Chapter fourteen. The beaty of deading fall (1/2)

Золотистая, теплая, пряная осень распахнула свои объятия, пропитав собой всё: в воздухе стоял пряный аромат сохнущей листвы и грибов, что напитавшись дождя, пухли; небеса ещё голубые и чистые покоряла белая дымка облаков, а рассветы алели, как мак; она закрадывалась в самые потаённые уголки души, клала руку на сердце и опьяняла. Существа чуткие, поэтического склада души, жадно ловили её ласку, вслушивались в настроение, замирая в предвестии дождей и холодов. Животные, не менее чуткие, а даже более чувствительные, к изменению погоды, тоже часто поднимали голову, но не было понятно, думали ли они о чём-то или их просто привлекал ветер.

Грелль - человек весьма чуткий, каким может быть только поэт, ребёнок или язычник, также вдыхал осенний парфюм, часто устремляя свой взгляд за высокие стены поместья. Там, где большая длинная дорога, исчерченная колеями, уходила так далеко за горизонт, что упиралась в небо,где-то был самый дорогой человек на свете - господин Уильям Ти Спирс. Дни, в которых не было этого странного, близкого и очень нужного человека, казались неделями, а недели - месяцами. Многое изменилось с тех пор, как молодой человек покинул стены отцовского гнезда и устремился телом и умом в университет, где получал столь необходимые знание, коих жаждал.

Первое письмо господа получили от сына лишь на исходе сентября, когда господин Ти Спирс готовился к отправке в Лондон. Леди Корнелия была в таком восторге, что не находила себе места и не смогла не поделиться со своей служанкой, что часто держалась возле госпожи, прислуживая её при смене туалета. Ребекка, нанятая не так давно вместо ушедшей Клары, была болтушка, каких свет не видывал, хоть и в ней было сложно заподозрить подобный изъян. Служанка сразу же рассказала другим горничным, конечно же по секрету, чтобы Миссис Лемм не услышала, какое трогательное письмо получила мать. Письмо тут же стало достоянием слуг и потому Грелль узнал, что дела у его господина идут очень хорошо, что он живёт в комнате с двумя юношами благородного происхождения, делит с ними трудности совместного проживания и, можно сказать, сдружился с ними. Первого юношу звали Самсон, он был младшим сыном графа Френдфилда - человека глубоко религиозного, что сильно отразилось на его сыне. Хоть имя Самсон и казалось солидным, но прятался за ним худой, бледный мальчик, боящийся приведений, пороков и простолюдин. Второй был сыном виконта Сворда - человека сурового, богатого и не самого честного, говоря откровенно. Алан Сворд же был неясным молодым человеком, разве что достаточно эгоистичным, не глупым, но ленивым. Этого всего, конечно, Ти Спирс не писал, ибо не хотел показать ей, что чем-то не доволен на новом месте, ведь она так не хотела отпускать его туда!

В целом, молодой аристократ начинал делать первые успехи в учебе. Преподаватели оказались более строгими, но уже начали испытывать симпатию к целеустремленному юноше. Особо хорошо Ти Спирс показал себя в математике и верховой езде, что порадовало отца, ведь эти два умения сочетали в себе практичные требования торговца и джентльмена. Конечно, говорить об успехе было рано, прошло всего две недели, но хорошее начало - половина успеха.

Грелль был поистине горд за своего юного господина. В его голове Уильям был не просто успешным студентом, он был главой всей аристократии. Ти Спирс рисовался ему королём, подле которого обитала его многочисленная свита и от этого видения Сатклифф приходил в восторг. Пылкое воображение слуги возносила мальчика до небес, ему казалось, что Ти Спирса полюбили все обитатели колледжа, что он окружен уважением и почетом и эти мысли приносили ему великую радость и горькую, колющую боль.

А вместе с тем в поместье происходили всё более печальные перемены. Старая экономка всё чаще хворала, а потому слугами почти всё время заправлял мистер Блэк. Бедные девушки! Как гонял он их по лестницам и комнатам, ругая за малейшую провинность. В его воображении старая перечница совсем разбаловала своих никудышных служанок, а потому они только и знали, что лентяйничать. Греллю тоже доставалось. Сначала его вновь перевели в сад. Старик Хадсон с недовольным видом поворчал на него, обозвав никчёмным мальчишкой, не умеющим даже мыть пол, но ворча, он быстро улыбался и Сатклифф понял, что его строгость была напускной.

Мальчишка был и сам рад перейти к ворчливому старику, пусть воздух и становился всё холоднее. Густо обсаженное буками и вязами поместье утопала в пожелтевшей, порыжевшей листве, что спадала с крон деревьев, как шелковый халат с плеч красавицы. Глубокое синие небо притягивало взгляд Грелля, его густые облака отражались в зеленых глаза мальчика, а осенне тепло обволакивало его душу. Тот кто подвержен печали, тот кто вынес утрату, тот особо чувствителен к чарующим красотам осени.

Солнце холодело, но его рука всё ещё ласкала алые волосы мальчика, алые, как листья клёна и кораллы. Иногда, закончив уборку листьев, собрав их в большую стопку, Сатклифф заваливался на них, как на пуховую перину и засыпал, ощущая, как хрустят от его движений высохшие листья, как разносят они свой горьковатый запах и как ветер ласково гладит щеки.

Осенняя идиллия длилась всего неделю - такова уж природа осени, она обманчива, быстротечна и печальна. Холодные дожди полились на землю, нагоняя густой утренний и вечерний туман. В поместье становилось холодно, а главное печально. Леди Корнелия, оставшись одна, переселилась к родственникам, взяв с собой горничную и несколько слуг. Грелль же остался с мистером Блэком и оставшимися слугами. Получив такую власть над всеми, мужчина стал держаться хозяином, подозрительность его увеличилась, а потому работники кухни подвергались тщательной проверки. Еда стала хуже. Мистер Блэк считал, что раз в доме нет никого, кроме рабочего люда, то и незачем тратить лишние пенни на яблоки, мёд и тесто, пироги, что всегда готовились в большом количестве, прекратились. Мясо тоже стало казаться мужчине слишком большой роскошью, а потому и его есть стали реже.

Власть дворецкого наложила свой отпечаток и на Сатклиффа, тот похудел, как и остальные слуги, стал более пуглив и чаще уставал, стараясь работать на улице как можно дольше. Старик Хадсон отпаивал его чаем из собранных летом трав, угощал грибами и ворчливо бранил. Больше всего садовнику нравилось критиковать ум слуги и потому, слово "безмозглый щенок" стало вторым именем Сатклиффа, но мальчик не особо расстраивался. Даже бранясь, старик не показывал злобы, только раздражение и привычное брюзжание.

И всё же, небо оставалось глубокими и синим. В середине октября, когда Леди Корнелия вновь отправилась бывать в гостях, у ворот поместья появился человек странного вида. Это был один из тех малых, о которых нельзя сказать, чем он занимается и что из себя представляет. Человек этот был невзрачным для людей, а потому никто бы не заметил его появления, если бы не дворовые псы, почуявшие чужака.

Грелль, что собирал листву у ворот поместья, обратил внимание на злобный лай собак и решил посмотреть, что происходит. Собаки у Ти Спирсов были не злые, но будучи существами породистыми, рожденными для охоты, часто устраивали шум и гам, гоняясь за белкой, куницей, крысой или ещё бог знает кем.

Выйдя к собакам и заметив, что их острые морды были направлены к забору, Грелль вгляделся вперед и заметил человека в дорожном костюме коричневого цвета. Человек, увидев возле собак ребёнка, активно замахал руками, прося того подойти ближе. Сатфлифф с некоторым сомнением подошел к решётке, но однако же не вышел, ворота могли отпирать только негры, а ключи от калитки с другой стороны двора были только у дворецкого.

- Простите, молодой человек, - перекрикивая собак, произнёс незнакомец. Голос его был довольно приятный, но скорее из-за вежливой интонации, а не сам по себе. - Не подскажете, где я нахожусь?-Вы находитесь у поместья сэра Ти Спирса, - просто ответил мальчик, не задумавшись, однако о том, что может быть подобные вещи не стоит высказывать кому-то чужому.

- Вот как? А далеко ли отсюда до города? -поинтересовался субъект, сощурив глаза.

- Не знаю, но на телеге ехать часа два-три, - отозвался Грелль.- Вот же! - недовольно произнёс мужчина. - Юноша, как Вы думаете, может ли кто-то оказать здесь мне помощь? Дело в том, что я сел не на ту почтовую карету и не знаю, что мне теперь делать.

Сатклифф с сомнением поглядел на господина в дорожном плаще. Подозрительная случайность, быть может перед ним вор? Грелль пригляделся внимательнее и тряхнул головой. Нет, этот человек совсем не похож на вора.

- Я могу попросить мистера Хадсона, - неуверенно начал он, - но...

- Да? - оживился незнакомец.- Я не могу открыть калитку, все ключи у дворецкого, - признался Грелль.

- Вот как, - расстроился путешественник. - Но, быть может Вы, добрый человек, дадите мне кусок хлеба? Я не ел с самого утра.

Грелль снова с сомнением посмотрел на человека. Он не хотел покидать ворота, хоть и знал, что попытайся мужчина проникнуть сюда, хозяйские псы разорвут негодяя на части. И однако, ведь этот человек просит еды, а отказывать в еде и воде - не по-христиански. Что же скажет старик Хадсон, если узнает?

- Хорошо, сэр.

Сатклифф побежал в хижину садовника и взял со стола свой кусок хлеба, который Хадсон отдал ему утром. Хлеб немного засох, но ничего лучше бедный слуга предложить не мог. Вернувшись с хлебом, мальчик протянул его незнакомцу.- Благодарю, Вас...? Как ваше имя, юноша? - осведомился мужчина.- Грелль, сэр.