3 (1/1)

…Это был цветок. Один из множества прекрасных цветков, нашедших свой дом в его лёгких. Цветы, наполненные безграничной любовью, знак самых верных и тёплых чувств. Самая редкая, самая красивая и грустная болезнь, которой могут подвергнуться лишь два процента населения всей Земли. Ты страдаешь от неразделённой любви, а из-за этого в твоих лёгких распускаются любимые цветы твоей любви. Они продолжают расти, пока внутри не закончится место. В попытке отвергнуть новообразования, лёгкие выталкивают их наружу. К сожалению, процесс слишком быстрый и, в конечном итоге, в организме не остаётся пространства для воздуха. Ты задыхаешься. Цветы прорастают из груди, из рук, ног, распространяются по всему телу постепенно, после смерти оставляя лишь прекрасный букет, переполненный печалью и болью умершего. Единственный способ спасти себя?— добиться взаимности от любимого человека. Цветы завянут и дадут лёгким такой нужный кислород. А до тех пор ты будешь задыхаться от собственной любви и тонуть в аромате цветов. Среди ?счастливых? двух процентов оказался и Тони. Теперь и его внутренности будут похожи на огромную оранжерею, полную такой хрупкой и сломанной любви, запятнанной алой кровью и огромными крупицами горьких слёз. Он знает о существовании фондов, что пытаются помочь таким как он, но хочет ли он помощи? Нет, совсем нет. Он не будет убивать то, что осталось после ухода Вани.Остатки души трепетали от подобных ощущений внутри. Наконец-то ее что-то могло согреть после такой долгой зимы. Зимы, полной ужасающего холода и трескающихся ледников. Зимы, которая убивает всё, после ухода которой остаётся лишь пустая снежная поляна. И есть ли смысл жить человеку с пустотой внутри, без шансов на потепление? Нет. Вот и весь ответ. Если, как бы иронично это не звучало, вещь, которая его убивает, делает его счастливым?— он никогда не избавится от неё. Хотя бы последние недели своей жизни он хочет прожить. Пусть умирая, но прожить, а не просуществовать. Даже когда Вани нет рядом он спасает его от мучений. Снова дарит луч света его жизни. Как это удивительно, он удивительный. Чертово солнце этого мира, что ускользнуло из его рук. В его огромных, мозолистых ладонях лежал небольшой цветок?— анемон. Рассматривая его, на душе становилось теплее, казалось, что-то оживало, и будто он вовсе не умрёт через пару недель. В этом было даже что-то хорошее, он перестанет страдать. Перестанет, так ведь?Небольшие белые лепестки, обрамлённые сиреневой каёмкой у основания, окружили темно-фиолетовую головку. Этот цветок продолжал жечь губы Антона, словно они прикасаются не к прохладному цветку, а к жгучему пламени, которое почему-то вызывало холодок на щеках. Дорожки от слёз почти высохли и лёгкая прохлада давала возможность вернуть рассудок.Он не может сказать точно, сколько времени прошло, но окончательно замёрзнув на утренней улице, всё, о чем он мог думать?— скорее вернуться домой. Мыслей ещё не было, голова пустая, как склянки из-под алкоголя, валявшиеся в квартире. Всё что ему сейчас нужно?— это сон и, наконец-то, полное одиночество. Без блядей, наркотиков и бутылок. Сейчас нужно подумать. Он впервые готов остаться один.Только вот от этой мысли не было грустно. Возможно, сейчас в руках он держит оружие своей казни, но на лице была улыбка. Причина улыбки? Он не знает. Но нет сил контролировать свое тело. Пусть просто делает что хочет и ведёт его домой. Первое спокойствие и умиротворение за долгие годы. Он свободен, скоро он обернётся стотысячекрылым.А позже умиротворение сменяет животный страх смерти. Что дальше? Что после? Какого это?— умереть…? Конечно он боится, но при этом не хочет менять это. Скоро мягкие бутоны заполонят его лёгкие, тело. На могиле будут расти вечные цветы, но что будет потом он не знает, а неизвестность неслабо пугала парня. И тут он уже не в силах это изменить, это не чертово сопрано, где у Антона есть несколько шансов остаться в живых. Нет, теперь от него не зависит ничего, всё что он может теперь?— это ждать дня своей смерти. Но ведь после смерти он должен что-то оставить другим, да? Оставить что-то в память о себе дорогим ему людям. А разве такие есть? За такой вопрос мысленно ему прилетел кулак в лицо от друга. А будь Игорь тут, ещё бы и по-настоящему влетело. Он умрёт, и его задача оставить за собой музыку, которая будет по-настоящему идти изнутри. Не то, что он делает сейчас, ведь сейчас это лишь новый стиль ради количества слушателей. Правильно ли он поступал, меняя количество на качество? Нет, но теперь ему незачем стремиться к чему-то большому. Он просто оставит след, напоминание о себе. Поэтому, направление хуй-знает-где-я?— дом, сменилось на я-все-еще-не-знаю-где-я?— студия. Его ждёт ещё несколько бессонных ночей, но их скрасит бумажный феникс, что не умрёт никогда. Вместе со своим текстом, что прилипнет на его бумажные крылья, которые разнесет между соток и зданий. Он будет поджигать бумажную птицу пока он может. Антон ещё жив.***Честно, Игорю было безумно страшно оставлять Тони в таком состоянии одного, ведь с этим придурком могло случиться что угодно. Конечно, он просил общих знакомых присмотреть за ним, но должного результата это не принесло. Гости-сиделки были посланы на весёлые буквы сразу после первого визита. Потом Раут перестал брать трубку, отвечать на сообщения, оборвал все связи. Как же Топору хотелось послать этот ебаный тур нахуй и приехать домой, успокаивая свои нервы тем, что Тони уже хотя бы немного полегчает.Он боялся. Боялся за друга, что с ним вновь что-то случится. Что, вернувшись домой, Игорь всё ещё будет видеть пустые и безжизненные глаза Антона. Видеть убитого, пьяного, несчастного и переполненного чёртовым говном жизни Раута. Топор надеялся, надеялся всем сердцем, что другу стало легче. Но при этом волновался, ведь если все станет ещё хуже, сможет ли он помочь? Если от прежнего Антона останется лишь пустая оболочка, справится ли он снова? Когда они только познакомились, оба были с открытыми ранами на молодом, но уже искалеченном сердце. Они смогли помочь друг другу, встать на ноги. Это было тяжело и трудно. Но смогут ли они это повторить? Гарри просто молился всем богам, чтобы увидеть Антона в улучшенном состоянии. Будто пытался обмануть себя. Будто забывал то, что знает все. Делая вид, что не слышал тех слов, не видел тех сообщений от друзей о том, что Тони не выходит из кабаков, не выпускает из рук бутылки, зависает на наркоте и виснет на шлюхах. Пропадает ночами из своего дома. Нет, нет. Он не знает об этом. Он просто верит, что тот в порядке. Они смогут справиться с этим дерьмом. Топор верит в это. Осталось убедить в этом и самого Раута. Но к сожалению, это всё, всё, во что он верил, было очередной житейской ловушкой. Непоколебимая уверенность в том, что всё изменится, что всё будет хорошо. Но ничего никогда не будет хорошо. Только пока они этого не поняли. Ни Игорь, ни Антон. Не разбивая свои светлые надежды, Гарри направлялся в дом своего друга. Всё будет хорошо.Входная дверь как всегда открыта. У Антона была привычка такая?— держать дверь нараспашку всегда, независимо от времени года и суток. И теперь Игорь даже не знает, благодарить ли судьбу за такое воспитание или нет. Ведь именно оно сейчас раскрыло ему правду. Раут бы никогда не признался Гарри в подобном. Держал бы всё в секрете до самого последнего момента. До момента собственной смерти.Они стояли в одной комнате, смотря друг на друга ошеломлёнными глазами. Только вот в глазах Тони читался страх, и никуда не ушедшая боль. Он сидел за кухонным столом в одних трусах. Вокруг была куча бумаги и капли крови, что уж говорить о цветах. Они были везде. Весь пол, столы, сам Антон. Все тело было покрыто распускающимися бутонами анемона. И каждый день прорастает новый и новый. Еще немного, и на нём не останется свободного места. Да и не нужны трупу свободные места, верно?После приступов кашля пришла следующая стадия?— цветы начали прорастать через его кожу. К сожалению это могло говорить лишь о том, что его время подходит к концу. Он пытался вырвать их в разгаре одной из истерик, рвал и рвал. Всё равно что выдирать часть себя, будто ты отрываешь себе руки. Как только они появляются в тебе, то становятся частью тебя. Ты?— это они, они?— это ты. Он пытался отрезать их, но разве будет разница, резать рухи, или вырывать? Просто лежа в луже крови он смотрел как вырванные цветы вянут, и на старых местах растут все новые и новые.Все цветы, что покидали его внутренний сад в форме его лёгких, были окрашены в алый, как и его кровь. Хотя Тони прекрасно знал, что настоящий цвет этих растений был белый. Доказательство тому?— первый бутон, который вышел наружу; и всё его тело. Белый, чистый, полная противоположность его души и прекрасной чёрной дыре в области сердца. Такие светлые, хрупкие цветки. Рауту нравилось срывать с себя лепестки не смотря на боль, и смотреть. Будто в них он мог увидеть ЕГО, хотя бы часть тени. Но ведь эти цветки?— это и есть ОН. Каждый их лист, стебель, каждый сантиметр. Все это создал Ваня, чувства к нему. Он их создатель, а Раут лишь жалкий горшок, переносчик божественного прикосновения.Отсюда выходят и прекрасные творения его тела по всему дому, отсюда и лужи с кровью. Эта же кровь и запятнала листы с текстами. Теперь он может полноправно говорить, что его текста написаны его же кровью.И, стоя сейчас перед старым товарищем, он даже не знал, как реагировать. Это все равно, что сказать: ?Хей, Игорь, у меня смертельная болезнь и осталось уже мало времени, я совсем скоро отброшу коньки?, только без слов, и это было ещё хуже. Он не рассказал ему об этом, скрыл и решил держать в тайне до самого конца. Ему было стыдно за это, он буквально решил, что посвятит его в свои проблемы когда уже умрет. Ведь они столько пережили вместе, А Антон будто втыкает в него нож. Будто выводит лезвием на его коже надпись: ?Я больше тебе не верю?. Но это не так, правда. Он клянется. Он всего лишь не хочет чтобы Игорь жалел его, не хочет, чтобы его друг думал о том что он скоро умрет. Мол они никогда больше не увидятся, это их последние встречи. Они будут наполнены жалостью и тоской. Не этого хочет Раут, он хочет чтобы все было как раньше. Но не теперь, когда всё выцвело наружу. Он своими руками только что сломал последние надежды Гарри. Снова сделал близкому человеку больно, ему стыдно поступать так с ним. Только вот, теперь ничего не изменить. Тони может лишь с позором опустить голову, в попытке спрятаться от пронзающего взгляда. Опять во взгляде, обращённом к нему, только боль и жалость. Когда Антон видел последний раз что-то кроме этого? Не помнит. А если говорить про зеркало, он вообще рассмеётся. Он просто хочет спокойно, как свет последний лампочки, тихо погаснуть в одиночестве. Более ему уже не нужно.Чёртова тишина давила на них, никто не знал, как стоит начать диалог. Такая частая ситуация для Антона. Каждый не знал что сказать, и ему уже тошно от всего происходящего. Сейчас ему снова прочтут моральные сказки, дадут пиздюлей и попытаются отправить под операционный нож. Но нет, этого не будет. Он готов, но просто хочет быстрее остаться один, продолжить свои жалкие стихи и заснуть в запахе цветов. Раньше он пах алкоголем и сигаретами, сейчас сладкими цветами и отчаянием. Раут никогда не начинал разговоры первым, не видел смысла в этом. Пришел сам?— значит говори. Не о чем разговаривать, Тони давно смирился со своей ?болезнью?, апатия окутывала его, он мог свободно дышать ею. Проползала в лёгкие и вбивалась под кору головного мозга. Жила вместе с ним, как часть его души. Уже всё равно на всё, но получить удар от разочарования в глазах Игоря боялась даже она. Видя такого поникнувшего друга просто хотелось забиться в угол и выпустить своих демонов наружу,?— дать им воздуха и насладиться свободой. А себе?— дать возможность почувствовать себя без этого груза. Мысли, мысли, мысли. Они всегда были в его голове. Когда Антон последний раз говорил? Он говорил, но внутри, боясь спугнуть такую тишину. Мысли, мысли, мысли. Все заполняли и заполняли, видимо это надоело его молчаливому собеседнику.—?Когда ты собирался мне сказать хоть что-то? Это ханахаки, да. Ты умираешь, но не сказал мне ни слова об этом? —?и что Тони должен отвечать? Что-нибудь в духе:"Я не собирался тебе рассказывать, я всего лишь хотел задохнуться и умереть в одиночестве?? Укол куда-то под ребра?— наконец-то, проснулись хотя бы остатки совести. Стыдно, стыдно. Кажется Топор понял, что ответа ему не ждать,?— Ясно. Ты не собирался мне говорить. Это значит, ты не хотел, чтобы я твердил про операцию. Верно?—?Ты же знаешь, ты как всегда прав,?— в груди поселился страх от голоса, который вышел из него. Это он? Его голос? Его тело? Он не мог поверить в подобное. Антон чувствовал себя так, словно сидит в кресле перед экраном и смотрит идиотскую, дешёвую драму, смеясь над несчастной судьбой актёров. Будто он зритель этой нелепой сцены, никак не главный герой. Чтобы вернуть себе рассудок, ему оставалось только унять эти голоса и успокоить нарастающую дрожь. Антон мог лишь сжимать свои руки в кулаки, наблюдая за сокращением мышц и лёгким трепетом цветов. Такие спокойные. Эти растения и шелестящие звуки заставляют успокоиться и парня, ведь скоро и он сам станет одним из этих цветов. Одним из тех, кого любит ОН. Но кажется, от него ждали более развернутого ответа, поэтому пришлось набирать в лёгкие воздух, что с каждым днём делать было больнее и больнее. Место. Оно кончалось. Мало, мало, мало. ?Антракт закончен, пора вновь выходить на сцену?, подумал парень, ?— Я не хочу убивать это. Это часть меня, это часть его. Единственное, что для меня осталось после его ухода. эти цветы заставляют трепетать что-то во мне каждый раз, когда я их вижу. Я вижу его отражение в этих лепестках. Это мои чувства, они единственные в своем роде, единственное хорошее, что я ещё могу чувствовать. Пойми, я увяз в чертовой боли, мне плохо, мне нечем дышать от этой грязи, что выталкивает наружу остатки моих чувств и внутренностей. Внутри меня не осталось ничего, там лишь сгусток отчаяния и страхов, и среди этого озера черноты лишь один выход,?— эти цветы. Я вижу в них надежду на будущее, даже если умру, знаю точно, что со мной уже ничего никогда не будет ?хорошо?. Я больше не буду в порядке, Гарри. У него отношения, у него любовь. Я не заслуживал и не заслуживаю даже дышать рядом с ним. Но. Но. Мне так больно без него. Я готов был быть просто другом, сторонним наблюдателем, так я считал. Но мне так плохо, ведь у него есть, уже кого любить. Без меня ему хорошо. А я разбился, у меня внутри пусто, мне уже неважно, и всё равно, что случится. Я уже, блять, мёртв внутри. Из живого остались только цветы. Так почему я не могу умереть окончательно? Я погряз в этой серой массе, у меня нет ничего, что может меня двигать вперед. Во мне погасло всё, все звёзды. Все звёзды во мне умерли, но на их места пришли цветы,?— Антон аккуратно поднял очередной упавший с его тела цветок,?— я не хочу убивать их. Между вечными страданиями и прекрасными бутонами я выберу второе. Я умер, Гарри. Я просыпаюсь лишь с мыслями о собственном исчезновении, жду, когда что-то наконец случится. Так тяжело и невыносимо. Я просто умолял всевышнего о собственной кончине, и не позволю забрать это. Я впервые не чувствую тот холод, что раньше был во мне постоянно во время отсутствия Вани. Я наконец-то чувствую тепло, понимаешь?Его голос менялся с крика на шёпот, и обратно. Его вид показывал, насколько болезненную правду означали для него эти слова. Он осунулся, некогда загорелая кожа приняла цвет молока. Скулы на красивом лице стали более острыми, чёрные синяки говорили о бессонных ночах, во время которых было страшно думать. Резкая потеря веса был также заметна, ведь когда он одевался в свою обычную одежду было сложно не заметить, насколько она стала велика. Он вообще ел, или держался на одном алкоголе? Тонкие пальцы сжимали цветок, а от того весёлого человека, с немного грустными глазами, осталась лишь тень. Даже не так, лишь маленькая часть этой тени. О глазах было больно думать, а тем более смотреть в них. Возле глаз, этих зеркал души, появились глубокие морщины и огромные мешки, лёгшие на прекрасные и темные, как космос, синяки. Внутри же было пусто. Разбито, растоптано, измотано. Он устал. Устал терпеть это, устал ждать своего конца. В глазах не осталось того блеска, азарта, желания двигаться вперед. Антон потерялся, умерев в попытках выбраться. Он больше не может. Спасите его. Пожалуйста. Его услышали?— вот его спасение. Он заслужил.—?Тони, я понимаю тебе плохо, больно. Но есть много способов начать жить, много способов вытащить тебя из этого. Все будет хорошо, ты будешь в порядке. Эти цветы - это плохо. Я не могу смотреть как ты медленно умираешь. В будущем всё будет лучше. Ты же просто сдался, конечно это легко, дай мне шанс помочь тебе,?— как всегда, закончить ему не дали. Смех на грани истерики разрезал уши и тишину погружённой в ночь комнаты. На лице кривилось что-то в подобии улыбки, он вообще помнит как улыбаться? Смех затих, а с ним затихли и бьющиеся сердца обоих.—?Понимаешь? Что ты можешь понимать в этом? Ты когда-нибудь умирал? Ты и капли не можешь понять из того, что я переживал. Почему? Да потому что ты укатил в закат, оставив меня одного. Просто оставил меня тогда, когда я нуждался в тебе больше всего. Я не хочу, чтобы мне помогали, я не живу - всё, за что я берусь - всё оборачивается бедой. Я умолял, чтобы меня спасли, топил горе в алкоголе, рыдал на грани смерти, но разве кто-то пришёл? Так почему сейчас, когда всё в порядке, ты вламываешься в мою жизнь и пытаешься исправить это? - Тони поднял пустую бутылку и швырнул её в стену. Осколки и остатки алкоголя разлетелись по полу, не задев парней, - Именно тогда, когда мне нужно обратное. Думаешь сдаться - это легко? Вот только не надо мне тут. В том, чтобы сдаваться нет ничего лёгкого. Ты думаешь, что ничего не нужно делать, и ни о чём ни думать? Просто опустить руки и пустить всё на самотёк. Считаешь, чтобы сдаться этого достаточно?! — Раут выдохнул.?Как ответить на подобное? Что говорить? Да и Топору трудно это делать. В горле ком, ноющий так, что и слова сказать было невозможно. Он снова теряет, теряет дорогих людей. Всё, что он может - это обнять ходячий цветок. Антон неисправим, у Игоря не выйдет его изменить.—?Я буду скучать,?— он слишком хорошо знает его. Ничего не выйдет, он не сможет. Это конец, конец их совместного пути. Совсем скоро, за считанные дни они разойдутся. Просто потому что друга не было рядом с ним. Потому что тот умудрился влюбиться слишком сильно. Он уже умер, Игорь не вернет его к жизни, даже если удалит цветы. Это слишком очевидно. Раз так, он просто хочет запомнить его, каким тот был.Он был вовсе не из тех, плаксивых людей, но когда твой друг говорит что умрет, перед тобой, без малейшего шанса на обратное. Это блять больно. Если такую боль испытывал его друг каждый день, он просто сумасшедший. Сумасшедший, втайне желавший быть живым. Слишком уж поздно они спохватились за это, слишком поздно вернулись друг к другу. Ему страшно, он может уйти и это будет их последний раз, последняя встреча. Он неимоверно корит себя за свою глупость. Он бы послал весь тур, зная что выйдет из подобного. Не такого будущего они хотели для себя. Тони. Тони.- Тони? Тони?! Что с тобой, Тони! - в возгласах парня слышался страх. Страх. Он оплетал его тело тугими верёвками, достать телефон было так сложно. Ощущение что он был единственным его спасением не давало и шанса на задержку. Слишком быстро. Он еще не готов, он не готов терять его. Пожалуйста, не сейчас. Не на его руках. Не сегодня. Никогда, - Нет, нет, нет. Пожалуйста, прошу, только не сейчас. Я… Да я плевал на твои слова.Антон не понял, как это произошло. Резкая боль пронзила его тело, будто абсолютно каждый цветок с его тела начали вырывать с корнями. Он не смог дышать, желанный кислород не попадал в лёгкие, цветы стали расти быстрее, причиняя только боль. Будто от него отрывали все конечности и выдирали душу. Кровь выливалась наружу, пачкая и без того грязный пол. Цветы бились наружу из лёгких, Раут не мог ничего сделать с этим. Цветы буквально выливались из горла вместе с кровью. Он понимал, к чему это ведёт. Как больно ни было, он старался поднять голову, запомнить черты лица, внешность Игоря. Наверное, они никогда не были внимательными по отношению друг к другу, но сегодня всё не так. Сегодня явно будет особый день. Боится ли Антон? Нет. Слишком больно, неприятное жжение затмевало страх. Он теряет рассудок от боли. Лёгкие будто сжаты железными тисками, воздуха все меньше и меньше. Кажется, скорая не успеет. Нужно сказать, что он готовился к этому дню. Он наконец-то станет свободным. Из глаз покатились слёзы. Ни страха, ни боли, ни грусти не было на его лице. Антон плакал от счастья, - вот и пришёл конец всему. Как долго пришлось ждать. Сколько прошло? Три месяца? А может полгода? Не важно. Не сейчас. Другое, другое. Нужно сказать другое. Мысли, вальсируя в голове спотыкались и сталкивались друг о друга. Так сложно совершать какие-либо движения. Раут кашляет. Тело сковывают стальные цепи, голос не может выйти наружу, прекрасные белые цветы окрашиваются в красный. Еще чуть-чуть. Чуть-чуть - и он завянет. Наверное, такие цветы красиво будут смотреться на его могиле. Интересно, а он придет? Он… Он.- И-и-игорь, в шкафу, ахк, письма. Ты был лучшим другом,?— кажется, он достиг своего предела. Кажется, он должен закрыть свои глаза и по закону драмы уйти в небытие. У него было немного времени подготовиться к этому. Он готов оставить за собой что-то, готов проститься с близкими. Единственная мысль тревожила больше, чем боль, пронзающая всё тело. За всё время своих страданий Антон так и не увидел его. Но ведь Ваня был счастлив, он смеялся, улыбался. Значит, всё хорошо. Раут столько раз твердит себе это, но не верит ни капли в свои слова. Может Рейсу и хорошо, но Антон страдает. Значит, всё нихуя не хорошо. Почему-то именно сейчас он понял, нужно было поступать по-другому. Нужно было бить ебало тому Жене, нужно было кричать и прорываться к Ване. Просить прощения, а не опускать руки. Он сам себя сломал. Как смешно, возможно, он кончил бы иначе. Жизнь - смешная штука. Сейчас бы видеть его глаза.... Эти прекрасные, серые глаза. Остались лишь воспоминания, и цветы. Они выходят наружу.Воздуха всё меньше, веки наливаются свинцом, глаза закрываются. Где-то на фоне слышатся шаги, копошение. Гарри? Наверное, ищет письма. Но кто тогда держит его плечи? Он хотел бы понять, да только не выходят. Он проваливается в такую сладкую тьму, она обволакивает его, такая тёплая и желанная. Она везде, нет больше никого, Антон не видит, лишь слышит. Но что-то подсказывает, что и это ненадолго. Вот и исполнились все его желания. Кроме одного. Проснуться счастливым рядом с ним. Кажется, он улыбается. Было бы здорово, если бы на своих похоронах он улыбался так же."Господи, если ты есть, если ты слышал мои молитвы о смерти, пусть они все простят меня и будут счастливы. Или хотя бы последнее", - Антон вздохнул, улыбнувшись. "Надеюсь, такой прощальный подарок возможен перед весёлой поездкой в ад".***Сколько уже времени прошло, душевные раны начинали затягиваться и Ване становилось легче. Со временем всё действительно проходит - так он думал. Рядом с ним был хороший друг, тот, кто помогал стоять на ногах в самые тяжёлые моменты. Его жизнь возвращалась в нормальное русло, он снова видел яркие краски. Казалось бы, всё хорошо. Но что-то внутри не давало ему покоя, терзало старую царапину снова и снова. Покой на душе он так и не смог вернуть. Да и можно ли говорить, что раньше у него был покой? Кто его знает.Тем не менее, на душе было легче, чем раньше. Он не терзал себя мыслями о том, что всё плохо. По крайней мере, теперь он думает об этом не слишком часто. Ваня не был одинок, ему помогли перебороть случившееся и идти вперёд. Более того, он, наверное, простил Тони за это. Несмотря на такой поступок, он смог простить его. Его не просили это делать, или что-то такое. Он просто простил его для себя. Однажды он понял, что это было ошибкой, они оба не могли контролировать себя. А из этого вышло, то, что вышло. Тот не приходил к нему, не писал не звонил. Не давал и повода вспоминать о себе. Но всё, что решил для себя Ваня тогда, то что тот не хотел этого. Он не нравился тому и тот сожалел о своем поступке, но предпочел уйти. Если это его выбор, значит Иван не может в него вмешиваться. Хотя, сердце всё ещё болезненно ныло при мысли о нем. Странное сердце, вроде разбито, а вроде… Что-то ещё держится. Но ничего, время всё залечит, возможно однажды сердце тоже отпустит его, как и мозг. И он будет свободен. Но внутри его обломков, однажды пришел строитель, он пытается собрать сердце того по кускам, в один уютный дом. В дом, в котором он будет жить. Он не уверен, что Женя сможет занять эту часть его сердца, но он хочет попытаться дать тому шанс. Возможно, он просто плохо смотрит и не видит своего счастья. Тот всегда рядом, помогает ему, он что-то чувствует. Какой-то уют рядом, но не может сказать что это. Но в внутри крадется беспокойство, что он может снова ошибиться. Снова сделать себе больно, или просто не полюбить в ответ. Но ведь это Женя, он никогда не сможет сделать ему больно, это просто старый страх, он пройдет.Хотелось бы, чтоб всё было так просто. Невозможно было не вспоминать всё это, не вспоминать сильные, тёплые руки. Серые глаза, их поцелуй. В конце концов, на ем была метка этого человека. Было трудно перебороть отвращение к этому, Женя опять и тут помог. Он говорил тому, что все будет хорошо, что все еще прекрасен. Он возвращал уверенность, уверенность во все, чтобы то ни было. Конечно, они ругались, ссорились, терпели истерики друг друга. Но сейчас, все хорошо. Они оба счастливы и скорее похожи на старую семейную пару, нежели на друзей. Такую шутку Женя любил повторять чуть ли не каждое утро, вгоняя Рейса в краску. Это было мило и ему вроде было приятно, но что-то щемило внутри. Не давало покоя, что-то не так. Он должен быть не тут, все должно быть иначе, по другому. Вроде все хорошо, а сердце все равно просится наружу, в другое место. У него все хорошо, но внутренние дожди не покидают его. Они льют проливными ливнями скучая по старым временам. Но нет, он не будет ломать такое хрупкое счастье, как карточный домик. Каждый раз он повторял, ему просто нужно время чтобы забыть это. Как бы больно не было это признавать, да он скучает. Он скучает и он простил. Ему хочется увидеть его, узнать как его дела. Хотя бы прийти, обсудить что делать с меткой. Да только вот, он не будет этого делать. Может его сердце и отдано не тому, но он не пойдет на его поводу.Нечего трогать старые раны, он просто не может вот так появиться. Тот даже не пытался с ним заговорить, а он не будет идти на поводу эмоций. Да и, страх все же есть. Он в порядке, да, но не полностью. Чтобы однажды сказать, уверенно,"я в порядке?, ему понадобится еще время. Но он близок к этому, это заслуга лишь одного человека. И он просто невероятно хочет отблагодарить того. Если ему с ним хорошо, он помогает ему затягивать раны. Что он может сделать? Попробовать быть рядом, ближайшую вечность. И он попробует.Этот человек дарит ему тепло, успокоение. С ним хорошо, да это не так, как с Раутом. Да и как с ним уже не будет никогда. Но ему пора забыть его, двигаться вперед. Завести новые.узы с другим человеком. Уверен ли он? Он и сам не знает, но этот человек заслуживает полноценного счастья, если чтобы тот получил его, ему нужно оставаться с ним до конца вечности, то он готов. Возможно именно так и должна была сложиться его судьба, со временем он поймет в ком истинное счастье. А если он и ошибется, то не уйдет. Не будет изменять, он не такой. Даже если тот будет для него как друг, это ничего страшного. Такого человека, правда, хотелось видеть счастливым. Искренне счастливым, улыбающимся, смеющимся. Ему остается надеяться на изменение в своем хрупком сердце, что отпустит прошлое, давая дорогу будущему.Примерно такие мысли составляли ему компанию во время прогулки.Такие жужжащие и надоедливые, застрявшие под его кожей. Как бы не пытался он их прогнать, ничего не выходило. Но яркий рассвет сразу заставлял забыться, первые лучи золотого солнца освещали еще мокрую траву, листья, его лицо с мягкой и теплой улыбкой. Туман, что еще не покинул это место, был похож на сладкую вату. Такую розовую и мягкую, свежий воздух приятно резал легкие, а запах сводил с ума. Город начинал просыпаться, пустые улицы медленно наполнялись городскими жуками. А он что? А он просто сидел на скамье в ближайшем парке и улыбался. Ему было хорошо, именное такое начало дня казалось ему прекрасным. Разве может случиться что-то плохое в такой день? Конечно нет. Он полюбил выходить из дома на рассвете, просто ходить и смотреть на оживающий город. Будто весь мир просыпается, бежит, спешит. А он просто смотрит на это, сидя в прекрасном месте. Замечая моменты, на которые не обращают другие. Он будто снова ребенок, только познающий мир, будто в него вошла новая жизнь. Именно в такие моменты, посещает одна мысль, он живет. Наконец-то.Он мог смотреть часами на это, просто сидеть и слушать, наслаждаться счастьем этого мира. Только вот, сегодня был особый день, в этот особый день, у него были дела и опаздывать на них он не мог.Ну неловко будет ему, он слишком пунктуален. Хотя в его планах было слегка опоздать, но не более, лишь ради более занимательного эффекта! Честно!Поэтому, ему пришлось оторвать свой зад со скамьи, прекращая свой утренний обряд. Он обходил торопливых людей, вечно они куда-то спешат, лишь бы успеть, лишь бы прийти. Несмотря на от, что вокруг них. К сожалению, поймут они слишком поздно, то, что всю жизнь спешили в некуда. так ничего и не увидев. Он не хочет быть как они, он медленно идет своей дорогой, осматривая все вокруг. Его внимание привлекает ребенок, не один конечно, с его матерью. Они оба сидели под большим деревом в парке, кажется она читала ему книгу. Довольно странное занятие для улицы, а тем более для ребенка. Но он выглядел таким счастливым, таким увлеченным, то и дело охая и ахая, выжидая каждого поворота событий. Это выглядело так мило и безмятежно. По всему телу шло тепло от такой картины, он будто возвращался в детство, когда мать читала ему книжки перед сном. Удивительные сказки. Хотелось бы вернуть это время, но нет, ему самому не так долго осталось до того, как он сам будет читать эти сказки для кого-то. Просто улыбнувшись подобной картине, он прошел дальше. Магазин цветов. Неожиданно да? Ну он в конце концов романтик, иногда и парням можно подарить цветы. Особенно таким милым как Женя, может тот и был альфой, что слегка смущающе, обычно ведь наоборот. Но тем не менее, будоражащие. Было безумно интересно, какая у него будет реакция и что он скажет. Хотелось безумно удивить, поэтому выбор букета занял действительно долгое время. Однако, он выбрал кучу лилий, с небольшими украшениями в виде зелени. Лилии такие нежные и красивые, Евгений любил их. Хотя самому Рейсу нравились анемоны, лилии были красивыми. Если они понравятся Жене, он возьмет их.Выйдя из такого приятного магазинчика, он был безумно доволен, а с лица не сходила улыбка. Там приятно пахло цветами, а милая девушка не забыла порекомендовать что-то для девушки и пожелала удачи. Было бы смешно, узнай она, что его ждет вовсе не девушка. Забавная ситуация, но он просто поблагодарил и поспешил выйти оттуда.Он снова шел по тихому скверу, где было относительно мало народу. Конечно, рабочий день, что тут могли делать люди. Разве что школьники, весело проводящие свои каникулы или что-то в этом духе. Когда он проходил мимо очередного дерева, его глаза упали на того же ребенка с матерью, они все еще не ушли, но судя по серьезному лицу дитя, и его хмурым бровям там происходит что-то интересное. Нет, он конечно не хотел подслушивать, просто. ну разве что чуть-чуть, попробовать на мгновенье вкус давно забытого детства. А как он мог не палиться что слушает их? Первой идей было притвориться, будто он ищет что-то в телефоне. Что он и сделал. Оставалось лишь слушать:—?Раскаты грома. В далеке едва слышны, но даже если дождю не быть, останусь коль ты велишь остаться.-Да, именно так. Эта песня?— ответ к песне которую я цитировала когда мы впервые встретились.-Если пойдет дождь, ты останешься? Это вопрос. А ответ- даже если дождя не будет, я останусь,?— женщина замолчала, сделав интригующую паузу. Кажется, ребенок не оценил, перевозбуждение так и бурлило в нем. А что же будет дальше?-Мама, а что было дальше? —?мальчишка очень ждал, не мог усидеть на месте, ерзал и пытался заглянуть в книгу, будто поймет, что будет потом. В куче этих каракуль кроется ответ, кроется такая история? Та посмотрела на него с невероятной теплотой и доброй улыбкой, женщина притянула к себе книгу и продолжила, чего томить их.—?Через сотни лет, а может тысячи, в худшем случае это может занять десять тысяч лет.- тот не успел закончить, его спутница перебила его, жадно хватая ртом воздух, она не могла поверить в их разлуку.—?Меня, тогда уже и в живых не будет, -все что она смогла сказать в ответ, так не хотелось молчать, только менять что-то.--Однако, ты непременно переродившись будешь жить на этой земле, я непременно снова встречусь с тобой. Поэтому, когда в следующий раз мы встретимся, давай почувствуем любовь за десять тысяч лет, Белл, хорошо? —?Он провел рукой по ее лицу, а в следующий миг, он рассыпался на миллионы алых цветов. Сегодня ночью небо рыдало от боли. Сегодня ночью она поняла, что потеряла смысл жизни. А он так и не остался с ней во время дождя,?— женщина закончила читать последний лист, все что ей осталось это закрыть книгу и отложить ее рядом. Сейчас ее ждали вопросы, от явно опечаленного сына.—?Мам, это грустная сказка. Они потом встретились?-Конечно, спустя десять тысяч лет, они встретились, чувствуя всю любовь за это время. Запомни, милый, жизнь не всегда красивая сказка. Она может делать больно, как и любовь. Но это не значит что она плохая, просто всем нужна поддержка в нем. Она может и осталась без своей любви, но с ней все будет хорошо,?— она смотрела куда-то вдаль, наверное чтобы не видеть грустную мордашку своего детя, но высказав свои мысли, ее серьезность сменилась вновь улыбкой. —?В конце концов, ты сам выбрал эту книжку. Давай лучше съедим по сахарной вате, хорошо?Они встали и ушли в сторону небольшого ларька, где были разные вкусности. Но. что-то было не так. Что-то хрустнуло внутри Вани, эта сказка будто оставила в нем свой отпечаток, ему срочно нужно было выпить воды и обдумать услышанное. Навряд ли это была детская сказка. Он бы и остался стоять посреди парка, держа телефон и цветы, если бы эту тишину в его голове не прервал звонок. За странными чувствами книги, что никак не была похожа на вкус детства, пришел страх. Легкий и липкий страх, волнение. Он не знал почему, но видя того, кто позвонил ему, легче не стало. Зачем Гарри ему звонить? Они не общались с ним, с того самого дня. Хотя, это было можно понять. Тот был близким другом с Тони, не вериться что, тот мог промолчать. Вероятно ему было неловко общаться с ним, из-за этого. Поняв что тот погрузился в раздумья, он быстро нажал кнопку на телефоне, поднеся его к уху:-Алло? —?он не мог сказать, что ожидал чего-то страшного, но тот явно бы не звонил просто так. Значит что-то случилось, а это волновало.-Вань.это ты.- голос на том конце был такой хриплый, надрывный, ломающийся. Всхлип. Иван замирает. Ему не послышалось? Игорь.плачет? Это безумно настораживало, страх проедал кости, но тот продолжал стоять, в ожидании продолжения. —?Знаю, это странная просьба, но ты срочно должен приехать, Вань, Тони он.он.пожалуйста, приедь. Я не смогу это сказать сейчас. Я напишу адрес, хорошо? Это правда очень важно.Всю эту речь могли нарушать лишь паузы молчания, кажется тому было очень сложно говорить. С каждым мгновеньем, все это пугало его больше и больше. Он понимал что его кивок тот не увидит, но сказал да себе. А Игорь же в ответ, будто понимал того. Сбросив телефон, тому пришел адрес. Больницы. Сердце сделало пару кульбитов, падая прямо в пятки. Тони в больнице, Топор плачет, он покрыт пеленой страха. Что-то плохое, нехорошее случилось. Пульс подскакивал, удары кровеносного насоса отдавали в ушах. На секунду перед глазами вместо улицы вылезло черное пятно. Он срочно должен ехать туда.Конечно, было что-то серьезное, иначе бы его не звали. Он даже не знал о произошедшем, но внутри все сжималось. Паника нарастала с каждой секундой. Дорога была такой долгой и мучительной. Он точно ехать полчаса, а не весь день? Тони.что-то случилось с Антоном. Говорите отношения с Женей? Да какие отношения, если при первом зове, он бросает того. Рейс молит всех богов, только бы все было хорошо. Он даже не представлял, что могло случиться. А от этого было только страшнее. Будто тот уже лежал мертвый, а спасти его мог только он. Поэтому тот несся сбивая всех на своем пути, но его можно понять. Он подходил к регистратуре, бледный, дрожащий. На лице холодный пот, а губы дергаются выдавая несвязанные слова. Будь он в другой одежде, его бы точно приняли за больного. Но взволнованный взгляд медсестры, не видеть было трудно.—?Где находится Антон? Антон Раут, и что с ним, пожалуйста, -будь у него сейчас время на изумление, он возможно, был бы шокирован своих голосом. Осипший шепот, кажется сказать что-то громче не было сил. Он вот вот упадет, но главное, чтобы с тем все было хорошо. Найдя пациента в своем компьютере, ее взволнованный взгляд, изменился на грустный и сожалеющий. Кажется, она работает не так давно. Ей тяжело такое сказать, а Рейсу страшно понимать, сейчас будет что-то страшное.—?Пройдемте за мной, хорошо? —?они понимали, ответы не нужны, но все же, кивнув, он двинулся за ней. Больницы- ужасное место, везде грустные люди, запах медикаментов, что въелся даже в стены. В противные, зеленые стены. Атмосфера была такой противной, нагнетающей. Было страшно смотреть на грустных и больных людей, будто один взгляд и их грусть прыгнет на тебя, а потом сожрет, обглодав кости. —?Мы почти пришли. За тем поворотом, находится Антон, там ваш друг сидит, -она слегка помедлила, прежде чем продолжить. —?Поговорите с ним, ему очень плохо. У Антона была…ханахаки. До свидания.Она пыталась как можно быстрее сказать это, а потом, как можно быстрее уйти. Не хотелось видеть его лицо сейчас. Ханахаки? Та болезнь.она была у него? Из-за… него? Стоп. Почему…была? Резкая волна тока прошибла его, но мысль ускользнула также быстро как и пришла. Если она у него, это еще не значит, что с ним что-то серьезное или что в этом виноват он. Жалкие попытки успокоить себя, не особого помогали.Ватные ноги сами завернули за угол, давая глазам лицезреть еще одну плохую картину. Около одной двери сидел Гарри, на полу, сжимая руками голову. Глотая потоки слез. Это все, все больше сжимало в тиски страха его тело. Тому явно было плохо, но он не уверен, что и сам сейчас выглядит лучше. Их отличает только непонимание на лице Рейса и лишь только подходящая истерика.-Игорь, что…что случилось с Тони? —?это точно он говорит? Такой дрожащий, напуганный, тихий. Он просто хотел, чтобы все было хорошо, чтобы все кончилось как можно быстрее. Пожалуйста. На него подняли заплаканный взгляд, лицо переполняла гримаса боли, словно ему вырвали сердце, оставив умирать без него. Вырвали и растоптали. Их обоих растоптала жизнь.-Я…Тони…я не сберег его…я не смог спасти его…Кажется, теперь и ему вырвали сердце.Пожалуйста, давай встретимся и почувствуем эту любовь через десять тысяч лет.Сегодня ночью небо рыдало от боли. Сегодня ночью я понял, что потерял смысл жизни.