Глава 2 (1/2)
Глава 2Мебель за стеклом
Холеные бледные руки, неподвижно лежащие на клавиатуре, казались сделанными из фарфора, игрушечными, неживыми. Трудно было поверить, что это его собственные руки.— Здравствуй, Катце, рад тебя видеть, — вежливо поздоровался Даррел, не поднимая глаз.Впрочем, и бокового зрения хватало, чтобы точно определить, как Катце прислонился к стене справа от него, извлек откуда-то пачку сигарет.— Будешь?— Ты же знаешь, я не курю... Впрочем, спасибо за предложение.
Коротко щелкнула зажигалка, Катце с чувством глубоко затянулся.— Что ж, по меньшей мере, ты умудрился не перенять у меня хотя бы одну вредную привычку.Даррел чуть пожал плечам и кивнул на мерцающий экран.— Ограниченны ресурсы. Еле тянет машина. И доступа к сети нет. Не компьютер, а диапроектор какой-то.Катце хмыкнул.— Рауль старается не повторять ошибок Ясона... Ни в чем.— Он сходит с ума, Катце, — не шепотом, но очень-очень тихо произнес Даррел. — И эта, с позволения сказать, кунсткамера — лучшее тому доказательство.
— Он хочет сохранить память о Ясоне, — также чуть слышно ответил Катце и после минутного молчания добавил. — И его падении.Даррел вскинулся, впился в Катце ясным и цепким взглядом.— Рауль-сама приходит сюда три-четыре, как минимум два раза в день. Я мебель, я достаточно был мебелью, чтобы научиться чувствовать присутствие Блонди, даже через это нелепое стекло. Стоит. Смотрит... и тоскует, как... я не знаю... как брошенная собака.Янтарные глаза быстро стрельнули в сторону зеркала, но Катце не сделал и попытки остановить Даррела.— Посмотри на нас. Между мной и остальными нет ничего общего. Еще меньше общего между монгрелом и экс-петом. Мы, как камушки, попавшиеся в колее исторического события. И вообще, я не понимаю, почему ты не оказался среди нас? — страсть в голосе Даррела разом стихла. Он понурился, опустил лицо на кулаки, упирающихся в столешницу рук. — Мне кажется, если бы он мог, он затащил бы сюда Юпитер и сам заперся с нами в этом гробу. Посмертное жертвоприношение Ясону-сама.— Даррел, — очень мягко позвал Катце.— Не надо, а? — уткнувшись лбом в кулаки и отчаянно жмурясь, ответил тот.Они помолчали, потом Катце осторожно поддал носком ботинка тяжелую цепь, которой Даррел, как и остальные, был прикован к кольцу.— Не можешь смириться?Не поднимая лица, Даррел чуть поморщился.— Я очень уважал Ясона-сама. И всегда был предан. Даже то, что я пытался помочь Рики бежать, не имело целью навредить ни одному из них. И ты знаешь, как мне лестно быть живым доказательством памяти о Ясоне-сама, но... — Даррел поднял лицо, блеснул серыми грустными глазами. — Меня даже не спросили.Катце молчал. Молчал довольно долго, так что почти что выкурил свою сигарету, так, будто не чувствовал требовательного алчущего взгляда у себя на лице. Потом окинул взглядом всю комнату: снова забившегося в угол Килли, все еще растерянного стоящего посреди помещения Энифа, равнодушного ко всему Гая за креслом — и, наконец, прямо посмотрел в глаза Даррела.— Все могло быть намного хуже, пойми это, Даррел. И успокойся.— Ты так равнодушен, — более молодая мебель отвел взгляд, мимо Катце на свое бледное отражение в дальнем зеркале. — И так чертовски хорош. Никогда не теряешь самообладания, да?Катце вздохнул.— Возможно, в этом мой промах.— Я не понимаю, — искренне признал Даррел. Катце всегда казался таким... безупречным что-ли? Тем, кто никогда не совершает ошибок.— Понимаешь, — неожиданно ласково улыбнулся Катце. — Знаешь, что у меня есть самое дорогое?Даррел прямо посмотрел в лицо реда, на половину завешенное скрывающей рубец длинной челкой, в его желтые ясные глаза. В грустные желтые глаза... и на различимый у подбородка краешек щрама...— Знаю, — тихо-тихо ответил Даррел, — но... Катце, у меня нет даже этого.— Даррел, — просто ответил Катце и мягко положил руку ему на плечо.Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Затем оба одновременно насторожились.— Пора, — сказал Катце.— Да, он уходит, — согласился Даррел. Не вставая, протянул Катце руку: — Ты еще заглянешь?— Обязательно, — пообещал Катце, коротко сжимая прохладные пальцы. — Как только будет возможность.— Спасибо, — Даррел снова опустил взгляд на клавиатуру, отказываясь смотреть, как Катце отстраняется от стены, бросает на пол и давит подошвой догоревший до самого фильтра окурок. Уверенные шаги гулко прозвучали в затихшей комнате.
— Устраивайся, Эниф, не стой, как пень, — безразлично бросил рыжий экс-пету и уже у самой двери снова подал голос: — А тебе, Даррел, надо хоть иногда подниматься и ходить. У тебя так атрофируются ноги.И с этими словами в качестве прощания, открылась и хлопнула стальная дверь.
У Даррела коротко дернулся мускул на щеке. Сам он не знал внутреннего кода. Никто из пленников этой комнаты его не знал.
Впрочем, хватит уже себя жалеть.
Даррел развернулся на кресле и внимательно оглядел новоприбывшего экс-пета. Не поднимая глаз, тот мялся с ноги на ногу посредине комнаты, обросшие прямые волосы падали со лба, пряча глаза.— Эниф, подойди сюда.Ясный взгляд затравленного, напуганного зверька.— О, Юпитер, ну не такой же я изверг. Ничего я тебе не сделаю. Не бойся.Эниф осторожно подобрал цепь и нерешительно направился в его сторону, позволяя Даррелу критическим взглядом оценить его семенящую походку. Этого пета явно рвали. Причем не так давно, где-то с неделю назад. Поджить уже успело, но ходит боязливо. И слабый. По всей видимости, от недоедания. Сквозь открытый костюм пета так и выпирали обтянутые кожей острые выступы костей.
И лицо очень изменилось. Осунулось, и глаза чуть запали. А в них — такое тревожное виновато-недоверчивое выражение.А еще подрос он заметно.
Этот Эниф был совсем не похож на того задиристого нахального юношу, которого Даррел видел в Апатии. Тот Эниф был строптив, но хорош. Этот — сломлен и покорен, но товарного вида уже не имел. Только в Цересе такое тело еще могло как-то пользоваться спросом.
Бывшая мебель удрученно покачал головой, и Эниф словно почувствовал его мысли: плечи поникли, взгляд в пол, руки виновато теребят звенья цепи.Со вздохом Даррел поднялся и сам подошел к нему. Видно же, что костюм пета ему мал, а этот дурачок еще и затянул его по старой, привычной мерке.— Ох, этот Катце. Никогда он не присмотрит за петами, как должно, — пробормотал он себе под нос, опускаясь перед Даррелом на колени, чтобы ослабить ремни и застежки у него на поясе и на бедрах. — Криворукий эксклюзив.К его удивлению Эниф хихикнул, нервно, но все же весело.
— Ладно, Эниф, слушай, — Даррел поднялся, отряхнул колени. — Пищу мы получаем два раза в день из того люка в стене. — Он указал на неприметно углубление, левее компьютера. — Душевая кабинка и туалет за ширмой. Спальные места ограничены, так что либо будешь спать в кресле, либо делить постель с Килли. За дерзости, драки и прочие конфликты я лишаю еды, запомнил?Эниф кивнул. Он так вытянулся, что его лицо теперь было почти вровень с лицом Даррела.— Молодец. Иди — освойся.Даррел мотнул головой в сторону ширмы.Никакого ответа он в принципе не ожидал, поэтому тепло двух робких ладоней, вдруг мягко сжавших его руку, немного удивило его.— Спасибо, Даррел, — благодарно прошептал Эниф, блеснул глазами и направился за ширму.Мебель только дернул плечами, прогоняя подобравшуюся откуда-то сентиментальность, и, чтобы собраться, строго глянул на двух других своих "соседей по камере".— Килли, перестань плакать. Гай, так и собираешься весь день пол вытирать? Сядь в кресло, — Даррел огляделся, ища кому бы еще дать ценные указания, но естественно более никого не обнаружив, сел сам и мрачно закончил: — Подумать только, какая карьера: командир уродов!Впрочем, учитывая общество, это он, пожалуй, хватанул, потому что вышедший из-за ширмы Эниф побелел как полотно и виновато зажался, а Килли уже снова молча рыдал, крупно вздрагивая всем телом.— Иди к черту, Даррел, — высказал единственную ценную мысль Гай. По-прежнему с пола.— Хорошо-хорошо. У нас все хорошо, мы все ладим, — Даррел сделал успокаивающее движение обеими руками, а затем обессилено откинулся на спинку кресла.— Ты первым здесь сломаешься, если не прекратишь психовать, мебель, — догнал его голос Гая.— Спасибо за такую трогательную заботу, монгрел, — без всякого выражения ответил Даррел, потирая пальцами переносицу.Тихие шаги, и рядом с ним на пол опустился Эниф, прижался к ноге.
— Ну что еще? Что такое? — непроизвольным движением ладонь сама потянулась к пету, погладила мягкие волосы. — Страшно тебе?Мелкий кивок.— Это ничего. Это пройдет, — пальцы все скользили и скользили по волосам. — Научиться жить здесь не так уж трудно. А для тебя это и вовсе золотой шанс. Так что будь хорошим мальчиком, и ничего с тобой не случится.— А... — нерешительно начал Эниф, поднимая голову, и вместо продолжения бросил быстрый взгляд в сторону монгрела.— Ты ему не нужен, не бойся. Ему никто здесь не нужен, — успокоил Энифа Даррел.— Даррел, а почему... почему мы здесь? — снова прижимаясь к его коленям спросил бывший пет.— А ты еще не понял? — Даррел грустно и ласково улыбнулся, погладил Энифа по подтянутой щеке. — Это музей памяти Ясона-сама. Мы его экспонаты.
— Значит, я здесь просто из-за той драки с Ри...Даррел коротко ударил его по лицу, не больно, даже ладонь не обожгло, но Эниф, кажется, понял что-то и затих. Так и сидел, даже не пытаясь прижать ладонь к щеке и смотрел на мебель.— Научись держать язык за зубами, Эниф, — Даррел чуть коснулся его лица так разительно мягко после оплеухи, — и у тебя в жизни будет намного меньше проблем.Эниф закрыл глаза и всем телом подался навстречу его прикосновению, ласкаясь щекой о его ладонь, как истинный пет, которым он когда-то и был. Даррел расслабился. Что сказать, он немного скучал по нормальной жизни мебели. В отличие от того же Катце, у него почти не было свободного времени, но ему нравилась та работа, которую он выполнял. Ему нравилось руководить петами и заботиться о них. И к Рики он несмотря ни на что тогда привязался...
Эниф мурлыкнул и так естественно, так искренне положил руку Даррелу на колено.Черт, тепло его руки провоцировало воспоминания... Всего лишь старая память тела, но Даррелу потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить свой голос звучать строго:— Эниф, не забывайся. Я — мебель, ты — пет. Я понимаю, что ты не знаешь других способов попросить о защите и выразить благодарность, но мне в равной мере, как не подходят твои способы, так и не нужны причины, чтобы заботится о пете.Эниф поспешно убрал руку и отстранился, закусил губу, совершенно не замечая, что дает этим понять, как он обижен и уязвлен, и каким беспомощным и ненужным ощущает себя.— Ну, перестань-перестань, — устало вздохнул Даррел. — Ты вроде не из тех, кто верит в сказки про нежные извращенные отношения между мебелью и маленькими беззащитными петиками, которых они оберегают от произвола петиков нехороших.Эниф совсем поник, только что носом еще не хлюпал.Ну, так дело точно не пойдет.— Глупый. Не о том думаешь, — пришлось одернуть его, одновременно сурово и, как можно, мягче. — На самом деле, ты даже не представляешь, как ты здесь нужен.— Кому я нужен? — критически хмыкнул Эниф, но серые глаза его все же заблестели чуть ярче, будто подогретые невольной надеждой.— Килли, — твердо сказал Даррел. — И мне. Даже Гаю, немножечко, но нужен будешь... чуть-чуть попозже. Но больше всех, Килли. — Как Даррел уважал себя за умение говорить уверенно и однозначно. С петами это всегда срабатывало. Эниф уже слушал, развесив ушки. — Ты же знаешь, что помимо полного подавления личности, секс-долл программируются таким образом, что секс необходим им, как воздух.Эниф закивал с видом большого знатока подготовки секс-долл. Даррел заставил себя подавить улыбку: секс-долл изготовлялись преимущественно на экспорт, богатым заказчикам с других планет. В среде петов их практически не было.— Так вот, предыдущий хозяин был с Килли несколько... ммм... неаккуратен. Теперь наш товарищ жутко боится секса, хотя, в соответствии со своей программой, жить без него не может, — Даррел подумал, что на самом деле немного сочувствует юному монгрелу, поплатившемуся таким страшным образом.
Когда Килли доставили в их общую камеру, он только весь трясся и жался по углам, начиная безвольно плакать каждый раз, когда мебель пытался осмотреть его. Впрочем, через некоторое время он уже с робкой безнадежностью ластился к Даррелу, а потом их компания пополнилась Гаем…И первым же делом, тот попытался убить несчастного секс-долл.Вот уж любопытно, видел ли Рауль-сама подвиг Даррела, бросившегося грудью защищать достояние музея? Впрочем, сцена борьбы доблестной мебели с одноруким, но одержимым яростью монгрелом была, вероятно, столь же комична, сколь и коротка.Гай быстро понял, что от Килли и без него уже мало, что оставили, и вернулся к собственным горестям. Но малыша он своим порывом отпугнул раз и навсегда.
Килли дико боялся теперь любой грубости, начинал плакать, даже когда Даррел с Гаем от нечего делать переругивались в пол голоса. И ворочался по ночам, не в силах уснуть, мучимый искусственно развитыми потребностями своего тела.Впрочем, всего этого он Энифу рассказывать, конечно же, не собирался.— Ты единственный из нас, кто может действительно ему помочь, понимаешь? — просто спросил Даррел.