Глава первая (1/1)
Ромка учился в художке с шести лет. Родители и учителя в один голос твердили о бесспорном таланте мальчика. Рисование и правда его завораживало. Оставшись один на один с постановкой, он на какое-то время забывал об окружающем мире и погружался в свой собственный мир цветов, линий, изгибов и пятен. Его мир резко пах масляными красками. Его мир находился в высохшем прогрунтованном холсте и вместе с тем поглощал в него все окружающее. Его мир требовал уединения и вдумчивого внимания. Его мир был робок, его было легко спугнуть, но трудно игнорировать. Даже если Ромка не хотел рисовать, хотел освободиться от этого затягивающего омута, хотел жить как все сверстники, образы захватывали его, направляя и заставляя идти домой, в маленькую комнатку, которая была оборудована под его мастерскую, и рисовать. Рисовать до воспаления в глазах, до сливающихся ярких пятен на сетчатке, до стиснутых от невозможности что-то передать зубов.Рисование было его жизнью, оно захватывало и манило, и другой жизни Ромка не знал.
Учился он неплохо, старательно, большинство учителей закрывало глаза на многие его недочеты, так как Ромка был городской знаменитостью. Его картины уже сейчас печатали в местном журнале. Ему предсказывали известность и славу, а Ромка только рассеянно улыбался, представляя перед мысленным взором, как именно он нарисует картину ровного снежного поля, ограниченного темно-чернеющим на горизонте лесом. А на границе черного и белого нарисуетмаленький уютный домик с горящими желтым окнами и вьющимся из трубы дымком. И придумает, что в этом домике он живет и рисует, и никто его не знает, никто не таскает его на выставки, никто не требует написать стандартную постановку, чтобы поставить ее в пример всем ученикам школы, никто не тыкает пальцем, шепотом обсуждая, а наоборот, живет там Ромка тихо и неизвестно, с кем-нибудь близким, теплым и светлым, кто его любит и понимает. И пусть картинка детская и, наверное, наивная, она греет его сердце, унося Ромку в мечты о том времени, когда ему будет тепло, уютно и свободно.*****К празднованию 14 февраля Мария Федоровна — новый организатор внеклассной работы — подошла творчески и с размахом. Еще свежи были воспоминания о праздниках в университете, еще помнились вечерние дискотеки, первые признания в любви и робкие валентинки без подписи, раскрывающие едва зарождающиеся, но уже такие важные чувства. И хотелось подарить такие же светлые и яркие, волнующие воспоминания своим новым воспитанникам и подопечным.Сценарий праздника был уже готов, дискотека спланирована, даже составлен плэй-лист, в котором львиную долю занимали медленные романтические композиции. С утра Маша бегала по классам, собирая, отпрашивая участников, репетируя. С утра и до вечера в ее голове рождались новые идеи, она что-то меняла, добавляла, вводила новых участников, помогала старым выучить и отрепетировать роли. Она так увлеклась планированием праздничного вечера, что чуть не забыла про украшение школы в целом. Вспомнив об этом за три дня до праздника, она в панике бросилась к завучу. Перед кабинетом остановилась, отдышалась, сделала серьезное, уверенное лицо и постучала:— Войдите, — ответила завуч, Мила Дмитриевна.— Здравствуйте, Мила Дмитриевна. Мне нужна ваша помощь, — робко и немного смущенно улыбнулась она.— Здравствуйте, Маша! — завуч подняла голову от бумаг и приветственно кивнула Маше. — Чем могу помочь?— Я совсем замоталась и чуть не забыла про украшение школы: плакаты, стенгазеты, ну и прочее, — виновато сказала она. — Теперь нужно делать это довольно быстро, а я же еще плохо знаю учеников. Подскажите, кто у нас рисует хорошо. Я думаю, нужно человек пять, чтобы успеть вовремя, ну, и желательно, чтобы учились нормально, а то ведь учителя не сделают поблажек, а дети не успеют и рисовать, и домашние задания делать.— Так... Ну, конечно, Рому Смирнова нужно взять из 9 "А", он у нас местная художественная знаменитость, но это только если он согласится. Вадика Лапшенкова из 11 "Б": он рисует неплохо, к тому же его временами посещают ну очень оригинальные идеи; Алису Парфенову и Родика Измайлова из10 "А", они вечные генераторы идей и учатся в художественной школе. Ну и, наверное, Вову Баранова из 10 "В", только вот не уверена, что его отпустят, учится он средне. Вы записали?— Да, конечно.— Хорошо, — кивнула завуч. — Если с кем-нибудь не получится, подходите после урока, подумаем еще. Учителям скажите, что я просила освободить от домашних заданий и отпускать с уроков, если потребуется.— Хорошо. Спасибо, Мила Дмитриевна! — поблагодарила девушка, уже выходя в коридор.— Пожалуйста! — ответила завуч, возвращаясь к работе.*****— Хорошо, МарияФедоровна.
Бледный, худенький мальчик с черными волосами и красивыми каре-зелеными глазами и был художественной звездой школы. Глядя на него, Мария Федоровна с трудом могла представить его звездой чего-либо. Уж очень он был тихий, спокойный, скромный. Это было видно с первого взгляда. И еще казалось, что он как будто мыслями совсем не здесь.— Правда, я не уверен, что смогу рисовать плакаты и стенгазеты, я все больше маслом люблю, но я постараюсь, — тихо продолжил он.Маша встряхнулась и согласно закивала головой:— Да, да, ну ты же не один будешь, тебе все помогут! — она постаралась улыбнуться ободряюще, но мальчик этого, кажется, даже не заметил. — Я жду тебя после шестого урока в моем кабинете, ладно? Там все соберемся, обговорим, что нужно.— Хорошо, я приду. — Мальчик кивнул и вернулся в класс.Маша постояла еще секунду, задумчиво закусив губу, но потом развернулась и пошла предупреждать остальных участников художественного комитета, как она его назвала.