Четвертая запись (1/1)

****НАЧАЛО ЗАПИСИ*Ж.: А вы, Мистер Гэвин, остаетесь на эксклюзивное интервью.К. Г.: Знаю. Надеюсь, для него вы выключили диктофон.Ж.: Ну конечно.(молчание)Ж.: Вы сегодня неразговорчивый.К. Г.: У нас вся ночь впереди на разговоры.Ж.: Вы не торопитесь переходить к сути.(молчание)Ж.: Ладно, тогда я задам вопрос: почему вы следите за мной?К. Г.: А вы быстро заметили.Ж.: В последнее время я никак не мог отделаться от этого чувства преследования, а потом понял, в чем дело.К. Г.: Но у тебя хорошо получается скрываться. Посмотри, Клавир даже не узнал тебя.Ж.: О чем вы?К. Г.: Мы одни в этой комнате, можешь не притворяться. Но, если тебе так угодно, я назову тебя по-другому. Давай поговорим честно, Шейди Смит. Я устал держать тайну.Ж.: Как будто мне приходится легко!К. Г.: Ты не понимаешь. Я чувствую, что схожу с ума. С тех пор, как ты исчез, мне приходится обманывать брата, приходится скрывать тебя, приходится ожидать засады, потому что Мишэм и его дочь все еще живы. Все в любой момент может рухнуть. Я не привык к нестройным системам, которые готовы обрушиться на голову, как крыша горящего дома. Закон давал мне надежное укрытие от несовершенств, но сейчас он не работает на меня. Я будто стал жить по каким-то другим законам. Тем, которые защищают людей и тем, которые работают на преступников одновременно. Я стою на границе, я и сам есть граница, потому что я преступник, который вершит правосудие. Навязчивые мысли так часто преследуют меня, что я даже начинаю потакать им. Эта песня про смертельный яд… Я спел в ней только для того, чтобы они от меня отвязались. Я спел, потому что я думал, это избавит меня от мучительной тревоги. Я хочу оставаться в рассудке и контролировать ситуацию, но с каждым годом у меня это получается все хуже. Боюсь, в какой-то момент выяснится все. И я не смогу себя защитить, и никто не сможет. И мне придется отправиться за решетку.Ж.: ...И все же, я не жалею, что ты не стал моим адвокатом.К. Г.: Но почему ты отказался от моей помощи?! Я гарантировал бы тебе оправдательный приговор!Ж.: Все дело в игре. Как человек играет в карты, так он и живет. В тебе много чего темного, что скрыто глубоко внутри. Демон, который приручен, который служит сейчас истинному закону. Но ты сам чувствуешь, что твоим цепям его не удастся сдерживать долго.К. Г.: А ведь если бы ты принял мое предложение, мы могли бы этого избежать.Ж.: Извини, но твои методы защиты нечисты на руку. А я предпочитаю доверять тем, кто проигрывает, но с честным лицом.К. Г.: Если я увижу тебя с Фениксом еще хоть раз, поверь, ты увидишь этого демона во весь рост.Ж.: Я тебе верю.(молчание)К. Г. (вздох): Нет, я все же хотел, чтобы после этого разговора мы разошлись по-хорошему. Ты получил мое прикрытие, но теперь ты пойдешь своей дорогой. Я не могу больше держать это в себе. Я прекращу слежку за тобой.Ж.: Что ж, спасибо. Жаль, мне нечем тебе отплатить.К. Г.: И спасибо, что устроил это интервью. Было приятно вспомнить, как было раньше, без всех этих трудностей, запутанных путей. Когда я еще был просто братом Клавира.Ж.: Прощай, Кристоф.*КОНЕЦ ЗАПИСИ****Эти записи отдал мне журналист на память, когда статья увидела свет в одном известном журнале. Я переслушивал ее из раза в раз, но никогда не думал, что после интервью идет еще что-то. И вот когда истинная личность Шейди Смита была установлена, я вновь достал этот диктофон. Я сам не знал, зачем, мне нужно было прослушать это еще раз. Навевало воспоминания, когда мой брат еще не был преступником. И вдруг после основной записи включается следующая, где Кристоф разговаривает с моим интервьюером. На душе после этого стало даже хуже, чем до того. Сначала я испытывал скорее гнев к брату, чем сочувствие. Последняя запись изменила мое отношение. Но что-то в этих разговорах заставило меня на следующий день прийти на встречу с Кристофом.Нас разделяла стеклянная панель и огромная пропасть, образовавшаяся из-за его обмана. Нам было тяжело говорить.?-- Привет, Кристоф. - начал я.-- Клавир...Кристоф изменился в тюрьме. Вроде ничего не изменилось, хотя волосы и были уложены немного менее аккуратно. Во взгляде больше не читалось холодного спокойствия. Читалось безумие, а теперь, после того, что я услышал, я прочитал еще и боль.-- Как твои дела?-- Жаловаться не приходится.Его камера, я знал, была устроена просто роскошно, его кормили лучше остальных, но условия содержания по-прежнему были очень строгими. Он также наблюдался у психотерапевта, но пока что большинство попыток что-то предпринять были тщетными.-- Надежда на досрочное есть? - спросил я.-- Об этом лучше и не думай, - ответил Кристоф, порицая меня за мою наивность.Я смотрел в его глаза и думал о том, как могу я испытывать сострадание к жестокому убийце.-- Я не мог и подумать, что все закончится так, - сказал я. - Потому что я не знал, что ты на такое способен.-- Не волнуйся, Клавир, меня вообще мало кто знает на самом деле.И вдруг мне пришла в голову одна мысль.-- Я долго сердился на тебя и отказывался от встречи, - начал я. - Но сегодня я переслушивал наше с тобой интервью об истории группы и кое-что понял. Я не могу найти оправдания твоему поступку, но несмотря на это я прощаю тебя. Я вспомнил все, что ты делал для меня, и я не смог больше злиться.-- Ты пришел к странному выводу, - заметил брат.-- Да, я знаю. Но я ведь и не могу просто взять и выкинуть тебя из своего прошлого. Твоя жизнь - это не только убийства. Помнишь, как мы съехали от родителей?И я начал вспоминать все то, о чем мы и так говорили на интервью. Мы говорили и о том, что было и до этого, и про всякие мелочи, про смешное и грустное. И отчего-то стало легче. Я как будто больше не злился на него. Ведь кроме всего прочего, он хотел быть мне хорошим братом, а гнев и несправедливость сделали его безумцем. В какой-то степени, наверное, я могу его понять.-- Знаешь, а ведь этого разговора могло и не быть, если бы на диктофоне не нашлась запись вашего с Грэмэри разговором. - грустно усмехнулся я.-- Так я и знал, что он его не выключил, - нахмурился Кристоф.Не знаю, что на меня тогда нашло, но я произнес:-- Из этой записи я смог понять, что ты за человек.Взгляд Кристофа слегка прояснился. Безумие от него словно отступило, всего на шаг, но я увидел его,таким, какой он был раньше, прежнего Кристофа.-- Не могу с этим целиком согласиться, но в этом что-то и правда есть. - отозвался он.Тут настало нам время завершать встречу. До чего быстро летит время за разговорами, стоит только поймать этот самый момент истинной радости, как его хвост тут же ускользает из рук и исчезает. Глаза снова зацепились за плотный стеклянный барьер. Два брата, разделенные стеной, что-то это напоминало певцу-немцу.Под конвоем охраны Кристоф медленно уходил из зала, напоследок бросив:-- Береги себя.В тот день я смог заставить его темную сторону отступить по крайней мере на шаг и увидеть кое-что. Не безумие скрывалось под маской Кристофа. То, что пряталось от людских глаз было куда сильнее всякого помешательства. Это было ядро ядра человека, это был свет.