1001 (1/1)

Заднице было придано ускорение путем приложения к ней ботинка. Голове была придана ясность путем приложения к ней расчески. Лицу была придана улыбка путем приложения к оному монитора.Луиджи зевнул и почесал давно не бритую щеку, с ясно отпечатавшимся следом от модуля памяти, на котором он и уснул. Не, так дело не пойдет. Ему нужен ассистент. Срочно. Вотпрямщас. Чтобы помогал сортировать и чистить детали, поступающие просто в невообразимых количествах, а то один мальчишка с таким объемом работы явно не справлялся. И заодно – принимать посетителей, когда самому хочется только убивать.Настойчивый стук повторился. Нет, предыдущий хозяин лавки, мир его праху, душе и потрохам, был большим молодцом, что приволок с какой-то помойки солидную металлическую дверь. Едва ли не бронированную. Вот только под размеры дыры в стене она не вписывалась совершенно, пришлось неделю прыгать вокруг с ведром цемента, чтобы хоть как-то возместить зазоры величиной с ладонь. И все равно продолжала нещадно трястись и ходить ходуном, когда в нее слишком сильно стучали.– Иду, иду я, – спросонок даже мат в голову не шел. Только невнятные пожелания этому дятлу свернуть себе шею, но они были настолько цензурными и приличными, что Луиджи устыдился озвучивать такое вслух.Увесистый замок и так-то открывался с трудом, визгом и скрежетом, а уж под сопровождение нервной долбежки снаружи – и вовсе отказался сотрудничать. Поэтому к концу сего увлекательного процесса у хозяина лавки таки родилась захватывающая речь, достойная того, чтобы вылиться на раннего посетителя. Вкратце речь сводилась к тому, что он, посетитель, совсем в край охуел, потому что его глубокоуважаемая матушка (уважали которую, судя по всему, очень многие, очень усердно и самыми разными способами) еще в нежном возрасте не вбила в его сморщенный мозг (расположенный почему-то не в голове, а в месте, которое большинство людей использует для совсем иных целей) такую элементарную истину, что табличка ?Закрыто? на двери означает именно ?Закрыто?. А не ?Стучи громче, и будет тебе счастье?.Сияющая физиономия его постоянного поставщика вынудила заткнуться где-то на полуслове. Потому что обычно этот человек знал режим работы магазинчика лучше, чем сам хозяин, и раз уж он приперся ни свет ни заря – значит, принес нечто интересное. Ну или просто окончательно рехнулся, эту версию тоже стоит учитывать.– Ты взгляни, что я принес! – необъятная туша, на пятьдесят процентов состоящая из энтузиазма и еще на пятьдесят – из жадности, легко оттерла плечом к стенке низкорослого щуплого Луиджи и протиснулась внутрь.За собой он тащил целую авоську, битком набитую раскуроченным компьютерным железом. При одном только взгляде на которое хотелось то ли разрыдаться, от жалости к ни в чем не повинным деталям, то ли взвыть, – от мысли, сколько ж времени придется это барахло приводить в товарный вид.– Ты ограбил свалку? – Луиджи брезгливо поморщился, выуживая из авоськи нечто плоское, испещренное вмятинами и царапинами.– Обижаешь! Слышал же, что недавно полетел старый сервак Мобилкома? Им уже лет двадцать никто не пользовался, оборудование простаивало. А тут недавно была какая-то вирусная атака, многие базы погорели, вот они и решили прошерстить все имеющиеся ресурсы.– К делу, к делу давай.– Ну а я о чем?! Откопали старые свои хосты, как смогли их вычистили, но в основном – просто повыбрасывали. А я урвал себе немножко!?Немножко? весило килограмм пятнадцать и удручающе жалобно звякало.– На кой хуй мне железо двадцатилетней давности? Кому я его продам? Забирай свою авоську и вали с ней к... А впрочем, просто вали.– Железки, может, и не нужно. Но ведь они явно не все вычистили! Ты проверь! Вдруг там какие программы остались, данные, в конце концов. Да хоть телефонный справочник абонентов – его же тоже можно продать, и за неплохие деньги!Доля истины в этом была. Луиджи скептически поморщился и подкинул на ладони эту дурацкую прямоугольную коробочку, будто оценивая. Похоже на модем старого образца. Попробовать запустить, что ли?***Штефан спал, как младенец. С таким же невиннейшим видом, подложив под висок скрещенные ладони и мирно улыбаясь. Ну вот как такое будить? А надо, потому что нехер спать за рулем, когда только что названивал своему другу и в истерике требовал от него немедленно спускаться, ?а то я уже пять минут назад приехал!?– Не придуривайся, не поверю, – Рудольф плюхнулся на пассажирское сидение и блаженно вытянулся в удобном кресле.– Кто ты, ирод, и куда ты дел того Руди, который по утрам ненавидит весь мир и жаждет крови? – Штефан очень правдоподобно зевнул, но вид у него был вполне бодрым. И даже каким-то нервным. – Слухай... А вот эта вся кутерьма с наследованием... ну... оно точно?Рудольф фыркнул. Настроение у него и правда было непривычно приподнятое – впрочем, как и почти все время в последние пару месяцев. Жизнь в кои-то веки пошла в гору. И не последнюю роль в этом сыграли периодические разговоры с... называть этот ИИ ?Тодом? по-прежнему было странно. Регулярностью они не отличались – Рудольф мог неделю не появляться дома, а мог трепаться сутками напролет. Никаких особенных советов Тод не давал, но зато ему можно было выговориться. Разгрузить собственную голову, а полученный ворох сумбурных мыслей и эмоций разобрать, рассортировать и разложить по полочкам. И это дало свои плоды.– Точнее не бывает. Меньше чем через два года в феврале истекает срок контракта с нашими основными партнерами, обеспечивающими информационную безопасность, – они самораспускаются. И тогда же отец выйдет в отставку. Уже даже приказ готов о моем назначении, валяется в сейфе. А я до тех пор должен успеть вникнуть в дела компании и подчистить хвосты по части этой самой безопасности. Скорее всего, разберусь с нашей нынешней АСУ и попробую закрыть в ней все дыры.– Руди, два года! Тааффе за это время успеет провернуть все так, что не видать тебе ни директорского кресла, ни даже должности самого завалящего охранника в ?Биониксе?.– Будешь ржать, но это была его идея. Не про папину отставку, конечно, на такую новость он старательно изображал несварение желудка. Но когда смирился – сказал, что мне надо не шляться незнамо где, а начать вливаться в производственный процесс. Прямо так и загнул. И сейчас смотрит на меня, как укор совести и пример воздержания, но помалкивает.Как и предсказывалось, Штефан заржал. Видимо, представил себе физиономию Тааффе, которого и вживую-то никогда не видел. Счастливый...– Тогда мне вдвойне не понятно, к чему тебе вся эта суета с Германией. Все наладилось, ты при деле, скоро официально станешь директором самой успешной в своей отрасли клиники. Вот нахрена к ним бежать?– Не бежать, а заключать сотрудничество. Я хочу быть директором не просто клиники, штампующей протезы по эскизам заказчиков, а полноценного исследовательского центра. Если объединимся с дюссельдорфцами[27], сможем перераспределить обязанности и выйти на совершенно новый уровень.– Руди...– Это выгодно и нам, и им.– Рудольф! За что я тебя обожаю, так это за твои амбиции, сам такой. Но придержи коней! – Штефан хлопнул ладонью по рулю, провожая злобным взглядом подрезавшую его машину. – Я четыре месяца окучивал знакомых из Дюссельдорфской клиники, но они – еще не дирекция! Все, что мы сейчас сможем сделать – это лаконично и красиво расписать возможные перспективы и предложить наше видение дальнейшего сотрудничества. Но без фанатизма, Руди! Ты своими горящими глазами и вдохновенными речами их только спугнешь. А если тебе еще и вспылить удумаешь...– Обещаю, я буду мирным и спокойным. И вообще – говори тогда ты.– И буду! Все, приехали... Шпитальгассе два[28].Автомобиль затормозил около совсем новенького бизнес-центра. Его отстроили буквально за пару лет на месте, кажется, музея, который, увы, эпоха не пощадила – едва не рухнул при строительстве надземной магистрали. Прежние владельцы спешно переехали куда-то в пригород, дом сравняли с землей и на его месте возвели очередную стеклянно-бетонную свечку в восемьдесят этажей. Рудольф помнил, как еще в процессе строительства интернет пестрил изображениями будущего здания. Художники расстарались – на ярких картинках зеркальные ячейки сияли и переливались небесно-голубым и ультрамарином. Сейчас же они отражали только желто-бурые облака.Пока еще бизнес-центр, в силу своей новизны, был заселен только на треть, поэтому многие офисные помещения сдавались едва ли не в почасовую аренду. Распространенная практика, учитывая, сколько современных бизнесменов хочет выглядеть круче в глазах будущих партнеров, а из собственных средств – только задрипанная конторка с двумя сонными менеджерами и откровенно потасканной секретаршей. По крайней мере, у Штефана все с этого и началось. А сейчас он просто наотрез отказался приводить немецких[29] коллег к себе в главный офис. Дескать, все равно недостаточно солидно. Вот и пришлось снова прибегнуть к аренде конференц-зала.Правда, самого представительного и дорогого из всех, что здесь были. Сравнительно небольшого, – не толпа же придет, – но роскошного. С огромными зеркальными окнами во всю стену, из которых открывался не самый плохой вид на город, темной полированной мебелью из настоящего дерева, которое сейчас было практически не достать, и стерильно белыми стенами. Вмонтированные в потолок галогенные панели были почти незаметны со стороны, зато давали равномерный рассеянный холодный свет. Минималистично и красиво. И... мертво.Рудольф мотнул головой, отгоняя внезапное сравнение. И без того он чувствовал себя крайне неуютно. Просто нужно привыкнуть к надменной сдержанности и почти больничной чистоте. Меньше чем через два года начнется период, когда в таких местах он будет проводить немалую часть своей жизни.– Друг мой, мне больно на тебя смотреть, – Штефан и сам сильно нервничал, а потому нес несусветную чушь. Поправочка: еще большую чушь, чем обычно. – В этой куртке ты похож на бомжа. Ты разбиваешь мое нежное сердце!– Щас еще и рожу разобью. Эта куртка стоит, как вертолет.– Ладно, уговорил. Ты похож на бомжа, который разжился на помойке дорогущей курткой. И берцы... Берцы, Руди! Ну вот кто, скажи мне, приходит на переговоры с важными шишками в берцах, джинсах и куртке? Спасибо, хоть галстук повязал! Хотя лучше бы ты им удавился.Ну да, нытье этого пижона об одежде – как раз то, что остается неизменным и в грязных трущобах, и в конференц-залах. Зато сейчас оно как нельзя лучше помогло разрядить обстановку.Как раз вовремя – хваленая немецкая пунктуальность не подвела, и дюссельдорфцы явились ровно в девять. Секунда в секунду. Их было трое: немолодая и уже полностью седая сухощавая женщина, мужчина, ее ровесник, внешне – типичнейший профессор, и совсем молоденький парнишка, высокомерия на физиономии которого, впрочем, хватало на всех. Все прилизанные и в костюмах, из-за чего Рудольф пристыдился и принял позорное решение из-за стола не выходить.Благо, этого и не требовалось. Штефан, умничка такой, быстро взял все в свои руки и бросился разруливать ситуацию с видом профессионального тамады. Никому даже представляться не пришлось: имена он огласил сам. При этом незаметно подпинывая друга под колено и делая ему выразительные глаза: ?Улыбайся и кивай, кивай и улыбайся, большего от тебя не требуется?.Фрау Штрауб, которая даже среди всей этой чопорной компашки была чопорной в квадрате, смерила Рудольфа ледяным взглядом поверх очков и поджала губы. Пальцы у нее были холодные и какие-то жесткие, – Рудольф не сразу понял, что это всего лишь металлический протез старого образца. Не замдиректора отдела проектирования и разработки, а учительница математики в начальной школе. ?Профессор? Кнопп, который на самом-то деле был вовсе не профессором, а всего лишь ведущим инженером-проектировщиком, слабо заулыбался и тут же смутился. Ага, наш человек. Тоже не понимает, зачем его сюда притащили. Вон, и под пиджаком у него – вязаный жилет, нелепый, но теплый и удобный. А вот герр Галлерт, судя по фамилии – сын или даже внук одного из владельцев клиники, оказался как раз таки начальником отдела. В голове не укладывалось. Зато это идеально объясняло, почему он так надменно задирал нос, а сам украдкой с интересом рассматривал Рудольфа – видимо, искал в нем признаки такой же ?золотой молодежи?.Штефан тем временем продолжал трындеть. Эх, вот бы кого взять к себе в заместители вместо Тааффе... Ну а что, отличная мысль. Пусть бросает свои три с половиной аптеки, все равно последнее время вся работа свалена на секретарей, а сам идет в ?Бионикс?. Не согласится, конечно. Но как было бы здорово на переговорах всегда вот так просто сидеть с умным видом и помалкивать, пока это потрясающее существо излагает за тебя твои же идеи. Да так складно излагает!– ...Многие крупные корпорации сейчас объединяются для того, чтобы рационально распределить между собой сферы деятельности. К примеру, пять лет назад в Америке ?i-LIMB? и ?AstraTech? заключили соглашение, и теперь ?Лимб? занимается исключительно исследовательской частью, а ?Астра? взаимодействуют непосредственно с пациентами. В нашем случае есть еще один плюс: интернациональность. ?Бионикс? вышла на международный уровень не так давно, ваша клиника, как я понял, только собирается. Как видите...– А исследовательскую часть вы ненавязчиво предлагаете перетянуть на себя? – перебила фрау Штрауб, постукивая по столу коротким ногтем. – Спихнув на нас пациентов. Умно, герр Рац.– И выгодно, – Штефана невозможно было смутить, Штефан сиял, как начищенный. – Нам обоим, я это подчеркиваю.– После нашего с вами последнего разговора я передала ваши слова совету директоров в несколько... измененном виде. Сами понимаете, я не могла им сказать, что предложение о сотрудничестве исходит от руководителя будущего, в обход нынешнего. Они готовы его рассмотреть и, как мне показалось, уже готовы принять. Но на одном условии.Рудольф насторожился и прислушался внимательней. Вот теперь – к черту заместителей, принять решение он должен сам.– ?Тач Бионикс? становится отделением клиники Книха и Галлерта и переходит в прямое подчинение совету директоров.Отделением? Вот как? Не равным партнером, а всего лишь – одним из кучки отделов, вроде ее отдела пректирования, которым заправляет этот напыщенный мальчишка. Ребят, а вам не жирно будет?– Погодите, погодите, – ан нет, Штефан тоже может выглядеть выбитым из колеи. – Фрау Штрауб, изначально мы не об этом договаривались. ?Бионикс? остается совершенно самостоятельным и независимым учреждением, просто заключает с вами бессрочное сотрудничество. Ваши лаборатории переходят в ведомство наших биологов и инженеров, наши операционные – вашим врачам. А сейчас получается, что вы хотите сделать нас своим филиалом?– Именно. Таково условие.– Неравноценный обмен, вам так не кажется, фрау Штрауб? – ну все, больше Рудольф молчать не смог. – Я предлагал вам возможность использовать самые передовые австрийские технологии – но не готов отдавать их полностью в ваше распоряжение.Проклятая старуха только пожала плечами. Зато очухался Галлерт, до этого пялившийся в окно.– Прям уж такие передовые? – он неуместно, совсем по-мальчишески хихикнул. – А я слышал, что ваше производство не модернизировалось уже лет десять. И вы безнадежно отстали от всего остального мира, – Штрауб покосилась на него с осуждением, но его несло дальше: – Это у нас сейчас ведутся работы по созданию кибернетического тела, это в моем отделе занимаются полным протезированием, а вы так до сих пор и побираетесь по мелочам.– Герр Галлерт!– Полное протезирование, говорите? – Рудольф сам подивился тому, как вкрадчиво прозвучали его слова. И как они с легкостью перекрыли возмущенный вопль Штрауб.Поняв, что сболтнул лишнего, Галлерт уныло растекся по стулу и опустил глазки в пол. Бедняга Кнопп, до этого затравленно взиравший на перепалку своего начальства, виновато улыбнулся:– Да, работы сейчас уже идут полным ходом. Даже ни одна газета еще про это не узнала, а тут... В общем, вы теперь понимаете, почему совет директоров поставил столь жесткое условие? Они не хотят ни с кем делиться такой прибыльной технологией.В голове что-то щелкнуло, будто встала на свое место частичка мозаики. Вот оно! Вот – такой прекрасный шанс!– А если не делиться? – Рудольф ощутимо пнул Штефана под столом, прося заткнуться и не лезть. – К сожалению, я не могу поверить вам на слово. И отдать компанию просто так тоже не могу.– Мы могли бы... – Кнопп неуверенно покосился на коллег и добавил совсем тихо: – Предоставить вам образец...Так, со стариком нужно говорить приветливо и спокойно. Пусть не боится, пусть уверится в том, что Рудольф ему не враг, что Рудольф очень ценит его участие и всегда готов пойти навстречу. Выдохнуть, улыбнуться, продолжить как можно более мягко:– Это было бы замечательно. Мне не нужны ваши производственные секреты, но мне нужно видеть, ради чего я стольким жертвую. Если бы я только мог получить образец... понаблюдать за процессом его создания...Кажется, Штрауб тоже прониклась. Снова забарабанила пальцами по столу, но теперь на ее лице отображалась глубокая задумчивость.– Чисто теоретически... Мы могли бы выделить вам несколько обособленных лабораторий, условий которых достаточно для создания тела. Естественно, необходимо обеспечить полную конфиденциальность для ваших людей, которые этим займутся.– Я могу прислать вам программу для удаленного доступа. Подойдет?– Да, так даже лучше. Естественно, с вашей стороны права доступа будут ограничены.– Я понимаю. И я согласен.***– Какого хрена творится с этим миром?! – Штефан рухнул на водительское сидение и закурил прямо в автомобиле. Руки у него тряслись. – Меня посрамили, как мальчишку! Да я даже понять ничего не успел, как ты этих напыщенных проектировщиков обвел вокруг пальца!Рудольф довольно улыбнулся и, не спросив разрешения, сам вытащил у него еще одну сигарету. Себе. Наплевать, что потом вся одежда провоняет этой дрянью, но сейчас ему это было нужно. А потом напиться. Потому что колошматило его еще сильнее.– Но ты молодец! – в голосе Штефана слышалось неприкрытое восхищение. – Так легко все уладил. Не знай я тебя столько лет, решил бы, что у тебя мозги компьютерные. Вот только я сам понять не могу – а нахрена тебе кибер-тело? Что ты с ним делать-то будешь?***{// Запрос извне.Справишься?// Даю ответ.Это будет непросто. Слишком много ограничений. Справлюсь, но это займет много времени.// Набирает текст. Стирает. Набирает снова.Я сделал все, что смог, правда./* Как будто просит прощения. */Я верю. Сделаю все возможное.Я обязательно помогу.// Чего же ты хочешь? Слишком много желаний. Одно смешивается с другим, третье противоречит первому, четвертое...// Нет./* Сам не знает. Сам не понимает. В его голове – хаос, гигантский спутанный клубок, в котором он увяз настолько прочно, что самому не выбраться. */// Ты жаждешь моей помощи? Хочешь, чтобы я помог тебе разобраться?// Уважение. Признание. Любовь. Человечность. Тысячи, десятки тысяч желаний, в которых не под силу разобраться даже мне.// Гордиев узел.// Я поступлю так же[30].}