Глава 14. Проникновение (1/1)

– Ты так и будешь тут сидеть?В голосе Оскара звучит удивление и даже - о, чудо! - растерянность. Впрочем, его можно понять. Я уже почти целый день сижу в одной комнате, не делая абсолютно ничего и даже почти не шевелясь. Как пришла сюда, рухнула на старую скрипучую кровать, на которой лежит два матраса и нет никакого белья, так и лежу, смотря в обшарпанный потолок. Комната просто ужасна. Грязно-серые местами ободранные обои, под которыми видно кирпичные стены; разбитое круглое зеркало висит прямо над кроватью; старый-престарый пыльный сундук у изножья, покрытый ржавчиной; перекосившаяся двухъярусная тумбочка, на ее столешнице стоит относительно новый фарфоровый кувшин; чье-то пожелтевшее от времени небольшое фото в рамке, оно настолько плохого качества, что рассмотреть лицо не представляется возможным; высокий простой платяной шкаф, весь в царапинах и выбоинах, пустой, как я убедилась (если не считать человеческий скелет, который попытался на меня рухнуть, когда я открыла дверцу); разбитое окно, слабо прикрытое рваной тонкой изъеденной молью занавеской; и надпись под ним, написанная черной краской прямо на обоях. "Некуда бежать". Звучит словно приговор. Можешь бежать, куда угодно. В результате ты все равно вернешься к тому месту, с которого начинал, и это будет очередным доказательством того, насколько бессмысленна была твоя попытка.Посмотрев на стоящий на сундуке динамик, нарушивший тишину, я привожу тело в сидячее положение и только пожимаю плечами.– Сидеть все равно где-то надо, – говорю я, вздыхая. – Почему бы не здесь?Мое нынешнее настроение как раз из той категории, когда хочется забиться в какой-нибудь укромный уголок и сидеть там, свернувшись в клубочек. – Тем более, у меня тут неплохая компания, – киваю я на скелет, который не стала запихивать обратно в шкаф, а просто усадила на кровать в ноги.Несмотря на антураж комнаты, уходить отсюда не хочется. Сейчас она как нельзя лучше отражает то, что творится у меня в душе. Жалкие обрывки вместо нормальных эмоций, ветер в голове, и скелетов в шкафу тоже хватает, как и у любого человека. После того вальса в гардеробной, когда Оскар все же оставил меня одну, я никак не могу привести мысли в порядок. Я так и не получила ответов ни на один из своих немых вопросов. Более того, возникло еще много новых. И чем больше становится их количество, тем хуже становится мне. Словно я сама загнала себя в ловушку.Ведь если подумать, то что я действительно здесь делаю? Первое время я пыталась писать книгу, но потом стала уделять этому все меньше и меньше времени. И не делала, по сути, ничего. Просто жила. У меня даже мысли не было уйти отсюда. Но почему? Разве мне не дорога моя жизнь? Не знаю. Видимо, нет.Как же, не дорога она тебе! Что ж тогда тебя мучают кошмары? И ты кричишь, что не хочешь умирать. Ты боишься смерти, и это естественно для любого человека.Но разве я любой человек?А разве нет? В чем твое отличие от остальных? Ты вообразила, что ты другая. Что отличаешься ото всех. Что не похожа на других. Но ведь на самом деле это не так. На самом деле в душе ты осталась прежней. Просто твоя маска, которую ты сама себе надумала, приросла слишком крепко. Я боялась, когда меня похоронили заживо, потому что там не было никакой надежды на спасение.Но ведь тебя же в итоге спасли.Да, и теперь я не боюсь смерти.Если Оскар решит тебя убить, ты ему просто позволишь?А он решит?Он ведь с самого начала сказал, зачем ты здесь. Ты и сама все видела за все то время, что живешь в этом доме. Но ведь у него была масса возможностей осуществить задуманное, и я все больше склоняюсь к мысли, что это ненастоящая причина моего нахождения здесь. Настоящую я не знаю и даже не догадываюсь.Но тебя все устраивает. Полностью устраивает. Ведь ты сама не хочешь уходить отсюда. Ты отказываешься принимать прошлую себя и не видишь будущую. Видишь только здесь и сейчас. Что тебе мешает бросить все и уйти? Ведь Оскар сказал, что не держит тебя.Но ведь мы еще не закончили. И я не хочу, чтобы мы заканчивали. Мне все еще интересно. Интересно что?Что будет дальше. Ведь все это не может длиться вечно. А уйди он отсюда навсегда, осталась бы ты тут совсем одна?Вот это хороший вопрос на самом деле… Действительно, осталась бы я? Здесь, в месте, которое за это время стало мне роднее собственного дома. Осталась бы, если бы знала, что Оскар никогда сюда не вернется? Не знаю. Его недавний уход наглядно показал, что я могу прекрасно жить тут и одна, но… Но ведь тогда я была уверена, что он просто уехал куда-то по своим делам и скоро вернется. Черт… У меня нет ответа, хотя я, пожалуй, больше склоняюсь к отрицательному. А может и нет… Мои размышления прерывает скрип полузакрытой входной двери, и в комнату с тихим шипением заползает Бэлль. Я не видела ее так долго, еще с момента ухода Оскара, что уже начала подзабывать, как она выглядит. Да и мало она чем отличается от других королевских кобр.По ножке поднявшись на матрас, она, словно удав, обвивается вокруг костей многострадального скелета, а мне совершенно не кстати приходит в голову мысль, что этот скелет принадлежит одной из жертв Оскара, которая по какой-то причине не нашла своего места в колбе с бальзамом. Хех, у меня и правда хорошая компания, товарищ по несчастью. Хотя, почему, собственно, по несчастью? Всякий бред в голову лезет…Я еще раз смотрю на надпись на стене. Интересно, кто ее сделал? Что это вообще за комната? Судя по скромному убранству, вряд ли тут жили хозяева дома. Хотя… Терзают меня кое-какие смутные сомнения… – Это твоя детская комната? – спрашиваю я.– Разве это похоже на мою детскую? – отзывается Оскар спустя несколько секунд.Я еще раз оглядываюсь по сторонам, оценивая окружающую меня обстановку, а потом вспоминаю то, что Оскар писал в своем дневнике. Вывод напрашивается сам собой.– Похоже, – киваю я, разводя руками, словно пытаясь сказать, что комната говорит сама за себя. – И, судя по всему, ты здорово не любил это место. – Мое детство при всем желании нельзя было назвать безоблачным, – произносит он. – Можешь представить себе, Эмеральда, каково это, когда у тебя есть возможность получить все, что угодно, но при этом ты не можешь получить ничего?– Вряд ли, – честно отвечаю я. – Обычно меня ни в чем не ограничивали. Я сама знала меру.Не успеваю я довести свою мысль до конца, как из динамика вновь доносится голос Оскара, и сейчас в нем отчетливо слышатся довольные нотки. – Так-так, да у нас, как я погляжу, гости.До меня сперва не сразу доходит смысл его слов. Гости? Какие еще гости? Здесь? Я за это время уже настолько привыкла, что в этом доме, кроме нас двоих и Бэлль, больше никого не бывает, что мысль о возможных гостях показалась мне чем-то из ряда вон. И, как видно, напрасно. Мы все-таки не в другом мире. Но кто бы это мог быть? Судя по всему, Оскар рад их видеть. Надеюсь, это не полиция… При мысли, что это может быть так, а мне придется объяснять, что я здесь делаю, у меня бегут мурашки. Шипение змеи, которая спускается с кровати и устремляется прочь из комнаты, не дает мне долго думать на эту тему. Да и интуиция подсказывает мне, что предположение по поводу полиции ошибочно. Оказавшись в комнате с юношей в костюме дворецкого, я выглядываю в окно, но там никого нет. Неудивительно, эти окна выходят на задний двор, а гости явно у парадного входа. – Иди в библиотеку, Эмеральда, – советует мне Оскар. – Оттуда лучше видно. И Бэлль с собой прихвати. Нечего ей тут делать.Пожав плечами, я послушно иду в сторону библиотеки, которая рядом с моей спальней. Если уж Оскар в кои-то веки решил дать мне совет, думаю, стоит ему последовать. Но почему же меня не оставляет плохое предчувствие? И уверенность в голосе Оскара меня ни капли не успокаивает, скорей уж наоборот. Из окна библиотеки отлично просматривается лужайка перед домом, парадные ворота, и вообще вся территория почти как на ладони. Уже начались сумерки, поэтому разглядеть что-то вдали проблематично, но при выключенном в комнате свете мой взгляд все же зацепляется за несколько фигур, облаченных в черное, которые довольно шустро проскальзывают за ворота и рассредоточиваются по лужайке. Неужели?!..– Оскар, это то, что я думаю? – уточняю я.– Полагаю, что да, – отзывается он, и я решительно не понимаю, почему же он так рад этому визиту. – Их фургон уже несколько дней крутится вокруг имения. Надо думать, наблюдали и выжидали подходящего момента. Кем бы ни были эти домушники, они определенно выбрали категорически не тот дом! И, что хуже всего, никто не помешает им анонимно сообщить в полицию о том, что они здесь увидят, учитывая, что произведения Оскара стоят на всеобщем обозрении. И что, спрашивается, теперь делать?!– Почему ты не улыбаешься, Эмеральда? – интересуется он. – Разве ситуация тебя не забавляет?– Представь себе, нет, – удивленно смотрю я в камеру. – А что, должна? Они ведь все поймут! И если сбегут отсюда, то все пропало! Они пойдут в полицию!– Что я слышу? Никак ты переживаешь за меня? – будь он рядом, я бы ему точно врезала. Нашел время цепляться к словам! – Если тебе нравится, можешь считать так! – огрызаюсь я, снова выглядывая в окно, где темные фигуры подошли уже почти вплотную к дому. – Что делать-то?! Они же сейчас войдут!– Просто подумай, с чего ты взяла, что они выйдут обратно? – хмыкает в ответ Оскар, и меня словно пыльным мешком бьет по голове этот простой вопрос. Я какое-то время тупо смотрю перед собой, растерянно моргая, а потом перевожу взгляд на камеру. – Ты хочешь сказать, что?..– Они не ты, – спокойно отвечает он. – Сильно сомневаюсь, что они смогут выжить здесь.