Видимо, насмотрелась. Она повернулась. —?И возраст вам к лицу,?— её взгляд блуждал по Этери, заставив ту плотнее сжать руки на груди.—?Зачем вы полезли в фигурное катание,?— сухо спросила Этери, решив, что не поддаваться на провокации - лучшее оружие против Рязановой. —?Вы же понимаете, что ваш рост играет далеко не в вашу пользу, тем более в одиночном катании.—?Ну вам же не помешало,?— Рязанова в отличии Этери не чувствовала неловкости и стеснения. Она припала своей уже знакомой пятой точкой к поверхности стола, положила рядом пальто и, наконец устроившись, посмотрела на Этери. С вызовом и ухмылкой на лице.—?Раз вы обо мне уже слышали, то скорее всего в курсе, что это одна из причин почему я ушла из активного спорта в тренерскую работу.—?В которой более чем преуспели. Не жалеете?—?Я умею реалистично расценивать свои возможности и шансы на успех.—?Охотно верю. И каковы же мои шансы у вас? —?чуть понизив голос спросила Рязанова, отчего Этери захотелось закричать на неё, чтобы она прекратила с этой несерьёзной двусмысленной болтовней.—?Это станет ясно, когда я увижу ваши умения на льду,?— Этери упрямо держалась выбранной стратегии?— игнорировать.—?Чтобы вы знали,?— гибкое тело плавно поднялось, вновь становясь с Этери в один уровень. —?Я тоже очень хорошо умею рассчитывать свои шансы и уверена, что работа с вами,?— она сделала два шага вперёд, оказавшись ещё ближе, чем до этого при рукопожатии. Этери задержала дыхание, но в лице не изменилась, надеясь, что на нём всё то же невозмутимое выражение. —?Будет для нас обеих очень полезной. Считайте это выгодной сделкой.—?Интересно,?— Этери усмехнулась как можно саркастичней. —?Что полезного можете мне дать вы?—?По меньше мере новый опыт,?— кажется, лицо Рязановой приблизилось ещё на сантиметр. Этери уловила легкий аромат духов. —?Ведь опыт в тренерской работе существенный навык,?— Этери не нашлась, что ответить, потому что всё было сказано верно. —?Так скажите мне, мисс Тутберидзе, когда у нас состоится следующая встреча, чтобы вы могли увидеть мои способности?Эта женщина вообще может нормально разговаривать, а не выдыхать слова и не растягивать? Постоянно какой-то неуловимый подтекст едва ни в каждом слове. Создавалось ощущение, что змея вокруг неё обвивается и соблазняет на нечто... Этери только ещё не могла понять, чего добивается Рязанова. Ещё этот её английский акцент. У Этери было два выхода: или она отпрянет, что значит?— снова отступить,?— или же продолжит позволять теплому дыханию опалять её лицо.—?Завтра в десять быть на льду,?— Этери не пошевелилась. —?И без опозданий,?— она выбрала точку между синих глаз перед собой и не отрывалась от неё.—?Как же я посмею,?— Рязанова улыбнулась, а затем её глаза опустились ниже, и прежде чем Этери успела сообразить куда, Рязанова подалась вперёд.Этери испытала шок и испуг одновременно, и была готова закричать. Или завизжать. Это правда очень глупо, но её застигли врасплох. Хорошо, что она не закричала. Рязанова склонила голову и едва уловимо коснулась губами её щеки и снова отстранилась. —?Спокойной ночи и до завтра.Последние слова были произнесены спокойным, будничным тоном, окончательно выбив Этери из колеи. Может же нормально разговаривать, зачем весь этот спектакль! Ещё этот поцелуй!Пока Этери безмолвно негодовала и приходила в себя, её кабинет опустел. Всю дорогу домой и оставшуюся ночь Рязанова и её неоднозначное поведение занимали все мысли. Где-то в часа три ночи она решила, что первым делом позвонит Укорской и выскажет ей, какую свинью она ей подложила. Точнее змею! Вот только Укорская очень ловко свела весь разговор на нет.Этери взглянула на часы. Через полчаса ей выходить на лёд, а она понятия не имеет, чего ещё ожидать от Рязановой. А ведь ещё надо как-то объяснить, что делает взрослая мадам с младшей группой на льду.