Часть 6 (1/1)

Сидя на ступенях, Соби вытаскивает из сумки очередную найденную вещицу и встряхивает, отворачиваясь от взвившегося облака пыли. Из складок на землю чёрной точкой срывается мелкий паучок и лихорадочно уползает восвояси.Пустынный храм, куда привел их Йонсин, звенит редкими колокольчиками на ветру и перестукивает дощечками в оглушительной тишине. Черное угольное пятно перед входом притягивает взгляд и кажется потусторонней меткой, пряча в насыпях сажи обугленные кости. Несмотря на открытое пространство и постоянно гуляющий ветер, воздух всё ещё хранит прогорклый запах паленого, оседающий в горле.Стараясь не тревожить тишину лишним громким вздохом, Соби снова осматривает одежду, которая имеет, впрочем, мало сходств с монашеской (хотя бы тем, что является в основном женской). Детали мужской находятся тоже, пусть и довольно обширных размеров.Соби пару минут греет дыханием замерзшие ладони, потом снова копается в сумке. Нежный шёлк скользит по пальцам, привлекая внимание, и она вытаскивает яркую женскую рубаху, раскладывая её на коленях. Ведёт пальцами по ткани цвета сочной весенней травы, ласковой, ластящейся к пальцам, как котёнок.Когда родители были живы, а Соби ещё жила с ними, подруги и соседки постоянно провожали знатных дам завистливыми взглядами. Кому бы из них не хотелось стать красивее, хоть раз примерив дорогую тряпицу?Она чуть улыбается. В ней такие желания угасли, кажется, не успев и зародиться. Какой прок в дорогой одежде, в драгоценностях? Больных они вылечить не могли и от смерти?— не спасали.—?Вот,?— говорит Ухён, неслышно возникая сбоку, и протягивает ей новую стопку.Соби берёт её и кладет посеревшую исподнюю рубаху поверх шёлка, прикидывая. Ткань кажется добротной, чистой от крови или запахов, кроме того единственного стойкого душка пыли, щекочущего нос. Вот только рубаха слишком большая даже для Йонсина, что уж говорить о детях. Её бы перешить получше,?— она делает предположительные сгибы,?— урезать по спине, в плечах…Но пусть работы и предстоит немало, найденные вещи внушают определённые надежды.—?Йонсин-ши вернулся,?— вырывает её из мыслей голос мальчика. —?Кажется, что-то не так.—?Что? —?переспрашивает она, поднимая голову и видит, как мужчина приближается к ним, постепенно выростая из-за склона холма.Он двигается широким, пружинистым шагом, то и дело внимательно оглядываясь. Приблизившись, чешет рукой лопатку и останавливает взгляд на Соби:—?Там внизу что-то не так, с той стороны холма.—?Что именно? —?уточняет она настороженно.—?Следы,?— коротко бросает. —?Много, как от отряда. Может, человек пятнадцать-двадцать, точнее не скажу.—?Думаешь, живые?Он коротко дергает плечами.—?Кто его знает. Но свежие, утренние, и двигаются ровным, выверенным шагом, за это ручаюсь. Я проследил немного, но они все шли куда-то на юго-восток, к океану.—?Хочешь узнать, куда?Йонсил кивает.—?Лишним не будет. Если они уже мертвы, то глянем, есть у них что полезное, и слиняем по-тихому, если живы… Лично я давно уже не видел солдат. Неспроста они тут. Может, что-то изменилось.—?С чего ты взял, что они не убьют нас, когда увидят?—?Ну, думаю, им тоже интересно, что тут да как,?— хмыкает он,?— да и мы же прямо к ним не пойдем. Подстережём кого-нибудь одного, порасспрашиваем…Она задумчиво смотрит мимо него, в сторону леса. Медлит:—?Сколько примерно это займёт? День?—?Меньше, думаю. Далеко они не уйдут: если ещё живы, к ночи разобьют лагерь… Так, ну, думаю, если раньше встанем, до обеда управимся и повернём домой. Может, быстрее.Соби не нравится идея оставлять детей одних дольше необходимого. Однако живых сейчас встретить?— большая редкость. Она вздыхает.—?Хорошо. Раз ты вернулся…—?Стоит переждать ночь и двинуться утром вместе,?— добавляет он,?— а там, если не выгорит, пойдём напрямки к детям, не возвращаясь. Так что берите, что хотите, сразу. Только учтите, вам с этими сумками ещё носиться.—?Тут безопасно ночевать?—?Безопасно? —?он чуть фыркает. —?Больше, чем в любом другом месте в округе, и только, но в окрестностях пока тихо. Встретил одного или двоих.—?Это хорошо,?— она слабо улыбается,?— хотя не думаю, что нам всё равно удасться много поспать.—?Спать? — усмехается Йонсин. — Ну ты и придумала. Пойду поищу ужин.Соби перехватывает его за рукав:—?Лучше поедим лепешки. Я взяла с собой.—?Оставь их на завтра,?— отступает тот. —?Я недолго.А тварь всё визжит и хрипит, не замолкая ни на секунду. Время уже пересекло привычные рамки обеда, но кусок в горло не лезет из-за этих звуков. Исыль не разрешила младшим выходить на улицу, опасаясь недоглядеть, и те, испуганные выражением лиц старших, тихо занимаются между собой. Все сидят в доме. Нет только Хангина, который приглядывает за мертвецом.Исыль вздыхает.—?Так ведь нельзя,?— возражает она в пустоту.Взгляды скрещиваются на ней. Девушка поджимает губы.—?Если его так и оставить… на звуки придут другие! Они навалятся на дверь и выдавят её. Тогда нас всех съедят.—?А ещё тогда госпожа Соби и господин Йонсин узнают, что вы выходили наружу, когда вам велели сидеть тихо,?— едко вставляет Минджин, слишком обиженная на то, сколько всего случилось, пока она горевала о кукле, и пребывающая не в самом добром расположении духа.Второе замечание, кажется, пронимает тех намного сильнее, чем первое.—?Вот что! —?наконец решает Исыль. —?Кто-то из вас должен пойти и убить его. Оно даже не двигается, это не должно быть сложно.—?Трусишь? —?спрашивает Чхингин, ловя взгляд друга в повисшем выжидающем молчании. —?Я вот?— ни капельки.—?Кто-нибудь из вас наверняка раньше делал это,?— уверено говорит Минджин,?— вы столько раз выходили наружу.—?Неужели никто? —?догадывается Исыль, глядя на их жалкие переглядывания.—?Ухён обычно делал это…—?Да пошло оно всё,?— раздраженно выдыхает старший, вскакивая на ноги. —?Я сделаю!Он выскакивает в коридор, провожаемый удивлёнными и облегченными взглядами, и покрепче сжимает зубы, не позволяя себе передумать.Десятки же раз видел, как это делают другие, не так и сложно! Ведь он всё же тут самый старший мужчина. Это он должен заботиться о безопасности.Полный отчаянной решимости, Джиёнг выходит во двор и видит фигуру Хангина, замершую рядом с дергающейся головой. Захватив серп из сарая и пересёкшись с чёрным глазом кролика, снова упрятанного в коробку, Джиёнг шагает ближе.Хангин кажется задумчивым, остановившимся взглядом глядя перед собой.—?Ты чего? —?окликает его Джиёнг; голова взвизгивает резвее, вскидываясь на звук.Мальчишка поднимает на него глаза и замечает серп:—?Убьёшь его?—?Не пялиться же впустую.—?Я хочу это сделать.—?Что?—?Убить его. Дай я это сделаю.Джиёнг чуть хмурится:—?Почему?—?Все это началось из-за меня,?— пожимает плечами. —?Кроме того, я сказал тогда, что уже убивал их.—?Я понял, что ты соврал.—?Но я не хочу, чтобы это было ложью,?— возражает тот,?— и я не хочу бояться их или дрожать при виде них, как ребенок. Я хочу защищать это место вместе с вами.Пристально посмотрев на него, Джиёнг осторожно протягивает ему серп, но тот лишь качает головой и достаёт небольшой ножичек из-за пазухи.—?Не дай ему себя укусить,?— невольно вырывается напоминание, и Хангин лишь кивает, крепко вцепляясь голове в волосы.Пальцы будто окунаются во что-то влажное и склизкое. Пряди источают холод сильнее, чем вода в реке. Хангин примеривается и с выдохом вонзает лезвие в висок. Сгнившая кожа сначала поддаётся легко, а после давление приходится усилить. Пальцы дрожат от напряжения, когда нож входит где-то на треть.Голова опадает и гулко бьётся подбородком о дерево. Хангин прерывисто вздыхает и оборачиваясь на старшего. Ловит его облегченный кивок.Всё. Так просто. Один жест?— и всё закончилось. А сколько мороки.Ночь наступает быстро, сумерками опускаясь на землю, холодает сильнее, и с неба начинают срываться редкие мелкие крупинки снега. Далекие деревья погружаются в черноту, нависая темной громадой, отрезая маленький храм от остального мира.Соби останавливает свой выбор на одном из отдаленных помещений, относительно целом, но совершенно выстуженном морозом, с которым теперь упорно борется тихо потрескивающий огонь, атакуя из большого пузатого чана.От чугуна исходит ровное настойчивое тепло. Шмыгая замерзшим носом, Ухён жмётся как можно ближе, подрагивая и то и дело кутаясь в циновку.—?Как думаете, господин скоро придёт? —?не сдержавшись, спрашивает он, поглядывая на взрослую женщину через поток дрожащего тёплого воздуха и дымка, исходящих от огня и исчезающих где-то наверху.—?Голодный? Вот,?— Соби спохватывается, выпутываясь из мыслей, и лезет в мешок, выуживая свёрток с лепёшками,?— погрей и поешь.Мальчишка смущённо отступает:—?Не-а. Я подожду с вами. Господин говорил не есть наши запасы.—?Успокойся и ешь. Кто знает, сколько его ещё не будет. Ну же.Вздохнув, Ухён неуверенно принимает у неё лепешку и тут же торопливо откусывает с краю. Только после вспомнив, что она может стать ещё вкуснее, неловко пристраивает её на боку чана.—?Такая ночь холодная,?— бормочет, стараясь отвлечься от ожидания. —?Надеюсь, Исыль додумалась одеть детей потеплее.Соби рассеянно моргает, переводя взгляд от углей на мальчика. Перед глазами пляшут белые пятна, и она моргает чаще, борясь с отрешённостью.—?Интересно,?— не обращая на неё внимания, усмехается Ухён,?— как она поступила с близнецами?—?Что?—?Исыль,?— повторяет тот,?— интересно, говорю, как она поступила с мелкотой. Оставила на ночь с собой и девчонками или отдала на заботу моим парням.Женщина наблюдает молча, чуть щурясь, но Ухён замечает её заинтересованность.—?Я о том,?— продолжает он,?— что обычно я за ними присматриваю, когда вас нет.—?Я довольно редко провожу ночи вне дома,?— замечает Соби,?— так было всего пару раз.—?Ну да,?— улыбается он,?— но вы болели. Или сидели с болеющей мелкотой. Так что не говорите, что я обманываю.—?Тогда я оставляю детей Исыль,?— с удивлением отвечает она, видя, как, вопреки всем усилиям, разъезжаются уголки губ парнишки.—?А она сплавляет близнецов мне,?— фыркает он. —?А иногда и Нгуён, но с ней играет молодая госпожа Минджин.Соби беспомощно качает головой.—?Кажется, тебе нельзя возвращаться домой, Ухён-а,?— замечает она,?— только за этот день ты рассказал столько секретов Исыль, что, думаю, она притопит тебя, если увидит.—?Если узнает,?— поправляет тот.—?Мне страшно представить, что будет дальше,?— слабо усмехается женщина,?— что мне ещё не стоит знать?Мальчишка хмурится, отводит взгляд, замечает уже дымящуюся лепёшку и шипит, торопливо снимая её и обжигаясь. Соби остаётся только тяжело вздыхать, когда он морщится, обжигая язык, нёбо и пальцы меньше, чем за долю мгновения, и судорожно решая, что из этого наименее болезненно.?— У нас с Исыль всё схвачено,?— поспешно говорит он и дует, держа лепёшку за самый край обкусанными ногтями,?— то есть, не думайте, что я её заставляю или вроде того. Ну, она же присматривает за мелкотой днями, и они жутко ей надоедают. Поэтому, если ей приходится сидеть с ними ещё и по вечерам или ночам, чтобы не придушить, она скидывает их на меня. Не за просто так, конечно.—?И что ты просишь взамен?Соби кладет руки на сомкнутые колени, голову?— на руки, не отводя от Ухёна любопытного, хоть и уставшего взгляда. Растрепавшиеся за день волосы редкими прядями падают ей на лицо.—?Можно я не буду говорить? —?запнувшись, тихо бормочет он.—?Да что уж тут. Говори, раз начал.—?Вы будете ругаться.—?Так ещё интересней,?— слабо улыбается Соби, от такого дела приоткрывая оба глаза.—?Она… помогает мне по-немногу,?— признается он,?— некоторые поручения, которые вы даете мне, делает она.—?Например?—?Например, она стирает, когда приходит моя очередь,?— сдается тот,?— и делает украшения для кукол молодой госпожи Минджин. Только ей не говорите.Будто затыкая себе рот, он принимается усердно жевать лепешку.—?Это точно добровольно? —?уточняет Соби, подумав. —?Вы често обмениваетесь заданиями?—?Конечно! —?едва не оскорбляется тот.—?Если всё правда так, как ты говоришь, то я не против вашего… договора. Это даже в каком-то роде хорошо, что вы ладите друг с другом.Ухён фыркает:—?Мы живём вместе, в одном доме. А если мы?вовсе последние здоровые люди, значит, мало того, что до старости видеться, так и детей друг друга нянчить. Конечно мы должны работать вместе. Она моя подруга.—?Кто твоя подруга? —?вмешивается Йонсин, появляясь в дверях. —?Нашёл себе подружку? Кто она?По полу тянет ощутимым потоком холода, и только согревшийся Ухён снова передергивает плечами. Тушка в руках мужчины уже ощипана и выпотрошена. За его спиной сплошная темень глубокой ночи.—?Господин Йонсин! —?возмущается парень. —?Как вы можете так говорить, тут же госпожа Соби!Тот сначала недоуменно моргает, потом косится в её сторону и морщится, откашливаясь.—?Ладно, ладно,?— отступается и мимоходом пихает того в спину,?— потом расскажешь.Соби с некоторым удивлением провожает его взглядом. Мужчина выглядит бодрым, когда её то и дело кидает в дремотное полузабытье. Он в несколько движений делит тушку на части и устраивает их над огнём. С лица не сходит выражение оживленной деятельности, будто они и не провели весь день в дороге.Наверное, думается Соби, дело во мне. Слишком отвыкла от долгих переходов, а домашняя рутина забирает все силы.—?Что-то случилось? —?всё равно спрашивает она.Он переводит на неё вопросительный взгляд:—?Нет.—?Ты выглядишь… довольно радостным,?— замечает Соби, и Ухён переводит на него взгляд тоже.—?Ерунда,?— отмахивает мужчина и принимается переворачивать мясо, которое не успело даже пустить сок.—?Йонсин-ши?—?Брось, говорю ж, ерунда,?— морщится он,?— на свежем воздухе лучше спится, вот и всё. Ложись давай, ты же сейчас и сидя отрубишься. Мясо будет не скоро, а когда приготовится или случится что, разбудим. Да, Ухён-а?Соби вздыхает, не чувствуя в себе никаких сил, чтобы возразить, поспорить, ведь мало ли что может произойти, но пока ей удаётся собрать слова в одно целое, она уже спит.—?Уснули? —?с облегчением спрашивает Чхингин.Исыль только кивает, от усталости даже не пытаясь ворочать языком. В эту минуту она уверена, что нанянчилась на всю жизнь вперед.Время близится к полуночи, взрослые так и не вернулись и, Исыль предчувствует, не вернутся до завтра. Заскучавшие младшие, так и не уснувшие в обед из-за властвовавшей над всеми паники, получив возможность выйти на улицу, проносились около часа, сначала наблюдая, как старшие вытягивают труп из дырки и опасливо отволакивают его подальше, затем третируя бедного кролика. Закармливали его высушенной лечебной травой госпожи Соби, изверги. Укачать их стало сущим мучением.Управившись и кое-как залатав дыру, мальчики наконец выдохнули и переглянулись, вновь ощущая себя в безопасности. Будто ничего и не случилось.На самом деле, случилось многое, думает Исыль, пока прикармливает кролика оставшимся огрызком капусты.Они, старшие среди младших, сидят на кухоньке и полуночничают, не в силах уснуть. Печь дышит жаром, нагревая выстуженным воздух. Горит огонь. Мерно постукивает посуда.—?Интересно,?— тихо произносит Исыль, ни на кого не глядя,?— как там госпожа Соби? Мне кажется, что я вообще не усну сегодня. Это… существо до сих пор перед глазами. Но у нас есть стены. И тёплая еда. И удобное место для сна. Не представляю, как можно провести всю ночь в окружении этих…—?С ней Ухён,?— успокаивает её Джиёнг,?— ну, и господин Йонсин, конечно. Думаю, она в безопасности.—?Но как вообще можно заснуть там, где эти шныряют без помех?—?Страшно,?— подтверждает Минджин,?— я скучаю по Ухёну…—?И дня не прошло.—?Тебе-то что?! —?взвивается девочка, поворачиваясь к Чхингину. —?Я всё ещё с тобой не разговариваю!—?Уже разговариваешь.—?А вот и нет!У неё дрожит голос, и Исыль кидает на обоих укоризненный взгляд.—?Давайте спокойнее,?— просит она,?— хотя бы вы не ругайтесь. Сегодня всем было нелегко. А госпоже наверняка ещё труднее. Минджин, не переживай, они скоро вернутся. Ложись сегодня со мной, хочешь?—?Я хочу! —?тут же вызывается Чхингин, за что получает болезненный тычок под рёбра. —?Да пошутил, пошутил. Что вы все такие жестокие…Соби переворачивается на спину, отстраненно чувствуя тупую пульсацию в затёкшей руке, и открывает глаза, упираясь в серую полутьму. Костёр слабо колеблется язычками пламени, по полу ровным потоком скользит ветер, пуская озноб по телу, и она закутывается в ткань на плечах.Опускает на неё недоуменный взгляд, узнавая одну из отобранных вчера плотных мужских рубах, и только сильнее натягивает на плечи.Шуршит, закрываясь дверь, отрезая свежий поток воздуха, и Йонсин появляется у огня, растирая ладони. Соби смотрит, позволяя мыслям спокойно течь в никуда, смотрит в чернеющие балки над головой, на сопящего Ухёна, свернувшегося клубком, и поднимается на руках, откидываясь на стену. Запрокидывает голову, выгадывая себе ещё пару минут отстранённой тишины.—?Ты чего? —?в полголоса окликает её мужчина, кидая озадаченный взгляд. —?Спи давай, кто знает, сколько завтра ещё ходить.—?Не хочу,?— так же тихо отвечает она, растирая плечи,?— замерзла. Зачем дверь открывал? Выхолодил всё подчистую.—?Дышать нечем было,?— хмыкает он,?— над головой висели такие облака дыма, будто мы тут горели.—?Зато теперь тут ледяная пустошь,?— ворчит она слабо. —?Ребёнка простудишь.Йонсин подкидывает деревяшек в огонь:—?Да что с ним будет.—?Надо… —?бормочет она,?— выпить горячего.—?Воды погреть?—?Нет. Нет, лучше заварить часть тех ягод, что собрали сегодня. Здесь, может, есть ручей где-то поблизости?Он задумывается:—?Да был вроде. Но не то, чтобы близко.—?Где?—?На том склоне, в скалах, может, околы пары ли. А что?—?Пойду, наберу воды,?— говорит она, начиная подниматься.—?Может, тогда сразу к океану сгоняешь? Так, мимоходом? Возьми, вон, из фляжек и не чуди,?— ворчит он,?— а завтра тогда и наберем.Она моргает, явно частью сознания по-прежнему пребывая в дрёме, кивает, находит миску, греет воду, достаёт немного ягод из сумки, прикрывает другой миской, не говоря ни слова. Затем садится, выжидая положенное время, и снова упирается взглядом в огонь.—?Может, поешь? —?предагает вдруг Йонсин, поглядывая на неё.—?Нет. Лучше уже утром,?— медленно проговаривает она, запуская руку в растрёпанную косу и тут же бессильно её опуская. —?Что сейчас толку.—?Спать будешь лучше,?— пожимает он плечами.Соби не отвечает, лишь тянется к миске и осторожно разливает порции.—?Горячее,?— предупреждает, будто он сам не видит поднимающегося пара.Делает пару глотков, неспешно, вдумчиво, всё сильнее возвращаясь в мир живых. Присаживается рядом с Ухёном, дотрагиваясь до его плеча.—?Выпей,?— говорит, не вырывая его до конца из сна, и он послушно глотает чуть кисловатую тёплую жидкость, тут же отключаясь снова.Соби берет снова свою миску в ладони, грея пальцы остаточным теплом, и цедит тихонько, наблюдая за огнем.Затем переводит взгляд на мужчину:—?И всё равно ты выглядишь иначе,?— негромко заявляет она, упираясь растрепанной косой в стену.Голос звучит слабо и хрипловато, и, вздумай он отрицать, сил на спор у неё всё-равно не окажется. Йонсин думает об этом и только хмыкает:—?Глупости не болтай.—?Я серьёзно,?— её глаза в полутьме кажутся воспалённо-красными от усталости, которой он совершенно не чувствует.—?У тебя такой вид, что, если мальчишка проснётся, примет тебя за одну из тех тварей снаружи,?— замечает он с насмешливой издёвкой,?— поэтому прекращай болтать и спи.Она фыркает, не ощущая обиды, но, подумав, всё же ложится. Мысли, как в тумане, путаются всё сильней, не оставляя шансов.Йонсин только вздыхает, удобнее разваливаясь на полу. Одновременно ему хочется и дальше лежать так, в комнатке, и оказаться снаружи, на свежем морозном воздухе, в центре глухой бесконечной ночи, но еле слышный треск огня побеждает.От привычек, проросших корнями где-то внутри, не так просто избавиться, и он действительно чувствует себя лучше, как и каждый раз, ночуя вне убежища. Будто спокойнее, будто увереннее. Прочнее. В мысли лезут воспоминания о времени, что он провёл, слоняясь от дома к дому и нигде не останавливаясь надолго. Сейчас он позволяет себе пропустить их внутрь и дышит глубже.Сквозь заклеенные окна пробивается серовато-бледный свет закрытого облаками неба, когда Соби приоткрывает глаза снова.Йонсин сидит в противоположном углу и приматывает лентами к руке слишком широкие рукава. Она оглядывается.—?А Ухён? —?спрашивает хрипло и тут же принимается откашливаться.Мужчина косится на неё:—?Ищет подарок для Минджин-а. Там, где-то за главным залом.—?Один? А если что-то случится?—?Что, например? Вы вдвоем вчера там всё вдоль и поперёк облазили. Да и не маленький он уже, справится.—?Что он хоть ищет?—?Ленты, кажется.—?Ленты?—?Мм.Соби рассеянно касается своей головы, боясь даже представить, какой там кавардак.—?Пойду потороплю его,?— говорит она,?— стоит уже выдвигаться.Но вместо того, чтобы сразу пойти в главный храм, Соби сворачивает в одно из соседних помещений, прикрывает за собой хлипкую дверцу, морщась от колючего холода, и быстро переплетает волосы, с трудом управляясь с запутавшейся лентой.Идти приходится долго. Следы всё ведут и ведут вперёд стройными прямыми дорожками, где-то теряясь для Соби, но не Йонсина. В тени деревьев предрассветно-сумрачно, а низкие облака грозятся в скором времени разразиться колючим снегом. Ухён идёт перед ней, изредка сцеживая зевки в кулак. По земле толстым слоем стелется стылый холод.—?Уже близко,?— вдруг говорит мужчина, шаря глазами по притоптанной жухлой траве,?— сюда. Тише.Он слегка меняет направление, обходя рядок деревьев и кустарников, приседает, осторожно придвигаясь ближе, но не голосов, ни храпа не слышно. Характерного рычания или шаркающих шагов, впрочем, тоже, но Соби поджимает губы в напряжении.Йонсин медленно выглядывает из-за дерева и возвращается обратно, откидывая голову на кряжистый ствол дерева и прикрывая глаза. Затем он выпрямляется, кладет стрелу на тетиву и выходит на поляну.Тел, может быть, около десяти или пятнадцати, Соби не решается считать, надеясь, что это лишь часть отряда. Впрочем, не то, чтобы она действительно надеялась встретить живых. Мир, в котором они теперь живут, отчего-то не позволяет выживать большим и сильным группам, будто видит в них угрозу для себя. Хотя, может быть, гибель двадцати солдат просто-напросто заметнее, чем двух или трёх.Йонсин торопливо мечется между тел, большая часть из которых будто бы в японской военной форме. Соби шагает к ближайшему трупу и садится рядом. Тот смотрит мимо побелевшими мертвыми глазами, голова пришпилена стрелой к дереву, не позволяя свалиться на бок. Запаха нет, пальцы застыли скрюченными. Чуть выше локтя, в прорехе разорванной униформы, виднеется след зубов.Он явно мертв меньше суток, зимний холод не позволяет сказать точно, но вчера вечером шёл снег, следов которого на теле сейчас не так много, только в складках одежды. Говорит ли это о том, они успели растаять? Или, может быть, человек прятался от снега? Оттряхивался?Если бы они с Йонсином решились пойти сразу, стоило тому сообщить о следах, они бы застали этих людей живыми?—?Есть ещё кто-то,?— наконец прерывает молчание мужчина, отрывая её от лица мертвеца, что, кажется, уже успело отпечататься в сознании.—?Что?—?Сама же видишь, они все убиты после заражения.—?Может, их убийца тоже здесь,?— замечает Соби, но тот качает головой.—?Тогда трупы лежали бы иначе,?— возражает. —?Было бы больше признаков борьбы. Больше крови. И если бы один из них убил себя сам, мы бы заметили.—?Значит, есть кто-то ещё,?— повторяет она, ловя на себе испуганно-внимательный взгляд Ухёна.—?Вот здесь,?— заявляет Йонсин, размашисто шагая в сторону.—?Следы?—?Да. Он один, может, двое, но не больше. Не ранены. Ушли дальше на юг.—?Идём за ними,?— вздыхает Соби.Чем дальше они идут, тем более влажным и тяжелым становится воздух, напитанный запахом океана. Ухён кутается в накидку, подрагивая. У него покрасневший кончик носа и бледное от голода лицо. Соби чуть сбавляет шаг и даёт ему ещё одну порядком зачерствевшую лепешку.Океан шумит в отдалении, накатывает волнами на берег где-то внизу.—?Туда,?— тихо велит Йонсин и первым поднимается выше, к маленькой хибарке на краю обрыва.Та выглядит достаточно убого, чтобы развалиться от малейшего дуновения ветра, но мощные потоки, бьющие с материка, почему-то даже не шатают её.—?Может, не стоит туда заходить? —?опасливо спрашивает Ухён, с недоверием поглядывая на хлипкие стены.Мужчина согласно кивает:—?Будьте тут. Я сам посмотрю.—?Ухён, останься,?— исправляет его Соби.—?Ты тоже,?— возражает Йонсин.—?Я буду сзади. Не переживай.Он только фыркает и движется вперёд.Хибара стонет, когда они приоткрывают дверь. Стон оборачивается рычанием.Йонсин протыкает ножом первого ринувшегося на него мертвеца и торопливо отступает наружу, но черный проём зияет тишиной. Свет проникает между пазов досок, пуская сероватые пыльные лучи.Он ждёт, как ждёт и Соби за спиной, но больше никто не мешает. Мужчина снова делаешь шаг, проходит дальше, толкая дверцу в жилую комнату, и та пронзительно скрипит. Ей вторит ветер.Пищит, юркая вдоль стены, толстая крыса. В противоположном углу их встречает мертвец. Йонсин немного расслабляется, прикидывая, что тот вряд ли сможет ходить с полностью развороченным животом и оторванной ногой и высовывает голову обратно в проём, встречаясь с напряжённой Соби:—?Не иди сюда.—?Нашёл его?—?Да. Он не в лучшем состоянии. Опоздали.Соби поджимает губы и исчезает. Йонсин возвращается обратно. Присаживается на корточки над телом, морщится от запаха, сладкого и солёного одновременно. Лица не разглядеть, но правый глаз явно отсутствует уже давно; в разорванных ошмётках одежды узнается та же японская военная форма. Это и есть их выживший, без сомнения.—?Ну и потрепало тебя,?— бормочет себе под нос мужчина, вздыхая, и качает головой. Принимается без особого энтузиазма хлопать его по карманам.—?Госпожа Соби? —?слышит она голос Ухёна, едва выходит из дома, и настороженно вскидывает голову, ища его глазами.Что-то в сером тоне мальчика отдаётся в ней холодящим нервы предчувствием.Он стоит у обрыва, не поднимая взгляд. Соби шагает к нему.—?Ухён-а?—?Там.Она хмурится, напряжённо оглядывая его фигурку. Он же не собирается сделать ничего опасного? Но когда она приближается, все мысли пропадают, стертые натиском удушающего ужаса.Обрыв высокий, отвесный, внизу виднеется тонкая полоска земли. На линии воды, вынесенные на песчаный берег, темнеют обломки корабля. Остов накренился, взрыв песок и застыв каменным изваянием, на воде продолжают качаться доски и обломки мачт. Они бьются о корабль с гулким, низким звуком.А всё вокруг кишит тёмными макушками оживших мертвецов. Они качаются, двигаясь, будто вторят волнам, издают хриплый рокот, частично заглушаемый шумом воды.Соби чувствует, как у неё сводит горло.Через несколько часов, она знает, начнётся прилив, и тогда вода погонит всю эту громаду наверх. Сначала они отрежут их троих от дома и детей. А потом разобьются на группки, рассеятся по земле… Безопасного места больше не будет.—?Йонсин-ши! —?зовёт она слабо, но он каким-то образом слышит и показывается из дома.Подходит. Молчит пару минут, глядя вниз. А после говорит просто:—?Идём домой.И они срываются с места.Страх гонит её вперед, замещая собой все мысли, поэтому, когда Йонсин дёргает её за руку назад и кидает нож, она даже сначала не осознаёт, что произошло.—?Ты в порядке? —?налетает он на неё. —?Цела?В паре шагов от них затихает упавшая тварь, и из пробитой глазницы по виску сочится темноватая жижа вперемешку с кровью.—?Нет, я…—?Так не пойдёт,?— решительно говорит он и с силой встряхивает её за плечи. —?Мы вернётся не раньше, чем через три часа, даже если будем бежать всё время, ты понимаешь? Возьми себя в руки!—?Да… —?бормочит она, прикрывая глаза,?— Да, ты прав, я…—?Нормально. Мы успеем, слышишь меня? Это и моя мелкота тоже.Йонсин выглядит бледно, но решительно, когда она переводит на него взгляд. Ухён испуганно замирает рядом, пришибленно глядя то на труп, то на Соби, и она понимает, что своим поведением пугает мальчика больше, чем тьма тварей где-то за спиной.Соби заставляет себя глубоко вздохнуть, успокаивая бешено колотящееся сердце. Никому не станет легче, если она подставится по глупости и заразится, так и не успев добраться до дома. Все же опасность остаётся не только за спиной, она по-прежнему повсюду. Она начисто забыла об этом.—?Хорошо,?— выдыхает она,?— я в порядке.Йонсин обводит её настороженным взглядом, но кивает.До полудня ещё пару часов, а серое небо намекает на новый снегопад. Холод исчезает из конечностей, пробираясь куда-то глубже, в сознание, в мысли, в сердце. Соби старается ни о чём не думать.Не проходит и получаса, когда Йонсин поднимает руку, заставляя их всех замереть. Вокруг тихо, ни звука кроме тех, что издают они сами, но мужчина выглядит напряжённым и сосредоточенным. Он прижимается к стволу дерева, стекает ниже, вглядываясь меж веток, а затем снимает лук, накладывает стрелу и плавно её отпускает.А после рефлекторно прижимает голову, и ответная стрела проходит поверх него. Йонсин чертыхается, хватая Соби за руку, и утягивает куда-то в бок, подальше, не разгибая спину. Соби держит запястье Ухёна и молча следует. Они больше не могут позволить себе задержек.Мужчина неожиданно тормозит. У его горла бликует конец лезвия, шелестят кусты. Йонсин отпускает её руку, и Соби загораживает ребенка. Из-за деревьев появляется сначала основание меча, затем рука, его держащая, а после и фигура человека.Йонсин ровно и внимательно глядит на лезвие, не делая резких движений, потом поднимает глаза на чужое лицо, не выказывая ни удивления, ни изумления, выжидает, не зная, что случится дальше. Соби не может похвастаться такой выдержкой и поражённо прикрывает рот рукой.Из колючих веток кустарников к ним выходит Его Высочество наследный принц Чан. На нём та же форма, что и на солдатах, найденных раньше, рукава и ворот забрызганы кровью, но он выглядит вполне здоровым, сосредоточенным и готовым к бою.—?Вы? —?хмурится он. —?Откуда вы здесь?Он кажется бледным и удивленным, но лезвие медленно опускает.—?А где нам ещё быть,?— бормочет Йонсин негромко,?— валятся дохлыми в канаве? Бродить среди тварей? Как вас ждать, так и помереть можно.—?Йонсин-ши! —?обрывает Соби. —?По-вежливее.—?У нас нет на это времени, если ты забыла,?— шипит он.—?Что вы тут делаете, Ваше Высочество? —?вместо этого спрашивает Соби. —?Вы один?—?Нет, но мой отряд был заражен. Они должны были отправляться обратно, но корабль выбросило на берег,?— низким голосом отвечает он, убирая меч. —?Я искал одного человека. Мы разделились.—?Без правого глаза? —?наугад спрашивает Йонсин и попадает, судя по изменившемуся выражаению лица принца, в самую точку.—?Вы его видели? —?взволнованно спрашивает он, и тот хмыкает, быстро кивая.—?Вы его здесь не найдёте,?— говорит,?— он мертв. И мы все скоро будем, если не поспешить. Очень скоро здесь будет настоящий кошмар.Соби нетерпеливо тянет его за жилет сзади.—?Нам надо торопиться,?— подтверждает она. —?Дети, Ваше Высочество, наши дети остались в убежище, нужно успеть к ним до прилива. Идёмте с нами, если хотите, но медлить нельзя.—?Я… да,?— торопливо кивает он, глядя на них обоих, таких собранных и решительных, одновременно,?— хорошо. Так… дети? Ваши дети?—?Да, конечно,?— растерянно соглашается Соби, оглядывая округу и крепче сжимая ладонь Ухёна.Йонсин только хмурится:—?Поберегите дыхание. Быстрее.Задвинутый засов отрезает их от остального мира, но Соби знает, что чувство обманчиво. Их стены не выдержат долгой осады, место нельзя называть безопасным, но об этом Соби думала, надеясь лишь успеть добраться сюда.Больше им всё равно некуда идти.Теперь она начинает думать. Они могут… что они могут? Вдруг толпа вовсе пройдет мимо, задев их лишь краем? А если навалится сердцевиной? Пусть стены даже и выдержат, как после быть с едой?Ладно. Ладно, об этом не сейчас. Монстры не задержится тут долго, если их внимание ничего не привлечет. Можно построить большой плот, погрузиться на него, и переждать пик на воде, а после отбить это место вновь. Это не так важно.Дети?— вот что важно. Дети должны остаться целы. Иначе всё напрасно, все годы, проведенные в попытках их защитить, все загубленные жизни, все…Дети должны жить.Любопытные мордочки высовываются на шум. Отпершие им дверь старшие мальчики глядят с удивлением и настороженностью на незнакомца. Соби сразу замечает прикрытую выбоину в стене и невольно сглатывает вопросы. Обещает себе узнать, что произошло, но пока довольно и того, что, судя по всему, всё в порядке.—?Как Вы здесь оказались, Ваше Высочество? —?спрашивает она, оборачиваясь к гостю и восстанавливая дыхание. Ноги дрожат. —?Как Вы выжили?—?Я… смог спастись на корабле,?— говорит он, тоже собираясь с мыслями. Его глаза скользят по внутреннему двору и детским фигуркам, чтобы в конце остановиться на Соби,?— был сначала на Чеджу, а после попал послом в Японию. После долгих переговоров они всё же согласились помочь Чосону избавиться от болезни.—?Что? —?нерешительно перебивает она, впиваясь в него глазами. —?Что это значит, Ваше Высочество?—?Болезнь напугала их,?— подтверждает принц Чан,?— и теперь они направят силы на её устранение. Войска высадятся в Ульсане через месяц, с приходом весны. Отряд, что прибыл со мной, должен был проверить положение в стране. Уверен, происшествие только убедит командование в необходимости мер. Теперь мне нужно направиться в Династию Мин и убедить их тоже, хотя, уверен, новости о болезни не станут для них неожиданностью. Насколько мне известно, они были предупреждены и подготовились к обороне. Но если слова, что вы говорите про заражённых, правдивы, вы не можете здесь оставаться. Эти стены не выдержат осады.—?Нам некуда уходить,?— просто пожимает плечами Йонсин, складывая руки на груди.—?Все выжившие собираются в Ульсане. Идите туда.—?Но как? —?перебивает тот, прищуривая глаза. —?Мы не сможем теперь этого сделать, не пересекшись с толпой. Туда идти дня два, а здесь дети. Слишком опасно.—?Я смогу отвезти вас. Есть корабль.—?Тот, что валяется разбитым к востоку?—?Нет. Другой, тот, что должен отвезти меня на переговоры в Династию Мин. Он стоит в устье Нактонган. Собирайтесь. Времени мало.—?Уже поздно,?— качает головой Йонсин, выглядывая за ограду и спрыгивая вниз,?— мы не успеем. Не с детьми.—?Мы должны,?— решительно возражает Соби, разворачиваясь к детям,?— Собирайтесь, живо!Те испуганно переглядываются и исчезают в доме. Ухён спешит вслед, Йонсин только качает головой.—?Максимум через месяц я вернусь с согласием от Династии Мин,?— вкрадчиво говорит наследный принц Чан,?— и начнётся зачистка мертвецов и зараженным. Я надеюсь на вашу помощь. Мы должны спасти эту страну вместе, чего бы это не стоило. Это понятно?—?Что толку, если мы не успеем попасть на корабль,?— ворчит Йонсин, то и дело поглядывая на бледный диск солнца, просвечивающий сквозь облака.—?Именно по этому,?— слегка улыбается Чан,?— мы и успеем. Мы должны, не правда ли? А это значит, что всё получится.