Глава 60 (1/1)

В покоях королевы-регента стоял аромат благовоний, которые остались с недавних рождественских празднеств. Они должны были уничтожить запах настоек и смерти, подкравшейся, как самый опытный и жестокий палач на Тауэр-хилл. Вот приговорённый ещё шептал слова молитвы и отгибал воротник, чтобы все закончилось поскорее, а в следующую секунду топор пронзал его шею, и голова с ещё распахнутыми глазами и губами падала на эшафот под громкие крики толпы. Где-то вдалеке завывал человек, который был близок с казнённым, но его слёзы и рыдания заглушались воплями людей, считавшие, что на их глазах совершилось правосудие.Анна Болейн лежала на постели с закрытыми глазами. Казалось, что она просто мирно спит, но, как только Томас Кромвель подошёл ближе, он увидел неестественно красные губы и щёки королевы. Она постепенно сгорала, в этом не было сомнений. Знали это и страшно рыдающие фрейлины у её постели, в числе которых были Маргарет Ли и Анна Зуч. Знали это и Джордж и Мэри, которые, услышав о болезни сестры, тут же приехали. Знали это и её родители?— Томас и Элизабет. Семья умирающей стояли молча, как мраморные статуи. Лишь изредка кто-то из них, кроме графа Ормонда и Уилтшира, бросался на колени и всхлипывал, хватая за руку Анну, как утопающий держится за соломинку.Кромвель знал, что ему нужно остаться с королевой наедине. Он знал, что должен успокоить её в последние часы, сказать, как сильны его чувства, как он ценил её при жизни. Нельзя было терять ни минуты.—?Оставьте меня,?— тихо произнёс граф Эссекс, но никто не услышал. —?Оставьте меня,?— громче повторил он.Всё присутствующие удивлённо обернулись, как будто услышали привидение, и пытались начать протестовать.—?Но ведь…—?Милорд, прошу вас…—?Ей нужна помощь и вы…Томас Кромвель внезапно пожалел, что в его руках нет арбалета или лука: тогда все ушли бы быстрее. Граф Эссекс поморщился от своей кровожадности.—?Покиньте комнату,?— повысил голос он. —?Немедленно. Я лорд-канцлер этого королевства, и вы обязаны подчиняться моим приказам!Кромвель тут же возненавидел себя за эту вспышку ярости и некое злоупотребление своими титулами и полномочиями, но это того стоило: все тут же исчезли из комнаты, словно их никогда здесь и не было. Он плотнее прикрыл дверь, не понимая, зачем это сделал. Каждый человек, находившийся в этой комнате, если не был дураком или наивным, понял, какого рода отношения были между королевой Анной и лордом-канцлером. Сейчас не было времени и смысла скрываться. Скоро всё это будет предано забвению, как тело казнённого на Тауэр-хилл после погребения в холодную землю. Безликая толпа не вспомнит о нём больше никогда, ни сегодня, ни завтра. Они все разойдутся по домам и будут мило беседовать со своими вторыми половинками, пить вино или развратничать с женщинами, а, может, и всё сразу.—?Анна,?— тихо проговорил Томас Кромвель, садясь около кровати на колени и схватив её за горячую ладонь. —?Анна, прошу тебя, очнись.Женщина тут же открыла глаза, и испуг в них сменился на ужасающее спокойствие, какое бывает в глазах приговорённого к смерти, когда он проходит свои последние пару шагов до эшафота. Больше он никогда не сможет пойти или быть свободным. Умершие в Тауэре остаются там навечно.—?Это ты, Томас,?— произнесла она. —?Я думала, что уже мертва. Я перепутала тебя с апостолом Петром. Как глупо! За мои грехи меня непременно отправят в ад,?— после этих слов Анна расхохоталась, и её глаз задергался, а на лбу появилась испарина. —?Я ведь убила добрую королеву Каталину. За это сейчас я страдаю. В мире существует справедливость, не так ли, дорогой муж?Кромвель вздрогнул, но не отступил. У королевы началось помутнение рассудка из-за жара. Она никогда не называла его мужем, да и ?добрая королева Каталина? умерла из-за продолжительной болезни, к которой не были приложены элегантные руки Анны Болейн. Этот поток слов не мог быть вызван ничем иным как смертельной горячкой, которая неспешно подкрадывалась к жертве с уже заточенным мечом. Удар?— и всё.—?Вы бредите, мадам.Анна посмотрела на него немигающим взглядом чёрных глаз, вмиг возрождая в нём былую страсть. Боги, если бы только она выжила, поборола болезнь, как все напасти, лорд-канцлер бы не выпустил королеву из своих объятий. ?Боже, я никогда у тебя ничего не просил?,?— взмолился секретарь. ?Умоляю тебя: дай ей жить. Прошу тебя, не забирай её от меня?.—?Мой разум абсолютно ясен,?— ответила Анна. —?Так же как и то, что мне предстоит умереть, оставив дочь сиротой в четыре года.Томас Кромвель почувствовал, как горькие слёзы подступают к его глазам.—?Не говорите так,?— прошептал он. —?Вы должны жить. Ради дочери. Ради страны. Ради…меня,?— на последнем слове секретарь неловко запнулся.Лицо Анны Болейн перекосилось от горя и боли, а её саму начала бить крупная дрожь, словно до приговорённого к смерти начало доходить, что именно сейчас произойдёт на эшафоте. Он сначала опустит голову на плаху, а только потом поймёт, ощутив холодное прикосновение дерева, что идут его последние секунды.—?Вы не должны умирать,?— хрипло сказал Кромвель. —?Вы пережили заговор против вас, вы справились с этим. Страна нуждается в вас. Вы должны завершить Реформацию. Вы должны вырастить свою дочь. Вы должны принимать косвенное участие в жизни маленького Генри. Вы должны налаживать политику и сделать так, чтобы для Англии наступил Золотой век,?— Анна таяла. —?Если вы не можете жить ради этого,?— надломленным голосом закончил он. —?живите ради меня. Ради того чувства, которое ко мне испытывали. Знайте, что я любил вас больше всех в этой жизни и люблю вас до сих пор. После того, что мы пережили, вы не можете уйти так. Вы не можете, Анна.Их взгляды встретились. Перед глазами Томаса Кромвеля предстала невысокая и худенькая девушка в зелёном платье, обаятельная фаворитка короля. Он читает с этой девушкой, обсуждает Реформацию. У неё незаурядный ум. Он восхищается ей. Уже женщиной её коронуют. Они вместе проводят реформы. Он узнает, что король задумал казнить её. Он влюбляется в неё и готовится пожертвовать всем, что было ему дорого. Король умирает, и коронуют её дочь. Он становится лордом-канцлером. Он открывается ей, и постепенно между ними вспыхивает страсть, а затем и любовь. Она внезапно ожидает его ребёнка. Они тайно венчаются, рождается сын, которого отдают в семью его старшего сына от первой жены. Они вместе управляют королевством. Они счастливы.Кромвель был уверен, что Анна вспоминает то же самое.—?Я люблю тебя,?— прошептала королева. —?Я люблю тебя, и, если бы мне было суждено прожить тысячу жизней, я бы всё равно любила тебя в каждой из них. Я никогда не буду сожалеть о том кратковременном счастье, которое было даровано нам Богом,?— Анна жутко закашлялась. —?Я всегда любила тебя, с момента первой встречи и до последней. И мне жаль, что мне придётся умереть не в твоих объятиях. Le temps est venu.Её глаза закрылись. Томас Кромвель, чувствуя, как тупая боль пронзает его сердце, крепко прижал тело своей любимой жены к себе, понимая, что начинает завывать, как раненое животное. ?Время пришло?. Палач приготовился. Приговорённый горячо молится. ?О, Иисусе, смилуйся над моей душой…?. Палач размахивается и со всей силы ударяет топором по шее несчастного.—?Анна! —?вскрикнул он, чувствуя, как холодеет её тело. Осознание того, что дорогой его сердцу человек больше никогда не наградит его даже короткой улыбкой, убивало секретаря быстрее самого опытного палача. —?Анна! —?повторил лорд-канцлер, услышав, как открывается дверь.Внезапно Томас Кромвель понял, что это конец. Окончательно.Анна Болейн ушла к Создателю.Он безвольно опустил её тело на кровать и, не заботясь, кто вошёл, убрал спутанные чёрные пряди бывшей королевы с влажного лица и поцеловал её в лоб. Последний жест любви и привязанности жене.—?Милорд,?— услышал секретарь дрожащий от боли голос архиепископа Кранмера. —?Вам нужно успокоиться и пойти со мной. Для Её Величества нужна достойная подготовка к загробной жизни. Исповедь уже была проведена, а теперь…Кромвель никогда не рыдал. Последний раз он чувствовал себя разбитым и пролил несколько горьких слёз после смерти Лиз и дочек. Тогда ему казалось, что Господь даровал своё прощение, заменив живое сердце секретаря на каменное. Но теперь лорд-канцлер чувствовал, что вместе с Анной ушла и внушительная часть его души. Часть, которая была способна на сострадание и любовь. Казалось, весь свет в мире померк после её смерти.Томас Кромвель закрыл глаза руками и рухнул на землю, упав в ноги архиепископу. Чувствуя, как его сердце пропускает удары, он ужасно зарыдал.Всему свое время, и время всякой вещи под небом:Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;Время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать;Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий;Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать;Время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру…