Прошлое наступает... (1/1)
POV Андрей Жданов.На экране появился лысый мужик в полосатой робе. Он сидел на стуле, явно привинченном к полу, на ногах его красовались наручники (наножники), одна рука была пристегнута к кольцу, намертво впаянному в металлический стол.—?Заключенный номер тридцать четыре восемнадцать-дробь три.—?Назовите свое полное имя, и сообщите о себе краткую информацию,?— послышался какой-то металлический голос за кадром.—?Антонов Сергей Антонович. Статья сто пятая, часть два, пункты ?в?, ?д? и ?ж?; сто двадцать шестая, часть два, пункты ?а?, ?б? и ?з?. Отбываю пожизненное заключение в ОС тридцать четыре дробь восемь, в колонии особого режима.—?Сто пятая нас в данный момент не интересует, пока расскажите за что вы получили сто двадцать шестую.—?В мае тысяча девятьсот девяносто первого года на меня вышел один бизнесмен.—?Вы помните его имя?—?Да.—?Назовите.—?Его телохранитель называл его Павел Олегович.Мне показалось, что чей-то стальной кулак ударил меня прямо в солнечное сплетение, дышать стало нечем. Катя быстренько кликнула по экрану.—?Андрей, успокойся, прошу тебя. Подумай сам, если бы это действительно был твой отец, неужели он позволил бы своему охраннику называть его по имени-отчеству? Он что, совсем дурак, чтобы самому ездить на встречу с этими отморозками и так подставляться? Это скорее кто-то заметал следы, пытаясь переложить свою вину на Павла Олеговича.—?Катя, а ты меня любишь? —?задал я самый неожиданный даже для себя вопрос. Мне было необходимо знать есть ли посреди всех этих землетрясений и катаклизмов хоть малюсенький островок для передышки.Катюша впервые за все время нашего знакомства не стала уходить от моего вопроса о любви, не стала менять тему, не стала опускать глаз.—?Я не знаю, что такое любовь, Андрюша. Если любить тебя, это та боль, которую я почувствовала, когда увидела, как больно тебе, то люблю. Если любить тебя, это радость, которая захлестывает меня, когда радуешься ты, то люблю. Если любить тебя?— это хотеть тебя, то люблю. И детей я хотела бы только от тебя. Я не знаю, что такое любовь…—?Любишь… —?стальной кулак, наконец отпустил мое солнечное сплетение, можно было дальше смотреть видео, что бы на нем не было, можно было жить дальше.—?Посмотрите, пожалуйста, фотографии. Есть ли на них человек, которого телохранитель называл Павлом Олеговичем?—?Нет.—?Посмотрите еще раз. Внимательнее.—?Это что за наезд? Я за базар отвечаю. Нет тут делового.—?Сергей Антонович, давайте не будем скатываться на ?феню?. Я на ней ботаю, но разговор у нас слишком серьезный. Вы же не хотите, чтобы вас, как Великанова, нашли с внезапным инфарктом, от которого миндалем за версту пахнет?—?Не хочу. Я только поэтому и решил замахать метелкой*.—?Ну, и правильно. Итак, вы утверждаете, что на фотографиях, предъявленных вам, человека, который вышел на вас в мае девяносто первого, нет? —?чья-то рука начала демонстрировать снимки, взятые со стола, на камеру, один за другим.—?Утверждаю. Тут его нет.—?Вот видишь, Андрюша,?— Катя улыбалась. —?Павел Олегович не виноват. Просто кто-то хотел отвести подозрение от себя.—?Вижу,?— я был счастлив. Счастлив по-настоящему. По крайней мере, в похищениях отец не участвовал. —?Если только…—?Давай смотреть дальше, зачем заранее накручивать себя?—?А среди этих фотографий? —?чьи-то руки разложили еще с десяток карточек. Антонов мельком взглянул на них.—?Номер семнадцать.—?Вы хотите сказать, что человек с фотографии номер семнадцать и был тем самым бизнесменом, который сделал вам заказ в мае девяносто первого?—?Я не хочу, я уже сказал!—?Расскажите, что именно вы должны были сделать.—?Да хуйню какую-то. Вколачивание баков.—?Что вы имеете ввиду?—?Ты же ботаешь! Да, ладно, не смотри на меня так. Вколачивать баки?— морочить голову, обманывать, отвлекать внимание. Так понятно?—?Понятно. Переходите к сути.—?Нужно было пацанку одну отвести на хату, загримировать, и снять на видео.—?Пожалуйста поподробнее.—?Чё не понятно? Нужно было похитить пацанку, только не по-настоящему, а как в кино. Она сама вместе с этим банкиром и еще одной теткой села в нашу машину, мы отъехали на хазу в подвал, там одну стенку простыней грязной завесили, тетка эта марухе бланши нарисовала, глицерин по щекам пустила,?— он усмехнулся,?— как слезы, фраер сам за киношку сел.—?Сергей Антонович! Говорите нормально, ничего понять нельзя. Какой фраер, какая киношка?—?Ну, ты тупой! Этот Павел Олегович сам записывал ролик, так ясно?—?Да, так ясно. И что было на ролике?—?Я должен был натянуть шапку с дырками для глаз и рта, взять в руку волыну**, сделать вид, что собираюсь снести башку этой пацанке, а сам прорычать, что если Воропаев не продаст десять процентов своих акций, то я эту маруху изнасилую и убью. И срок для продажи шесть часов. А потом начну резать деваху на запчасти.—?Вы помните, как звали девушку?—?Да. Кира.—?Она была напугана?—?Чего? Да она сама кого хочешь напугать могла! Такая артистка, что прямо Любовь Орлова отдыхает. Уж она и рыдала, и стонала, и кричала, мол, спасите. А как только камеру выключили, так она первая захохотала. Я тогда еще подумал, что девка хочет папика или папашу развести.—?Сколько вам заплатили за эту инсценировку?Антонов дернулся, лицо его начало наливаться злобой и краснеть.—?Пожизненное. Вот какую цену мне заплатили. Как думаешь, не продешевил?—?Что вы хотите этим сказать?—?Что мы все оказались лохами. И я, и Ряха, и Хажа.—?Сергей Антонович! Давайте-ка все по порядку. Кто такой Ряха?—?Петька Великанов.—?То есть ваш подельник, умерший около часа назад?—?Да. Только он не умер, его убили, сами же сказали, что миндалем пахло.—?Я тоже считаю, что его убили, отравили цианидом. Кто такой Хажа?—?Игорь Кротов. Его легавка порешила еще при втором деле этой серии.—?Значит, была серия.—?Ты чего выкабениваешься, фраерок, будто сам не знаешь?—?Не знаю, только догадываюсь. Так что, Сергей Антонович, рассказывайте-ка вы мне все по-порядку.—?Да чего рассказывать? Эти… Ну, девка, тетка и бизЬнесЬмен сраный, как только съемку закончили, уехали. Нам отстегнули пятнадцать штук зеленых. Ох мы тогда и радовались, придурки. Вот, думаем, и рук марать не пришлось, и бабки подняли. А через месяц снова позвонил этот фраерок и предложил еще одну работу. Да только на этот раз все должно было быть иначе.—?Иначе?— это как?—?Бабу нужно было похитить по-настоящему, бить ее нужно было по-настоящему, да еще ее и насиловать нужно было. И все это снимать на видео, и требовать с какого-то Жданова, чтобы он подарил все свои акции какому-то Григорьву Станиславу Валентиновичу.—?Вы так хорошо помните все фамилии?—?Помню! Было время вспомнить. Вот только данные его паспорта я забыл.—?Это неважно. Рассказывайте, что было дальше.—?Мы хотели отказаться. Это что за дело такое, когда нужно бить и насиловать бабу? Это себя не уважать! А этот фраерок нам и показал запись инсценировки. У меня там в одном кадре плечо голое мелькнуло с моей татушкой. А это как визитка, и не докажешь, что снимали кино. Пришлось браться за эту работу. Договорились на сто штук зеленых. Этот ?бизнесмен? уверял нас, что никакой легавки не будет, что Жданов в тот момент, как увидит свою маруху избитой, да если еще изнасилование снять, так он тут же акции свои на блюдечке с золотой каемочкой принесет. А на деле все получилось совсем по другому. Хажу пристрелили, еще тогда. А нам с Ряхой?— пожизненное. Хажу даже мне не жалко, дрянной был человечишко. Ему нравилось избивать и насиловать бабу, особенно перед камерой, он один этим и занимался. И все кричал, что снимается в порнухе. Вот и доснимался.—?На этот раз оператором был тот же человек?—?Нет! В тот раз мы сами должны были снимать, и отдавать записи одному козлу, который за ними приезжал. Только мы с Ряхой снимать отказались, противно было, да и…—?Что?—?Заводило это сильно, тоже хотелось.—?И вы?..—?Нет! Ни разу. Сам можешь у этой бабы спросить, если она живая.—?Андрей! Андрюша! Господи, бедный ты мой. Ну его к черту, давай заканчивать с этой гадостью.—?Он говорит о моей матери. —?слезы катились градом. —? Он говорит о моей матери! Я не могу этого показать ни Ромке, ни Сашке. Не могу, Катенька, слышишь?—?А ты и не покажешь, я сотру на диске эти моменты.—?А вдруг этот диск в единственном экземпляре, вдруг она для суда понадобится?—?Значит я сделаю копию. А эту затру.—?Давай дальше смотреть.—?Ты уверен?—?Уверен.—?А козла-курьера помнишь?—?Я всё всегда помню.—?Как он выглядел? —?Антонов что-то написал на бумаге.—?Никак. Серая куртка, капюшон на голове, лица ни разу не показал.—?Почему вы не выдали заказчика?—?Так он же, сука, обещал…Антонов резко побагровел, глаза начали вылезать из орбит, а рот пытаться втянуть в себя хоть каплю воздуха. Объектив камеры словно закрыли крышкой, экран стал черным. Но голос за кадром пока не умолк:—?Сейчас Сергею Антоновичу оказывает помощь мой врач, здешним я не доверяю. Все, что мы могли от него узнать, мы узнали. Я увожу его с собой, ему еще нужно пожить, разобраться с заказчиком… А, да! Человек с фотографии номер семнадцать на втором диске.—?Будем смотреть второй диск? —?очень тихо спросила Катюша.—?Будем!—?Ты, правда, готов?—?Я готов. Я знаю, что это не отец, а все остальное неважно.Я не был готов, я слишком рано поверил в папину невиновность… Катя вставила второй диск в дисковод и уже через секунду с экрана на меня смотрел личный телохранитель нашей семьи в том далеком девяносто первом?— Зайцев Петр Семенович…