Глава 11/2. Она проснулась (1/2)

Мишка косолапый по лесу идет… В зале не осталось ни одного целого монитора. В том смысле, что все мониторы превратились в огромные желтые подсолнухи как на картине Ван Гога, поворачивавшие свои головки вслед за нами.

Перестрелка шла в рабочем режиме.

- Москалиха.- Хлопская девуха.

- Шкура рыжая.

- Дранка.- Хуска- Кацапка.

-Докучачка-Ошустка- Было!- Было? Тогда схалунисткаТони сидел на столе и выбирал из подсолнуха семечки.

- Доктор?- Я не смогу рассердиться, даже если очень захочу. Вы только посмотрите на них, -плечи Брюса тряслись от сдерживаемого смеха.

- Пацифист! Ваша божественность?- Девчонка хорошая. Жа-а-алко.

- Бабник! Бартон?- Все, что хотите! Даже с закрытыми глазами!- Тьфу! Шутнички! Локи на вас нет.

- Теперь есть. В женском роде.

Голосамежду тем затихли.

- Перемирие, что ли? А …а… что это за дрянь?Подсолнухи зашевелились и были смяты в сторону огромной коричневой лапой. Посреди растоптанных цветов огромной горой возвышался гигантский мохнатый зверь. Его пуговичные глазки сонно и грозно блестели. Он взмахнул верхней конечностью с розовыми подушечками пальцев и как перышко подхватил растерявшуюся Наташу. Потому что зверь был огромным плюшевым медведем с розовым бантом и надписью ?Твой друг Барри? на пузе.Я не боец по натуре. И давно поняла, что с русской мне не сладить – темперамент не тот. Причинить вред я не могу – все мои нутро сопротивлялось этому. А вот поставить в неловкое положение – вполне. У меня по этой части большой жизненный опыт.

Мишка заключил в охапку маленькую девочку Наташеньку и погладил ее по голове, растрепав рыжие кудри. Баюкая девочку, медведь медленно побрел, ломая и переворачивая столы и стулья. Подсолнухи смотрели ему вслед.

Быть мишкой было чудесно – тепло и очень приятно. Словно тебя саму заключили в мягкие объятия. Теперь я понимаю, почему некоторые игрушки так улыбаются. Это восхитительно – быть добродушным, теплым, не помнящим зла зверем.

И тут что-то больно кольнуло под ребра. И земля уже в который раз ушла из-под ног.

Уронили. Мишку.Напол – отчетливо и звонко сказала Наташа.

Я барахталась на полу, не в силах встать на ноги. Эти слова имели надо мной странную власть. Так, наверное, не мог встать Локи на Радужном мосту, когда его братец положил ему на грудь свой молот.

Оторвали. Мишке. Лапу – А.а.а… Как больно!

Я уже слышала треск ниток и то, как огнем горит моя правая рука. Плюшевая шкура таяла, как шоколадка на солнце. Я стремительно возвращалась в свое человеческое достоинство, беспомощная и беззащитная. Распростертая на полу.

- Вот и все, – тихо сказал Наташа. И я ей верила. Сейчас я была полностью беспомощна, ибо мой странный дар в первую очередь зависел от веры в себя,в свои силы.

Подсолнухи начали вянуть.