Глава 2 (1/1)

На полпути к дому Кэл остановился у ближайшего бара, вспомнив, что дома кончилось его любимое пиво. Машинально сунув телефон в задний карман брюк, вышел из машины, и не торопясь пересек дорогу, наслаждаясь теплым, осенним вечером. Сморщился, мысленно возвращаясь в дом Джиллиан, может он зря ее послушался и уехал. Надо было остаться с ней, он же прекрасно понимал, что ее спокойствие насквозь фальшивое, но из-за собственного упрямства и идиотского страха, «что его не так поймут», бросил ее на растерзание, переполнявших прекрасную головку уничижительных мыслей, пусть он не мог ничего прочитать по ее измученному лицу. Но глаза, ему сказали все. Джиллиан, как обычно винила себя за неудавшуюся жизнь, ища в самой себе несуществующие изъяны.Решив наплевать на законы и правила, что для Лайтмана было вполне обычным делом, заказал порцию виски и уже поднеся стакан ко рту, чувствуя терпкий аромат вожделенного напитка- выпить и отключиться от скребущих его совесть мыслей- ощутил, как в кармане завибрировал мобильник.— Черт! — ругнулся Кэл, недовольно дернув уголком и ставя бокал на стойку- какому идиоту приспичило мне звонить в полночь? — Лайтман выудил телефон из кармана и моментально напрягся: на дисплее высветилось «Фостер», — привет, милая, ты еще не спишь? — елейным тоном пропел он в трубку.- Алло! Фостер! Джиллиан! — но все его попытки добиться от нее вразумительного ответа не возымели действия, а беспокойство нарастало с каждым мгновением. До его слуха доносилось шуршание, скрип, затем, что-то упало, оглушив его. Он, дернувшись, на секунду отвел телефон от уха и внимательно посмотрел на него. Мерцающие буквы не пропали — Фостер. Кэл поплотнее прижал мобильник к щеке, бросил на стойку скомканную купюру и поспешно вышел из бара. Связь не прервалась, он слышал непонятные сдавленные стоны и какие-то невнятные звуки, похожие на смех.— Ну, все, достаточно, пошутила и хватит, — буркнул он в трубку и уже хотел отключиться, но тревога тонкой струйкой заползала в душу, холодя, как змея, скользнувшая за воротник. Уж слишком этот телефонный розыгрыш, выбивался за рамки привычного поведения Джиллиан. Сомнение остановило его нажать на кнопку сброса. Так и держа телефон перед собой, он забрался в машину, и уже поворачивая ключ в замке зажигания, невольно отбросил мобильник от себя, уронив его между сидений. Тишину салона разорвал, пронизанный ужасом вопль:— Помогите! — не смотря на то, что голос звучал, приглушенно, как в подушку, но в нем было столько отчаяния и страха, что Кэл больше не раздумывая, выжал газ и, пересекая сплошную разделительную линию, чуть не попав под ехавший ему на встречу автобус, на предельно допустимой скорости помчался к Джиллиан. Ругая себя самыми последними словами, что слишком долго гадал, считая крик о помощи глупой шуткой. Все сомнения отпали- с Фостер что-то случилось.Дом его встретил темными окнами и ночным покоем. Моросил мелкий-мелкий, почти незаметный дождь. Подхваченные слабым ветерком, в воздухе планировали, опадающие листья клена, медленно приземляясь у ног Лайтмана, один мокрый, приклеился ему к лицу. Словно чья-то липкая ладонь, отвесила не больную, но обидную и вполне заслуженную пощечину. Кэл стоял в паре ярдов от порога, не двигаясь, сосредоточенно прислушиваясь. Ничего особенного и настораживающего он не уловил. Шуршали шины, редких машин. Неподалеку в тени густых кустов шепталась влюбленная парочка. В пронзительной, наполненной туманной влагой тишине, можно было разобрать чмокающие звуки поцелуев и быстрое страстное бормотание. Кэл даже смог разобрать, что девушку зовут Джиллиан. Ухмыльнулся — так символично.Достал из кармана телефон. Нажал кнопку вызова. В ответ раздались короткие гудки- занято. Может быть, сидит в маленькой гостиной в задней части дома и с кем-нибудь болтает, коротая бессонную ночь. Качнул головой, скорчив недовольную гримасу, выпячивая губы, раздумывая, и постучал в дверь. Еще раз и еще раз. Ему так никто не и ответил, и не вышел на встречу. Перепрыгнул через невысокий штакетник и оказался во внутреннем дворике, обошел дом по периметру, заглядывая в темные провалы окон. По спине пополз липкий морозец страха. Где-то в глубине дома горел слабый свет, и сквозь не зашторенные окна можно было рассмотреть смутные очертания кухни и холла. Еще раз перезвонил с тем же результатом- занято. Спотыкаясь о кусты, и горшки из-под цветов, преодолел последние метры и нащупал почти в полной темноте рифленое стекло двери. В сотый раз подумав, удивляясь, зачем Джиллиан снимает такой большой в два этажа, но надо отдать должное, очень уютный дом. И даже не раз высказывала желание, что хочет его купить. Отмахнулся от лезущих в голову совсем не относящихся к делу мыслей. Толкнулся в заднюю дверь. Хмыкнул. Надо же быть таким наивным, чтобы подумать, что аккуратистка Фостер оставит дверь незапертой на ночь. Глаза постепенно привыкли к темноте и Кэл смог рассмотреть окружавшие его предметы. Присел на корточки и под большой кадкой, где летом вовсю благоухала ненавистная ему герань, наполняя воздух сладким ароматом, от которого у него постоянно чесалось в носу, нащупал ключ. Приподняв бровь, гордясь собой, хмыкнул. Он знал про этот маленький тайник, но Фостер не знала, что он знает. Сплюнул, запутавшись в мыслях. И перед тем как вломиться в дом незваным гостем, вдруг подумал, что не пробовал позвонить ей на стационарный телефон. В ответ снова услышал до боли знакомые и ставшие ненавистными короткие гудки. Больше не оттягивая время, на ощупь, торопясь, а оттого никак не попадая в замочную скважину, грязно ругаясь, наконец достиг цели- дважды повернул ключ, наподдав плечом дверь. Напрасно. Она оказалась запертой на задвижку. А плечо заломило, отдав ноющей болью в поясницу. В желудке противно зашевелилось, бормоча проклятья, Кел шарил рукой по газону в поисках чего-нибудь тяжелого. Прикрыв лицо локтем, с размаха ударил по стеклу, найденной лопаткой, для рыхления земли. Стекло со зловещим шуршанием упало ему под ноги, разлетаясь блестками по траве, и со звоном разбивалось, достигая кухонного пола, выложенного резной керамической плиткой. Просунул руку в образовавшуюся дыру, оцарапав запястье о торчащие, как острые зубы в оскаленном рту осколки, но не почувствовав боли, отодвинул задвижку и вошел в дом. Сделал несколько шагов, слыша, как с хрустом ломаются под подошвами его ботинок вылетевшие осколки. Наткнулся на, валяющийся вверх ножками стул, наступил на жалобно пискнувшее, опрокинутое ведерко из-под мороженого. Оно давно растаяло и вытекло, образовав липкую сладкую лужу. В нее с разбега смачно вляпался Кэл, проскальзывая на каблуке.— Фостер! — крикнул Лайтман во все горло. Понимая, что его начинает трясти, а к горлу подкатывает тошнота ужаса. После его отъезда в доме Джиллиан, что-то произошло. — Джилл! — он чуть не упав, запутавшись в валявшемся на полу полотенце, выскочил в узкий коридор.- Джиллиан! Растопырив руки, тяжело и хрипло дыша, не в силах успокоить выплясывающее чечетку сердце, он стоял в самом центре, наполненного зловещей тишиной дома. Захлопнул рот, зажав губы ладонью, что приглушить звуки, рвущиеся из его тела и проглотив комок страха, он смог услышать, как где-то в отдалении льется вода.— Джжилл, милая, — издав сиплый хрип, он на подгибающихся ногах добежал до ванной. Знакомая дверь с изображением яркой бабочки, сидящей на белой ромашке, была распахнута настежь. — Господи, Джилл, — он шагнул внутрь, готовый к самому необратимому.Холодно. Как же холодно. Надо встать, выключить воду. Холодно. Все тело занемело, ломит шею и поясницу. Руки и ноги не слушаются. На спине словно лежит груз, каменный, не дающий тронуться с места. Нет желания поднять голову, не хочется двигаться.Она должна. Должна. Просто, обязана, заставить себя подняться и привести в порядок. Ведь это не первый раз. Она раздавлена, унижена, оскорблена. Больно. Но не смертельно. Поднимайся же. Немедленно. Он может прийти в любую минуту. Он не мог не услышать ее. Нет. Он не должен видеть ее такой. Она не имеет права показать ему свои слабость и страх. Кажется, ее зовут? Знакомый до боли голос. Родной. Он пришел. Он зовет ее. Вставай же. Ты должна встретить его улыбкой. Собрав последние силы, опираясь ладонями в мокрый скользкий пол, она заставляет себя приподняться. Из горла вырывается свистящий шепот. Ослабевшие руки разъезжаются, и она падает лицом вниз, стукаясь подбородком и локтем о кафель. Больно. И холодно. Вода смешивается со слезами. Она подтягивает колени к животу и замирает в оцепенении. Ей нужна минута, чтобы набраться мужества и повторить попытку. В голове туман, лишающий воли. И лишь где-то в уголке сознания, теплятся остатки разумных мыслей. Большей глупости, чем сейчас она не могла сделать. Стыдно. А надо всего лишь перекатиться на бок и протянуть руку к крану. И встать. Такая малость.Его оглушило шумом льющейся воды, брызги долетали даже до двери и мелкими капельками оседали на лицо и волосы.Сквозь холодный туман, клубящийся в ванной, он не сразу рассмотрел скрюченную фигуру Джиллиан, она жалким комочком, лежала на полу, подставив спину под поток воды, бьющий фонтаном из раструба душа. Рассекатель сорвало, отбросив к входу, и Кэл устремив все внимание на Фостер не заметив, отфутболил его в угол комнаты, он звонко стукнулся от стену, и замер тускло, как-то зловеще поблескивая в ярком голубом свете. Кэл поежился.Что же здесь случилось?Почему в ответственные моменты в голову начинают лезть мысли не имеющие отношения к происходящему? Или все же имеющие?Кэл вспомнил, как Фостер пару дней назад сидела с Рией в комнате отдыха. Они пили кофе и, пересмеиваясь, болтали о чем-то, о своем, о женском. Лайтман не удержался и подслушал конец разговора. Джиллиан сокрушалась, говоря, что Кэл ее окончательно заездил (говоря так, она закатывала глаза и недовольно хмурилась; Кэл хмыкнул, Джилл была не права, он только мечтал об этом, правда придавая смыслу слова иное значение). И она совсем замоталась, даже никак не удается выкроить время, чтобы вызывать сантехника. И пусть никто не удивляется, если она однажды придет в офис с синяком под глазом или выбитым зубом. Значит этот проклятый «душик» в ванной, что держится на честном слове, отслужил свое и шлепнулся ей на лицо, оставив так «украшающие» женщину следы. В этом месте последовал взрыв смеха. Приводить себя в порядок и вставлять зубы, она намерена за счет фирмы, а еще лучше за личный счет неугомонного Кэла. И они еще с Торрес корчили смешные рожицы, представляя, как Джиллиан будет оправдываться перед клиентами за свой не эстетичный вид В те короткие минуты отдыха Фостер была такая… обычно в такие моменты, Лайтман терял все свое красноречие и становился косноязычным, позабыв, как произносятся самые простые слова.Была. Вот именно была. А сейчас она похожа на сломанную куклу, с неловко подогнутой под себя рукой, лежит в луже ледяной воды, не подавая признаков жизни. А что вода ледяная чувствовалось издалека. Лайтману даже померещилось, что при дыхании у него изо рта идет пар.Обозвав себя старым идиотом, припомнив всех ближних и дальних родственников со стороны матери, он перескочил через порог. Прошло не больше пары мгновений, но в его воображении они превратились в вечность. Столько времени он простоял в дверях, думая черти о чем, вместо того, чтобы помочь Джиллиан.— Джилл! — Кэл подбежал к ней и первым делом потянулся к шее, чтобы нащупать пульс. Женщина пошевелилась и застонала. — Слава богу, — он подался вперед, собираясь поднять и вытащить ее наружу, но впопыхах не сообразил выключить воду. Его тут же окатило с ног до головы, Кэл успел отскочить и лишь несколько ледяных пронырливых струек затекли за воротник.Перекрыл вентиль и, подхватив Фостер под мышки, начал ее поднимать на ноги— Вставай девочка, ты вся превратилась в ледышку, — он чуть не волоком дотащил Джилл до середины ванной, — вот так, хорошо, — приговаривал он, — пытаясь придать Фостер вертикальное положение.— Не хочу, — бормотала она, — меня и так все устраивает, — тело женщины содрогалось крупной дрожью, мокрая и скользкая, она так и норовила выскользнуть из, обхвативших ее рук мужчины. С нее на пол стекали ручейки воды, и под ногами Кэла моментально образовалось маленькое прозрачное озеро, в его центре, окруженные водой они и стояли с Фостер. Стоял он, о Джилл висела на его руках, хрипло дыша и всхлипывая.Она была похожа на снегурочку, начавшую таять под лучами солнца, хрупкая, ледяная на ощупь, с бледно-голубым лицом, губами цвета спелой черники, с прилипшими к щекам и лбу прядками волос с безвольно мотающейся головой. Слабая и совершенно беспомощная. Жалкая.Остатки одежды облепили ее тело, словно вторая кожа, выставляя напоказ все выпуклости и изгибы ее стройной фигуры. Но Кэлу было не до ее прелестей, он видел замерзшую, начавшую синеть и ничего не соображающую женщину, которой требовалась немедленная помощь.— Фостер, — он тряхнул ее за плечи, ее голова мотнулась, волосы хлестнули по лицу, обдав его кучей брызг, Кэл невольно сморщился и прижал ее к себе. Женщина едва держалась на ногах, — Джилл милая, прекрати немедленно. Ты мне нужна живая и здоровая. Что я буду завтра делать без тебя с этими рафинированными аристократами, — Фостер, черт бы тебя побрал, очнись немедленно, — ты, что хочешь моей смерти?— Кэл, — она едва двигала одеревеневшими губами, — Кэл, — Джиллиан закашлялась и уцепилась пальцами за лацканы его пальто, — мне холодно.— А кто бы сомневался. Похолодней воду включить не могла? — ворчал он, не смотря на холод ему было жарко, а по спине стекали капельки липкого пота. Грязно выругался. Идиот не мог сообразить раньше, придерживая Джиллиан за талию стянул с себя нагретое теплом тела пальто, завертывая в него Джиллиан, — Вот так немного лучше.Лайтман никак не мог сориентироваться -за что ему хвататься, что нужно предпринять в первую очередь слишком уж непредсказуемой оказалась сцена в ванной. Как в плохом спектакле, сыгранная дрянными актерами.Ситуация наоборот. Обычно Джиллиан выступала спасателем, вытаскивая его из разного рода передряг, приводила в чувство, отпаивала кофе, отмывала и очищала, укладывала спать вдребезги пьяного, а по утрам мучила, читая очередную лекцию о и его неискоренимом эгоизме.— Фостер те меня удивляешь, — бормотал он, — Я не мог представить, что моя умница, моя любимая девочка может отколоть такой номер.Он отбросил прочь все мысли о том, что же предшествовало этой нестандартной водной процедуре. Вопросы потом. Надо Джиллиан привести в чувство и немедленно согреть, иначе она свалится с простудой, а то и воспаление легких.Он оглянулся, носком ботинка захлопнул крышку унитаза и бережно, посадил на него Джиллиан. Она согнулась крючком, наклоняя вперед, и стоило Кэлу на долю секунды замешкаться, пальто соскользнуло с плеч женщины и плюхнулось в лужу.— Черт, — единственно что смог сказать Кэл.В углу на крючке висело большое банное полотенце, но дотянуться до него, не выпустив из рук Фостер, ему не удавалось. Стоило только ослабить хватку, как женщина начинала заваливаться на бок— Мне холодно, — едва слышно, почти не разлепляя губ, твердила Джиллиан, — мне холодно, — она дрожала всем телом, и пыталась поджать под себя ноги, рискуя грохнуться на пол, — мне холодно, — она никак не реагировала на присутствие Кэла, словно была погружена в глубокий сон.— Джилл! — позвал он ее, ноль эмоций, — Фостер, — рявкнул он так, что задрожало зеркало, висевшее на стене.— Мммм, — промычала она, еще ниже опустив голову. С ее волос срывались капли воды, с тихим «блямс» падали на пол, стекали по лицу, повисая на подбородке. Она чисто механически, заученным движением, стирала их ладонью и вздрагивала. — Отстань, — неожиданно громко сказала она, тупо уставившись на лужу воды и похлюпала в ней голой ступней, — холодная…Страх ворочающийся в желудке и не дающий трезво мыслить отступил, освободив место гневу. Но гнев более рациональное чувство и зачастую имеет направленное действие. У него есть адресат. В доме кто-то побывал, после того, как они с Джиллиан расстались, и именно по его вине Фостер впала в такое ужасающее состояние. Дошло до сознания Лайтмана, иначе с чего бы ей лезть под душ в одежде, Фостер не отличалась столь экстравагантными поступками, свойственными экзальтированным дамочкам.Только тут ему в глаза бросилась разорванная до талии, так нравящаяся ему, серая, сшитая из мягкой шерсти, юбка. Сама бы Джилл ни за что не испортила дорогую и любимую вещь. Да и выглядывающие в искусственно сделанном глубоком разрезе трусики явно пострадали, как и юбка. В облепивших стройное бедро кружевах зияли три приличных дыры, словно кто-то проткнул — тут мысли Лайтмана замерли, а сердце сделало скачок — пальцами, щелкнуло в мозгу у Кэла.Блузка цела, не хватает только верхней пуговички. Слегка надорван рукав, через небольшую прореху видно оголившееся плечо Джилл.Гнев, медленно кипевший в душе Лайтмана, бурлящим потоком, вырвался наружу— Кто! — заорал он, поднимая ее голову, ухватив за подбородок и чуть ли не втыкаясь носом ей в лицо. — Кто это был, Фостер!Она отшатнулась от него, стукнувшись затылком о стену.И как назло взгляд Кэла упал на ее грудь. На Джиллиан не было лифчика, сквозь намокший шелк, ставший почти прозрачным, выпирали отвердевшие от холода соски. Но не это привлекло его внимание. На правой груди, под облепившей нежной тканью явно проступали начавшие синеть следы пальцев.В голове у Кэла помутилось от бешенства. Кто-то посмел обидеть Джиллиан, посягнув на ее честь. Кто-то лапал, и возможно бил эту нежную хрупкую женщину. Женщину, что была одним и самых дорогих ему людей, следующей после дочери, а может и первой.— Фостер, — почти шепотом сказал он, — извини, — и влепил ей увесистую пощечину, — очнись.Джиллиан сморщилась, зябко обхватила себя руками за плечи, и, хлопая мокрыми ресницами, глядела на Кэла, размахивающего руками перед ее лицом. Слова, что извергал мужчина, сверкая глазами, и корча самые устрашающие гримасы, перестали отскакивать от ее сознания, как теннисные мячики от покрытия корта. Они ранили, цепляли за живое и заставляли чувствовать себя виноватой. Фостер на мгновение прикрыла глаза и тихим голосом, но очень четко выговорила:— Замолчи!Кэл заткнулся на полуслове, с облегчением выдыхая. Это было первое слово, произнесенное Фостер, а не какой-то чужой женщиной, что внешне очень сильно походила на его друга.Вот так наверное зарождалась жизнь на земле, когда голые скалы покрывались густой, радующей взор растительностью, а черные хмурые тучи, прогнало яркое, дарующие жизнь всему живое солнце.Тусклые, поблекшие ничего не выражающие глаза Джиллиан словно наполнялись светом и синевой. Они стали ярче и глубже. Взгляд сделался осмысленным и эмоции, запрятанные на дно души отразились в их прозрачной глубине. Боль, обида, смятение, недоумение, словно женщина пробудилась из глубокого страшного сна.— Кто это был?! — раздалось около ее уха. Голос Кэла громыхал, как колокол, отдаваясь болью в затылке.— Не твое дело, — она уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая от себя, и попыталась встать на ноги.Улучив момент, Кэл исхитрился сорвать с крючка вожделенное полотенце и замотал в него Джиллиан.— Еще как мое. Сто раз мое, — рыкнул он, сжимая ее в объятиях.— Пусти, я сама, — голос Джиллиан все еще звучал бледно и немного хрипло, но в нем появилась уверенность.— Узнаю мою девочку. И не пытайся возражать, — он нахмурился, чувствуя ее весьма активное сопротивление, — я чуть не умер от страха, увидев тебя там, — он ткнул указательным пальцем в сторону душа.— Кэл, дай мне пройти. Спасибо, что помог. Но дальше я сама.Фостер, как-то сразу перестала дергаться и протяжно охнула.— Ты представляешь, о чем я мог подумать?Она едва заметно качнула головой— Не дождешься, — слова слетели с губ, как намертво заученный урок.Стыд. Горячая волна стыда окатила ее с ног до головы. Джилл, чтобы не застонать от испытанного отвращения к себе, пришлось крепко сжать зубы, на мгновение перестав, выбивать ими дробь. Что оказалось весьма проблематично. Сопротивляться выкручивающей ее дрожи было невероятно сложно. Ее тело вибрировало и изгибалось, как в приступе сильнейшей лихорадки. Она прижалась подбородком к груди, не желая показать Кэлу свое искаженное лицо.Словно злое заклятье, крепко державшее ее в своих цепких объятиях, стало ослабевать, давая ей свободу дышать, думать, двигаться, слышать и видеть. Джиллиан смогла взглянуть на себя, как бы со стороны и ужаснулась. Затопленная ванная. И она обессиленная в промокшей, противно облепившей тело одежде, жалкая, дрожащая со страшным посиневшим от ледяной воды и опухшим от долгих слез лицом. С гулко бьющимся, где у самого горла сердцем. Замотанная в полотенце руками мужчины, перед которым ей бы хотелось выглядеть королевой, а не серой облезлой мышкой, только что вытащенной из воды. Что кроме жалости она могла вызвать к себе?Желание спрятаться, исчезнуть из поля зрения Лайтмана, оказалось таким сильным, что она рванулась вперед, выскальзывая из полотенца и оставляя его в руках обалдевшего от такой прыти, от только что вяло шевелящейся Фостер.Он никоим образом не должен был ее видеть такой, он не имел права, врываться в дом и застать ее в таком плачевном состоянии. Считает себя сильной женщиной, а сама творит черт знает что, уподобилась глупой истеричной дамочке, у которой ума меньше чем у курицы.— Пусти, — прохрипела она, — оказавшись снова во власти Кэла, он еще более тщательно завернул ее в полотенце. Она старалась говорить уверенно, но голос предательски сам собой дрогнул и сорвался. Сотрясающий ее тело озноб усилился, и Джилл поняла еще немного, и она либо истерически расхохочется, либо разрыдается. А ни то ни другое не предназначалось для глаз Лайтмана.Сопротивляясь, разрывающим ее изнутри эмоциям она стояла, прижимаясь спиной к груди Кэла, благодаря провидение за то, что он не видит ее лица и не сможет прочитать ее мысли и разобраться в чувствах.Лайтман интуитивно понял ее состояние. Он не хотел еще больше оскорбить и так опущенное ниже некуда самолюбие Фостер. Застав ее в плачевном состоянии, он вторгся в ее личное пространство, грубо нарушив его. Она не из тех женщин, что поддаются отчаянию и совершают бессмысленные, вредящие здоровью и жизни поступки. А уж если такое случается, то никогда не выставляют их напоказ. Она бы сама, без лишних свидетелей выбралась из сетей, в которых запуталась, благодаря чьей-то злой помощи.Кто он? Лайтман не терял надежды это узнать.А сейчас он, молча стоял, поддерживая Джиллиан за талию, она переступила с ноги на ногу. Босые ступни совсем оледенели, и еще ей хотелось, как можно скорее переодеться в сухое, сбросить с себя одежду, которая даже после долгого нахождения под водой все еще хранила следы пребывания Дейва. Привести себя в порядок и только потом, когда ей удастся нацепить защитную маску, подвергнуться допросу. В том, что Кэл будет ее пытать, она не сомневалась. И понимала, что отделаться ничего не значащими фразами, типа «заходил случайный знакомый, и мы с ним повздорили», ей не удастся.Но Лайтману и не требовалось ее признание, он и без него, оценив разгром, учиненный в доме, присовокупив разорванную одежду Джиллиан и ее безудержную и безмерную жажду воды, которая, как известно, смывает все следы, сложил все разрозненные кусочки пазла воедино. Но как всегда немного исказив картину, добавив ей особого колорита, подогнав ее под свое Лайтмановское отношение к миру.Им не нужно было говорить, достаточно обменяться взглядами, чтобы Джиллиан поняла, что Кэл разгадал загадку и уже нашел для нее свой собственный ответ.Фостер осознавала, что ей как она это делала постоянно, придется эту яркое самобытное полотно, более похожее на абстрактное, разрушить, перетасовать и сложить мозаику заново, расставив все частички согласно заданному узору. Вот только хватит ли у нее на это сил?«Об этом она подумает позже» — эта фраза одной из героинь любимого романа, часто спасала Фостер и помогала выдерживать выходящие за рамки поступки Кэла. Не бросаться очертя голову в бессмысленные споры со своим экстравагантным партнером, а плавно закруглять углы. А еще она очень хорошо умела прятать за улыбку самые разнообразные чувства. Пара минут промедления чарующая улыбка, малая толика флирта и конфликт, затеянный Кэлом, и беззастенчиво сброшенный на ее руки разрешен.Долгое общение с Кэлом научило ее не бросаться без оглядки разруливать какое-то запутанное дело, небольшая отсрочка и несколько минут размышлений, обычно приводили к искомому и верному результату.Но все это касалось их многочисленных клиентов. А как поступить, если интервью придется давай ей. Но это немного позже, а сейчас ей необходимы, как воздух, сухая одежда и стакан скотча, а потом теплое одеяло и мягкая постель.— Кэл, — она, набрав побольше воздуха в легкие, повела плечами и удивительно легко, освободилась из сжимавших ее рук, — спасибо, но дальше я справлюсь сама.Придерживая, полотенце около горла, Джиллиан сделала два шага и тут же запуталась в нем, наступив на край, волочащийся по полу. Если бы Кэл не оказался рядом и вовремя не подхватил ее, то шишка на лбу от встречи со стиральной машинкой и разбитые о кафель колени были бы ей обеспечены.— Не геройствуй, — мягко сказал он, приобнял за талию, — я провожу. Тебя все еще трясет, милая, — заглянул ей в лицо, скривился, увидев дрожащие со скорбно опущенными уголками губы, — и необходимо, как можно скорее принять действенные меры, чтобы завтра ты не обвесилась соплями. Это так не эстетично, — он брезгливо сморщил нос.Джиллиан только прерывисто вздохнула.Медленно, но верно они добрались до спальни. У Фостер запрыгало сердце и участилось дыхание, когда они остановились у входа в комнату, где разразилось главное сражение битвы. Ей очень не хотелось заходить туда, и она не желала, чтобы Кэл увидел ее отвращение и страх, но выбора не было. В гардероб с одеждой можно было пройти только через спальню. Женщина умудрилась, изобразить улыбку, и произнести несколько слов уверенным тоном:— Я переоденусь и спущусь вниз.Кэл, склонив голову в бок, внимательно посмотрел на нее, но Джиллиан быстро отвела взгляд, и, опираясь плечом о дверной косяк, кивком показала, чего она ждет от него. И смотрела ему вслед до тех пор, пока Лайтман, пару раз обеспокоенно оглянувшись, словно проверяя, не исчезла ли она, спустился по лестнице и скрылся на кухне.Полотенце, основательно намокшее и потяжелевшее, сковывало движения, и Джиллиан сбросила его с плеч, скомкала, сунув подмышку. Как перед прыжком в воду, с шумом втянула носом воздух, и затаила дыхание, положила правую руку на стекло и, ощутив ладонью его прохладную ребристую поверхность, сосчитала до трех и толкнула дверь вперед, вложив в этот пинок слишком много силы, приправленной злостью и страхом. Дверь на удивление легко распахнулась; и Фостер едва устояв на ногах, вместе с ней влетела в спальню, врезавшись боком в угол комода. Охнула от пронзившей ее боли. Не глядя, лягнула дверь, она с мягким щелчком закрылась, а Джиллиан облегченно выдохнула, расслабившись. Ничего ужасного не произошло. Спальня выглядела, как обычно. Лишь немногим более смятая и перебуробанная постель, да валяющееся на полу слипшееся, испачканное спермой розовое полотенце, любимое, но теперь ему одна дорога — в мусор.Повернувшись вокруг своей оси, Фостер еще раз тщательно осмотрелась вокруг. Потянула носом, принюхиваясь. Никаких посторонних запахов не ощутила. Но, несмотря на это, Джиллиан, выпустила из рук неуклюжий комок из банного полотенца, что до сих пор прижимала к себе, перешагнув через него, поспешила к окну. Подняла раму до упора вверх, впуская в комнату, прохладный ночной воздух, пропитанный дождем и запахом прелых листьев. Прикрыв глаза, втянула его в себя и, оттолкнувшись от подоконника, всхлипывая, от накативших слез отвращения, начала срывать осточертевшую, словно намертво прилипшую к телу одежду.Блузка, юбка, трусики — как любая вещь из гардероба Фостер, стильные и элегантны, превратились в жалкую кучку тряпья, ненужного, испоганенного жадными и грубыми руками. Джиллиан всхлипывая, опустилась на колени, выдвигая один за другим ящики комода, в поисках подходящего одеяния. Полностью обнаженная, женщина чувствовала себя совершенно незащищенной то и дело бросала испуганные взгляды на дверь, ожидая, что она во т- вот распахнется, и на пороге снова появиться «он».Наконец ее руки нащупали в самой глубине ящика старую, от многочисленных стирок потерявшую цвет и форму футболку. Но она была теплой, мягкой, любимой и главное с длинным рукавом. А Фостер сильнее всего желала согреться, закутавшись во что-то уютное и приятное телу. Нырнув в футболку, Джиллиан моментально испытала облегчение, словно заковалась в неприступную броню. Дополнили ее костюм трикотажные пижамные брючки, не новые, но очень симпатичные. Цвета штормового океана, свободно сидящие на стройных бедрах. Женщина горько усмехнулась. Старая заношенная толстовка, доставшаяся ей в наследство от Алека и стильные брюки от дорогой, брендовой пижамы совершенно не сочетались. Главное удобно и в этой одежде она чувствует себя свободно. С брезгливой миной опустилась на край кровати, натягивать носки, прыгая на одной ноге, было слишком неудобно. Бросив взгляд на смятые подушки, подумала, что необходимо перестелить постель. Отрицательно махнула рукой, все равно спешить было некуда, ночь она проведет внизу в маленькой гостиной, что еще исполняла роль гостевой спальни. Там стояла очень удобная и широкая софа, на ней спокойно можно разместиться вдвоем.Кэл! Джиллиан тихонько простонала. Захваченная своими невеселыми мыслями и переживаниями, она отвлеклась от основного. Внизу ее ждет Кэл. Жаждущий полного отчета о том, что случилось в этом доме.Как ни странно, но одеваясь Джиллиан, успокоилась. Прокрутила в голове все сцены, случайного спектакля от момента появления Дейва, до его ухода. И обвинила себя. Взрослая дама, живущая не первый год на земле, трезвомыслящая, не склонная к опрометчивым поступкам. Распахнула дверь собственного дома поздним вечером, не удосужившись поинтересоваться «Кто там?». И она должна признать, что ей повезло, на месте Дейва мог оказаться кто угодно, и финал истории был более печальный и трагический. Незваные гости не постеснялись бы приставить пистолет к голове, оглушить, ограбить и полноценно изнасиловать.Но Дейв тоже хорош, скотина. Фостер передернуло от отвращения. Ее бывший любовник отличился, его поступок был ужасен и отвратителен. Перечеркнув навсегда все приятные воспоминания. Черт возьми, но ведь она сама начала с ним заигрывать, да она хотела его отвлечь. И это были несколько слов и многообещающая улыбка, но она дала ему надежду. А много ли требуется пьяному, достаточно поманить пальцем и он поверит, что перед ним распахнули объятия и готовы расстелить пуховую постель.Джиллиан сжала ладонями виски, если она продолжит так думать, то скоро придет к выводу, что это она попыталась завладеть им, а не Дейв начал преследование и почти добился желаемого. Фостер никак не могла вспомнить считается ли юридически изнасилованием то, что проделал с ней Дейв или нет, ведь проникновения не было. Да и особых повреждений и ран на теле не осталось. Несколько царапин на бедре, шишка на затылке и тупо ноющая правая грудь со следами его пальцев. Она как всегда попыталась выступить на стороне обвиняемого. Выискивая самые ерундовые мелочи в защиту насильника. Не зря когда-то сказал Кэл, дай ей волю, она сумеет найти доказательства и оправдать даже демона, веря, что даже в жителе преисподней скрыто что-то доброе, лишь надо постараться и вытащить это на свет.Достаточно казнить себя, что случилось то случилось. Обратно не отыграешь. Джиллиан тяжело встала с кровати, еле передвигая ноги, подошла к зеркалу. Провела щеткой по волосам и попыталась улыбнуться своему бледному отражению. Губы растянулись в жалкую гримасу, а в глазах ничего не изменилось, взгляд оставался напряженным и испуганным. Джиллиан начала понемногу согреваться, щеки запылали огнем, губы пересохли и местами потрескались. Пришлось пройтись по ним смягчающим блеском. И она бы сейчас с удовольствием опрокинула в себя хорошую порцию скотча. Для храбрости. Но бутылка с вожделенным напитком была внизу во владениях Кэла.Передернула плечами, по спине периодически пробегали морозные мурашки и женщину познабливало. Она достала из шкафа большую пуховую шаль, набросила ее на плечи, поплотнее закутываясь, и покинула спальню. Бесшумно спустилась вниз и, заглянув в гостиную, негромко, дрогнувшим голосом позвала:— Кэл.Оставив Фостер в спальне, Кэл постарался привести в порядок разгромленную кухню. Он подмел и выкинул в мусор осколки разбитого стекла. Отмотав приличный кусок бумажного полотенца, убрал полузасохшую липкую лужу, некогда бывшую мороженым. Расставил по местам стулья. И с помощью бумажного пакета и липкой ленты заделал дыру в дверях. Ненадежно и небезопасно, но, по крайней мере, не дует. Облазил кухню и гостиную в поисках телефонной трубки, сброшенной с базы и противно пищавшей, действуя на нервы и без этого раздражителя напряженные до предела. Промучившись, минут десять, сел на диван и увидел ее, завалившуюся между сиденьем и подлокотником, стоящего напротив кресла.Достал из холодильника бутылку выдержанного скотча, прихватил пару бокалов, отправился в гостиную.Ледяное виски обжигало горло. Оно было таким холодным, что невозможно было почувствовать его вкус. Кэл поставил бутылку на кофейный столик и, согревая напиток в ладонях, плюхнулся в кресло, оно было словно специально сконструировано для его больной спины. Закинул ноги на стол и включил телевизор, оставив только картинку, убавив звук до предела. Усталость начала уходить из позвоночника, крепкий скотч, падая в желудок, быстро проникал в кровь, разгоняя ее по венам.— Кэл, — едва слышно прозвучало позади.— Привет, милая, — он медленно поднялся на ноги.Джиллиан с готовностью улыбнулась ему. Правда улыбка получилась вымученная.Глаза мужчины каре-зеленые глубоко посаженные, вполне соответствовали его облику. И Джилл знала, каким различным может быть их взгляд. Сейчас он был пронзительным и очень внимательным, твердым и изучающим.— Привет, — Фостер с вызовом посмотрела Келу в лицо, и, сморщившись, отвернулась в сторону, и, предупреждая вопрос Кэла, проговорила бледным, лишенным каких-либо эмоций голосом:— Это был Дейв.Джиллиан не видела того урагана чувств, что отразились на лице Лайтмана, но он быстро спохватился и натянув маску безразличия, с нескрываемым ехидством спросил:— Неужели. Капитан Америка одарил тебя своим визитом.Фостер крутнулась на месте, готовая к схватке. Несколько секунд она вызывающе смотрела на Кэла, ожидая услышать очередные гадости, высказанные в адрес Дейва.Но Лайтман отвел глаза и раздраженно плюхнулся в кресло, хватая бокал с виски и делая жадный глоток.— Я его не звала в гости, — оскорблено промямлила Джилл— Прости, милая. Но у меня ум за разум заходит. Просто в голове не умещается, как такое возможно.— Не знаю, — она пожала плечом и присела на краешек стула. Прижав друг к другу ноги в толстых мохнатых носках, и спрятав между колен, плотно сжатые ладони.Она выглядела такой беззащитной и потерянной. Сердце у Кэла дрогнуло, но он поборол желание плюнуть на все и просто пожалеть Джиллиан, прижав к себе и убаюкать, как обиженного ребенка.— Почему ты пустила его в дом? — не унимался Кэл, но свое ехидство поумерил.Фостер замялась, вызвав очередную волну интереса у Лайтмана.— Что он хотел от тебя? — вопрос был глупый, ответ на него он и так знал. Скривился, мысленно обзывая себя старым, зарвавшимся идиотом.— Он этого не получил, — Джиллиан обхватила себя руками за плечи, вскочила со стула, прошлась по комнате, останавливаясь позади кресла, которое оккупировал Лайтман. Женщину слегка покачивало. Гнев и страх боролись в ее душе. Она заметила, как дрожат ее руки, а сердце в груди бухает, как паровой молот. Джилл пыталась убедить себя в том, что все неприятности позади и если она расскажет правду Кэлу, ей станет легче.— Послушай, милая, — Кэл подошел к ней и положил руки ей на плечи и слегка помассировал их. Ее мышцы были напряжены, словно их свело судорогой.- Сейчас тебе прежде всего надо отдохнуть, а с ним мы разберемся позже.— Не получится, Кэл. Он «призрак». Под защитой правительства. И уже может быть где угодно. — Она откинула голову назад, касаясь затылком плеча Лаймана.Он что-то с сомнением проворчал, обнял ее за талию и подвел к дивану, помогая устроиться поудобней. Джиллиан подобрала под себя ноги и немного поерзав, затихла, привалившись боком к спинке дивана.— Он не смог сделать самого главного, — почти прошептала она, беря из рук Кэла наполненный больше чем на половину бокал с виски. Отхлебнула глоток, смахивая выступившие слезы.— Говори, выскажи все, что хочешь, а потом, если ты захочешь, я все забуду.- Он сжал в руке ее холодные дрожащие пальцы. — Пей. Это лекарство. Тебе поможет расслабиться, снять напряжение и уснуть.— Спасибо, — она прихлебывала виски, как воду, и перерывах между глотками, говорила, рассказывая, в подробностях о случившемся. Начинала плакать, замолкала, и снова пила виски.Кэл пододвинулся к ней, нарушив все прочерченные ими линии, обнимая и прижимая её себе. Гладил ее по волосам, по спине, говоря какие-то глупые слова. До тех пор пока она не затихла, уткнувшись носом ему в грудь.— Тебе стоит передохнуть. Взять небольшой отпуск.— Я в полном порядке, — Джиллиан облизала и прикусила нижнюю губу, — буду в полном порядке, — она деловито пригладила волосы и поправила сползшую с плеч шаль.— Нет, Фостер, не в порядке. Ты на себя посмотри — краше в гроб кладут. Берешь несколько дней и отдыхаешь. Хватит мне твоего геройства.Пропустив мимо ушей его тираду, Джиллиан отстранилась от него, а затем спрыгнула на пол.— Послушай, Кэл. Разве со мной неприятность случилась впервые. Мне не нужны поблажки. Я пережила много всего до сегодняшнего дня, переживу и это.— И часто покушались на твою честь? — взвился он, подаваясь вперед и заглядывая ей в лицо, почти касаясь своими губами ее щеки и обдавая горячим с привкусом виски дыханием. Фостер брезгливо отшатнулась.— На меня нападал маньяк, чуть не сделав своей очередной жертвой. В мою квартиру врывалась банда малолетних преступников. Меня избили и связали. Я сходила с ума, наблюдая, как ты с пистолетом у виска ерничаешь, выводя из себя бандита державшего тебя под прицелом. Я уговаривала и успокаивала Эмили, когда она узнала, что тебя занесло в Афганистан. Я врала комиссии по внутренним расследованиям. У меня на глазах умерла девушка, что была не только пациенткой, а в какой-то степени подруга. Этого мало? Продолжить?Кэл мотнул головой. Он стоял напротив нее, сунув руки в карманы, злой, похожий на нахохлившегося воробья, готового ринуться в бой.— А что произошло страшного сегодня? Бывший любовник решил вспомнить прошлое. Это такая мелочь, — она развернулась и пошла прочь из гостиной.— Фостер!Женщина отрицательно махнула рукой— Уже слишком поздно я устала и хочу спать.И уже дойдя до дверей, обернулась— Гостиная в твоем распоряжении, — и понизив голос, добавила, — если хочешь остаться.Джиллиан с яростью взбивала подушку, когда ей на плечи легли теплые ладони. Она выпустила из рук подушку и, замерев, испуганно пробормотала:— Нет. Не надо.— Это я, Кэл.— Ты, — она встала, — прости за то, что я наговорила. Ты побудешь со мной.Как же ей хорошо в объятиях Кэла. Спокойно и тепло. Только прижимаясь к нему, чувствуя родной и близкий запах, ощущая, как бьется его сердце, слыша неровное дыхание, она ощущает себя полностью защищенной.— Пока не уснешь.— А потом?-Буду охранять твой сон, и смотреть телевизор.Джиллиан забралась под одеяло, и, коснувшись щекой многострадальной подушки, закрыла глаза.— У меня нет порноканалов.— И ДВД с девочками-зайчиками?Она не видела его лица, но знала, что он улыбается своей особенной улыбкой, предназначенной только для близких, тех кого он любит.— Нет, — мягко с сожалением ответила Джилл.— И как ты расслабляешься?— А вот это не твое дело, — она лягнула его пяткой, зарываясь носом в подушку. Кэл был в своем привычном репертуаре.— А книги? — он привстал, — ты обещала дать почитать, — и снова тяжело опустился на диван, — понимаю не дашь.— Тебе, что это моя спина сказала, — Фостер фыркнула, представляя, как загорелись его глаза, и какая тоска сменила в них азарт, когда он понял, что клубнички не отколется.— Джилл, просто постарайся уснуть, — он провел рукой по ее волосам и по тому, как стало тепло затылку, Фостер поняла, что он ее поцеловал. — Если приснится Карабас-Барабас, зови.