Глава 54 (1/1)

Томас Кромвель и не помнил, как он приехал в Хивер и быстро взлетал по ступенькам, как вихрь, сметающий все на своём пути. Ему нужно было увидеть Анну. ?Анна, Анна?,?— повторял лорд-канцлер её имя и готов был взорваться от радостного возбуждения, переполнявшего его душу. Он грезил наяву, вспоминая её красивое и чистое лицо, как у греческой богини. Он готов был расхохотаться от одной мысли, что скоро дотронется до её ладоней.—?Ваше Величество,?— упал на колени Кромвель, распахнув дверь в её покои и зайдя внутрь. Бледная Анна лежала на постели, прикрывшись одеялом, но при виде своего мужа лёгкая улыбка тронула её губы. Она слабо махнула рукой, что-то прошептав, и её фрейлина леди Ли тут же быстро вышла, сделав реверанс и закрыв за собой дверь.—?Подойди ко мне,?— неслышно прошептала Анна.Сердце секретаря болезненно сжалось в недобром предчувствии. Неужели королева больна? Неужели это горячка, забирающая женщин так же скоропостижно, как и чума? Неужели и Анне предстоит так же угаснуть, как сгорает бумага в пламени свечи?Подойдя поближе, Томас Кромвель внимательно взглянул ей в лицо и с облегчением-никаких симптомов он не заметил. Губы Анны не дрожали в ознобе, а её лоб не горел огнём. Она была столь же прекрасна, как и до своего отъезда. Многих женщин возраст лишь портил, губил их юную и свежую красоту, но не Анну Болейн. Её кожа не осунулась, а чёрные глаза смотрели прямо, живо и словно бросали вызов каждому врагу. Лишь продольная морщина напоминала о том, какой тяжелый год был прожит и чего ей это стоило.—?Как вы себя чувствуете? —?взволнованно произнёс Кромвель.Анна махнула ладошкой и затем безвольно опустила её на одеяло, легонько шлепнув по его шелковистой поверхности.—?Не стоит формальностей. Кто знает, возможно смерть заберёт меня в свои когтистые лапы, а ты так и не скажешь мне всего, чего думаешь,?— это была всего лишь одна из многочисленных острых шуток королевы, но лорду-канцлеру стало не по себе. —?Ты уже видел его?—?Его? —?непонимающе посмотрел на неё Кромвель.—?Ребёнок,?— устало посмотрела Анна вбок. —?Принеси его. Только осторожно.—?Мадам, я вырастил троих детей,?— беззлобно огрызнулся он, но всё же обернулся и нашел взглядом колыбельку, стараясь подавить в себе чувство обиды: Анна заговорила не о нём, а о младенце.Казалось, что прошла целая вечность с того момента, когда его дочери были такими маленькими, как это дитя. Никогда не приходилось Кромвелю видеть такого очаровательного ребёнка. В нём все было крохотное: ручки, ножки, черты лица, даже чёрные материнские глаза.Взяв младенца на руки, секретарь почувствовал приступы нежности к этому ребёнку, но то скорее были чувства жалости и умиления. Любовь, которую он испытал к новорожденным девочкам- Грейс и Анне, даже любовь к маленькому Грегори была сильнее. Томас Кромвель сразу знал, что будет любить своих детей всю жизнь.С этим малышом всё было иным. То ли дело сыграла печальная история запретной страсти к его матери, то ли что-то другое, но той любви отца к сыну Кромвель пока не чувствовал.Анна, лежавшая на подушках, тоже не испытывала особой любви и привязанности к ребёнку, но взяла его на руки и несильно покачала, всматриваясь в его лицо. Казалось, что она глубоко разочарована.—?Милое дитя,?— со вздохом проговорила Анна. —?Мне кажется, что Господь смеется надо мною. Он не даровал мне сына в браке с Генрихом, когда я умоляла его днями и ночами, но теперь…Она замолчала, и невысказанные слова повисли в воздухе, и без того полным напряжения. Томас Кромвель просто не знал, что сказать. Анна, верно, вспоминала рождение Елизаветы и ту великую любовь, которую она к ней испытала. Вероятно, она вспомнила и Генриха. Глупая ревность взыграла в нём, и титаническими усилиями Кромвель подавил её.—?Как ты назовёшь его? —?морщась от неформальности обращения, выдавил секретарь.Анна ничего не ответила и лишь дотронулась пальцами до крошечных чёрных волос ребёнка.—?Почему бы не назвать его Генри?—?Генри? —?устало переспросил Кромвель.—?Да, Генри,?— повторила Анна и усмехнулась. —?Пусть он и не стал долгожданным принцем Англии, но я дала себе обещание назвать сына Генрихом. Будет Генри Кромвелем, сыном твоих Грегори и Элизабет. Это такая великая честь для них- воспитывать сына королевы Англии,?— велика ли честь воспитать королевского бастарда?Томас Кромвель кивнул, но некое чувство прокралось глубоко в его душу. Это было дурное чувство. Предчувствие скорой беды.