Насилие (1/1)

...И дни полетели незаметно. Солнце сменялось луной, шли дожди, опускались туманы, гремели грозы и сыпались листья под шквалами осеннего ветра.

Мишель стал совершенно бесполезный, на миссиях он то и дело слепо брел с респауна чтобы тут же вернуться обратно. Все его мысли, вся сущность была наверху, в комнате на отшибе, на коленях у зеркала. Скорей бы вечер, скорей бы ушло мутное осеннее солнце, которое все равно ни черта не греет. Скорей забыться, окунуться в зеркальное счастье. Мишель мельком слышал, что Том отдал свое сердечко Джерреми и отныне они вместе, но пропустил эту новость, никак не отреагировав. Что ж, достойный выбор. ЕГО Том все равно будет с ним, в любое время. Его не нужно ждать, не нужно ревновать, зеркальная страна стабильна и безотказна. Мишель изучил каждую родинку на безукоризненном теле мальчишки, каждый изгиб, ощупал каждую выемку, отметил губами каждую веснушку.

И, черт возьми, он был счастлив.Вот только возвращаться назад раз за разом стало все труднее. С каждым вечером, проведенным у зеркала, мысли спая путались все сильнее, он, кажется, перестает отличать реальность от выдумки.

Мишель вернулся в комнату после очередной безликой и бесконечной миссии. Присел на краешек разобраннойкровати, на которой уже давно не меняли белье, бросил жадный взгляд в сторону зеркала и бережно вытащил из кармана небольшой и помятый кусочек фольги. Военный трофей. Фольга была скомкана и хранила форму тонких пальцев.Спай покривил душой, сегодняшняя миссия не была такой уж безликой. Сегодня он встретил Тома.Он цапнул мальчишку за ворот майки даже не успев понять, зачем ему это, собственно, нужно. Просто промелькнули рядом до боли знакомые глаза, на сто раз изученный рот весело бросил: ?Привет!?Мужчина втолкнул парня в комнату и замер. Что делать дальше? Ответ нашелся случайно – спай сунул руку в карман и нащупал в нем шоколадную плитку, которую утром занес в его комнату сердобольный пулеметчик. Мишель вытащил чуть подтаявшую шоколадку, нервно сунул в руки мальчишки, кивнул в ответ на его удивленный взгляд и так же спешно растаял в воздухе.Но никуда не ушел, отступив к стене и притаившись за обломками досок.Было странно наблюдать за Томом вне зеркала. Мальчишка жил своей жизнью, не ограниченной клеткой из стекла и рамы, любил совсем другого мужчину и знать не знал о сомнительном счастье шпиона.Скаут растеряно оглянулся, не успев осмыслить столь внезапное появление и не менее скоропостижное исчезновение, хмыкнул, пожал плечами и развернул шоколадку. Откусил сладкий бок и зажмурился от удовольствия. Причмокнул, махом слопал половину плитки, оторвал пустую фольгу, скомкав и кинув на пол, а оставшийся шоколад затолкал в задний карман штанов и умчался завоевывать победу своей команде.Тот кусочек фольги и подобрал Мишель. Он не мог объяснить себе – зачем он тащит в комнату всякий мусор, но эта фольга и старая, запачканная кровью рубашка, которая все ещё лежала в шкафу под грудой вещей, - все это принадлежало настоящему скауту, а не его зеркальной копии, пусть и претендующей на звание оригинала.Мишель лег грудью на стол, сложил перед собой руки и опустил на них голову. На столе стояла кружка бог весть когда остывшего кофе – в нее шпион опустил фольгу. Фольга закачалась и поплыла крохотным пузатым корабликом, тускло замерцала в свете настольной лампы.Спай толкнул серебряный кораблик пальцами. Он уже не помнил, когда в последний раз он находил время на что-то, кроме зеркала. Вся комната заросла пылью, вещи валялись где попало, на столе высилась груда оберток от сладостей. Никогда в жизни спай не позволял себе подобного неряшества.В комнату постучали.- Войдите, - на автомате откликнулся Мишель.За дверью послышалась возня и ручка двери красноречиво заходила вверх-вниз. Спай опомнился – в последнее время запирать дверь на ночь вошло в привычку. Чтобы ни единая душа не ворвалась в его сахарный мир, не нарушила счастье своим грубым присутствием.Мишель подошел к двери и повернул ключ. В комнату осторожно шагнул медик, сморщился при виде беспорядка.- Ну наконец-то. Последнее время до тебя не достучишься.- То есть? – переспросил Мишель. И разом понял. Страна Чудес уводила его настолько далеко, затягивала в Зазеркалье настолько глубоко, что все внешние звуки реальности просто не достигали сознания француза.Август внимательно и с сочувствием взглянул в глаза Мишеля. Медик был чуть ниже ростом, а при разговоре любил наклонять голову, так что голубые глаза всегда смотрели поверх очков, открыто и прямо.- Что с тобой творится, Мишель? Куда ты уходишь от нас? Вся команда за тебя переживает...Спайоткрыл рот, не зная, что ответить. Можно было, конечно, сказать, чтоне его это дело и выставить любопытного немца вон из комнаты. Но шпион, в присутствии живой души, начал отходить от гибельного морока.- Август, Август, - торопливо зашептал он, хватая доктора за отвороты белоснежного халата, - помоги мне, Август, я не справлюсь один. Она зовет меня, уже зовет, она требует и настаивает, а у меня нет сил противиться...Медик отшатнулся было от хлынувшего по комнате безумия, метнул взгляд в сторону стола, на котором стояла забитая окурками пепельница, на открытый портсигар, на покрытое отпечатками пальцев и губ зеркало. И медленно повернул голову в сторону француза, который нервно кусал губы, ожидая вердикта.- Глупый-глупый, влюбленный, несчастный... Я же говорил, я предупреждал, но ты не послушал. А теперь ты сходишь с ума... – Август осторожно снял перчатки и положил теплые ладони на сжатые пальцы Мишеля. Мишель вздрогнул и как-то разом обмяк, опустил голову, шагнул вперед и прижался горячим лбом к плечу доктора.Медик молча расправил постель, уложил мужчину на подушки. Мишель закрыл глаза, не в силах расслабиться.

Он действительно сходит с ума. Страна Чудес не решалась взяться за спая в присутствии трезвого и строгого медика, не решалась зашептать и напомнить Мишелю о прелестях зеркального мира. Шпион боялся открыть глаза, боялся увидеть лунного зайчика на раме зеркала. Ведь он снова последует за ним, белые зайчики-проводники для этого и созданы, их нельзя обойти и проигнорировать.Сгиб локтя обожгло неожиданной болью, кожа запылала, запульсировала. Спай взвился и прижал руку к груди. Август деловито согнул иголку и выбросил использованный шприц в мусорное ведро.- Что это было? – прошептал Мишель, баюкая горящую руку.- Это было лекарство, которое должно тебе помочь. – немец толкнул спая в грудь, укладывая обратно. – Засыпай, француз, долго спи, без мыслей и без снов. А когда проснешься, мы...Конец фразы Мишель не услышал. Лицо говорящего Августа как-то странно изогнулось, поплыло, стекла очков блеснули и надвинулись, превращаясь в черные дыры.Мишель коротко вздохнул и провалился в темноту.Сколько времени прошло?

Наверняка никак не меньше недели.Мишель глубоко вздохнул и приоткрыл глаза. Вставать не хотелось, тело, казалось, налилось свинцом и требовало стабильного горизонтального положения. Мышцы сладко ныли, в голове неспешной вереницей бродили обрывки мыслей. Сон прошел, но лежать в теплой постели, на чистой простыни было так приятно, что мужчина снова задремал.Очнулся он от прохладных и влажных прикосновений к плечу. Над ним склонился Август, деловито протирая мокрой марлей плечи и торс шпиона.- Проснулся? Отлично. Как себя чувствуешь?- Голова немного кружится, - хриплым ото сна голосом доложил Мишель, натягивая одеяло повыше, и понял, что на самом-то деле чувствует себя превосходно. Нахлынувшее безумие растворилось, барьер в голове возвышался крепкой стеной. Не иначе как Август поработал.Мишель благодарно улыбнулся и, отстранив влажную руку доктора, попытался сесть. Виски тут же сжало, кровь хлынула в голову, перед глазами все поплыло и померкло.Август с тихим смехом, осторожно и мягко, но не слушая возражений, уложил подопечного на подушки.- Ты проспал четыре дня, француз. Тебе нужны силы. Полежи-ка смирно, а я принесу тебе ужин.Мишель коснулся рукой щеки, потер её сквозь ткань маски.- Четыре дня?Август кивнул, неспешно собрал марлю, ванночку с теплой водой и вышел. Шаги армейских ботинок коротко прогрохотали по лестнице на первый этаж.Мишель полежал ещё немного, приподнялся на локте. Тело постепенно приходило в норму, голова перестала кружиться, но зато накатил зверский голод. Шпион сунул руку в тумбочку, пошарил. Нащупал коробку с конфетами, подумал, отстранился, решив дождаться полноценного ужина.За окнами мягко шелестели продрогшие ветви деревьев, день клонился к концу. Мишель медленно поднялся и, шатаясь, подошел к подоконнику. Свежий воздух приятно ворвался в легкие, провел невидимыми пальцами по лицу и голому животу. Пахло нагретой пылью и дымом костра.Мишель обвел взглядом Базу и замер. С его окна хорошо виднелось крыльцо и площадка для тренировок красной команды. Сейчас на ней находились две фигурки. Том и Джерри, кто бы сомневался. Оба развлекали себя неким подобием бейсбола. Снайпер метко и точно кидал мяч, скаут его отбивал и носился по площадке, вздымая тучу листьев. Он и сам был похож на листочек, в красном свитере, одетым поверх красной же майки.Мишель залюбовался, с жадностью вбирая в себя каждое движение, каждый взмах тонкой, как веточка, руки разведчика. Том подбежал к снайперу, упруго ткнулся в грудь, остановился. Над чем-то заливисто засмеялся, повертел головой. Спай видел, что сейчас голова парня повернута в его сторону. И неожиданно разведчик поднял руку и два раза махнул ей в воздухе. Мишель бы уверен, что скаут заметил его и теперь так несмело приветствует.Ну надо же.На плечо легла твердая рука и Август выдернул завороженного шпиона из проема окна.- Мишель, - немец коротко поправил очки на переносице, - тебе не следует оставаться одному. Тебе не стоит сейчас видеть Тома. Какое-то время не появляйся на миссиях.Август усадил безропотно замолчавшего спая на кровать и сунул в руки миску с супом.- Ешь. Твоя... болезнь, она как наркотик. Сумасшествие может вернуться снова и поглотит тебя с головой. Стране Чудес понравилось смотреть твоими глазами и скоро она возьмется за старое.

Мишель зачерпнул ложкой удивительно вкусный суп и проговорил с набитым ртом:- И что же мне делать, доктор?- Не оставайся один, - снова напомнил Август. – А лучше возьми отпуск. Со дня на день мы переезжаем на новое место, на зимний Барнблиц. Ты же сам знаешь, первое время всем будет не до работы, новая карта и все такое. Да и рождество на носу, всем хочется праздника, а не войны.Август улыбнулся и Мишель согласился, что отпуск – это разумно.Как предсказывал Август, переезд состоялся на днях. Все уснули в своих постелях, а очнулись на респауне, на новом месте. Барнблиц был намного северней прежней базы и здесь уже вовсю падал снег.Мишель, ежась и хлопая себя руками по плечам, зашел к Администрации и потребовал отпуск. То ли Август побывал здесь раньше него, то ли у начальства было хорошее настроение, но шпиону безропотно дали вольную.Француз не поехал на родину, не отправился в кругосветное путешествие, не рванул греть косточки на теплых песках безымянных островов.

Нет.

Он вернулся на старую базу.Он решил это сразу, как медик заговорил об отпуске. Он будет вдали от пагубного воздействия Страны Чудес, но, в тоже время, сможет собраться с мыслями. Обойти строения синих и красных, теперь на это нет никакого запрета. Посетить комнату Тома (Мишель не знал, что уже долгое время мальчишка жил в трейлере Джерреми), без страха заглянуть в проклятое зеркало.Шпион по привычке взял с собой лишь оружие, да теплое пальто. Нет смысла брать другие вещи, после каждого переезда на новую базу их обеспечивают всем необходимым. А старые вещи так и пылятся на прежнем месте, пока команды не вернутся....Мишель брел со станции, с которой вечность назад явился Том. Но сейчас шел пронизывающий до костей, унылый дождь; серая пелена практически скрывала маячащие впереди строения. Вокруг было пронзительно тихо. Только постоянный шелест дождя по земле и хлюпанье грязи под ногами.Спай пробрался на базу синих и первым делом зажег камин в кухне. На полках оставались нетронутыми банки с консервами, мука, коробки чая. Мишель улыбнулся и принялся стряпать. Настроение, несмотря на хмарь, было отличное. Он вспомнил, как впервые попал на базу.

Вначале, как рассказывали шпиону, появилась необходимость в солдате и полевом докторе, сразу после того, как инженер построил Возрождение и начался поиск наемников. Солдаты воевали - медики их лечили, тогда ещё по старинке, бинтами да аптечками. Делл поддерживал Возрождение, пока оно не стало полностью автоматизированным. И тут же потребовался снайпер, локальный боец с большим радиусом поражения, пулеметчик (огромная сила и мощь), шпион и поджигатель, который, собственно, будет противостоять шпиону вражеской команды. Под занавес явились два подрывника и в последний момент администрация назначила новую должность – разведчик. Территории расширялись и остро не хватало пары быстрых ног.Мишель, незаметно для себя, вновь вернулся мыслями к Тому и очнулся лишь когда на плиту полился кипяток, с противным шипением превращаясь в клубы пара.Спай помотал головой и нахмурился, спеша убавить огонь. Первый день отпуска, а Страна Чудес заскучала, потянула призрачные руки вслед за ним....Прошел месяц отпуска. Мишель понимал, что не может долгое время жить без респауна, ещё пара недель и он неизбежно вернется на Базу. Клонированные тела наемников умирали вдали от лучей Возрождения. Обычно это время колебалось в районе месяца-двух. Наемник, не успевший вернуться вовремя, частенько умирал от разрыва сердца, в обмороке попадал под машину, выпадал из окна или врезался в столб, не справившись с управлением автомобиля. Страна Чудес не любила отпускать своих детей из жестких материнских рук.Но спай не желал возвращаться, он чувствовал, как скользкие пальцы Зазеркалья касаются его мыслей даже здесь. От этого незримого, но постоянного преследования нельзя было ни убежать ни скрыться. Это угнетало. Мишель потерял аппетит и сон, отпуск рассыпАлся прахом.

Он бесился, крушил стекла в окнах, а ночью дрожал под порывами ледяного ветра. Он нашел ту рубашку, в брызгах крови мальчишки, разорвал и с наслаждением швырнул в зияющий рот окна.

Волны ненависти сменялись цунами любви, которые спешила сменить ненависть.

Кончилось тем, что шпион слег в лихорадке, простудившись на сквозняках, беспрепятственно гуляющих по комнатам и коридорам. Второй месяц подходил к концу и спай понимал, что именно эта простуда должна доконать его, оказаться смертельной и вернуть зарвавшегося француза в теплую и уютную Страну Чудес.На шестую ночь болезни бледный и осунувшийся шпион проснулся, весь дрожа и обливаясь потом.

Ему приснилась мама.Впервые в жизни Мишелю приснилась женщина: черноволосая, прекрасная, с изящным красным ободком на голове, и спай точно знал, что вот она, его мама, которую он не видел ни разу в жизни, о которой мечтал, которую воображал в маленькой беспризорной голове. Спай с трудом сел на кровати и замер. Что-то было не так. Кровать казалась больше, потолок выше, да и вся комната была просторней. Мишель перевел взгляд на руки и взвыл, проклиная все на свете.

Это были не его руки.Маленькие изящные пальцы разведчика держали портсигар.Это значит, что Страна добралась и сюда. Влезла в голову агонизирующему в болезни французу, вложила в руки портсигар и заставила превратить в разведчика.Один-ноль в Вашу пользу, Чудесная Госпожа.В углу комнаты матовым, каким-то потусторонним светом переливалось зеркало.Мишель вскочил, не помня себя от ужаса, выбил плечом дверь и понесся вниз по лестнице на улицу, куда угодно, только бы подальше от этой проклятой комнаты, от проклятой стекляшки. Следом хлынули голоса, куда уж без них. Завывающие, насмешливые, истеричные.?Вернись! Очнись! Поверь! Ты нужен Тому, он ждет тебя, маленький, глупый, брошенный мальчик!?Никогда в жизни Мишель так не бегал. Ноги скользили и разъезжались, по лицу хлестали ветки, высокая мокрая трава царапала ноги в тонкой пижаме. Голоса неслись следом, смешиваясь с ветром, забивали уши, демонически хохотали.- Отвяжись от меня! – страшным голосом закричал Мишель, оборачиваясь к черным строениям, - Оставь меня в покое, пожалуйста!И тут же с плеском рухнул в воду, сорвавшись в бетонного края водохранилища. Ледяная вода радостно обступила разгоряченное тело, впилась ледяными осколками, скрутила мышцы в судороге. Мишель забил руками, ничего не видя в кромешной темноте. Капли дождя поднимали над поверхностью мелкую пыль и из-за нее было невозможно вздохнуть. Руки свело ещё раз, ноги отяжелели, вода попала в рот, хлынула в горло. Мишель запрокинул голову, резко кашляя.Голоса обрели плотность, повисли гирями на неживых ногах, потянули на дно. И тихо, вкрадчиво зашептали:?Все хорошо, Мишель, доверься нам, открой рот шире и вдохни глубже. И ты вернешься домой, пора домой, домой...?Глаза мужчины закатились, грудь в последний раз судорожно вздрогнула, принимая в себя потоки застоявшейся воды.Два-ноль, Чудесная Госпожа, блудный сын возвращается домой.