Пара шестнадцатая. Слышимому - сесть. (1/1)

СлышимомуКак это обычно бывает? Мир на гране гибели, вселенское Зло поднимает голову из тысячелетнего сна, чтобы пройтись огнем и мечом по мирным государствам. И на пути его стоит лишь одна преграда, которая способна враз спутать все карты. Это - маг невероятной силы, пробудившейся в нем внезапно, и только для того, чтобы быть выжженной дотла необходимым ритуалом в Храме забытых богов…А что в реальности? В реальности все ещё более мерзко.Этот хмурый парень с кровавыми глазами не понравился Брейкдауну с первого взгляда. И редко кто удостаивался от интуиции флегматичного война такой жесткой характеристики, стоит признать. Обычно она облекала все в более незлобивые формулировки, а тут – мгновенное неприятие его худощавого силуэта в длинном сером плаще.Подчиненный ему отряд – тридцать закаленных на юге ребят, способных, кажется, и дракона порубить в кулеш, - тоже возмущались. Совсем не тихо. Магик, презрительно вздернув подбородок, в неприличествующих ему словах объяснил, кто тут Избранный и кто – живой щит.И его счастье, что архимаг был рядом! Разъяренных вояк только это и остановило.До Снежных гор, у чьих подножий и был построен Храм, путь предстоял неблизкий – чуть меньше месяца. Как бы не убили наглеца раньше времени…Первая же неделя показала – убивать надо было сразу.Это существо с трудолюбиво взращенной гордыней, каким-то невозможным высокомерием и подлым эгоизмом, так необходимое королевству, бесило всех и вся. Но воины как-то перетерпели, глядя на своего безмятежного командира – но эту безмятежность не мог стерпеть сам Нокаут! Какой-то замкнутый круг выходил. И так – день за днем, ночь за ночью…Первые потери появились во вторую неделю путешествия. Долго пришлось уговаривать мага, чтобы он все-таки ставил на ночь охранительный круг, но когда кровавоглазый все же согласился, то делал он это так, будто оказывает всем преогромнейшую услугу.Слава всем богам, что эта защита действовала! Еженощно терять по одному-двум людям было слишком глупо.Следующих трех унесли куда-то мощные кожистые твари, пришедшие будто прямиком из Ада. Их личная тварь, точно встав за кафедру, покровительственно объяснила, почему нельзя было в пещерах, где заночевал отряд прошлым вечером, брать драгоценные камни, сваленные в пыльную груду у дальней стены. И так же гадливо добавила:-И я предупреждал!Когда до Снежных остались считанные дни, Брейкдаун наконец-то в полной мере осознал – Зло действительно проснулось. Его подчиненных будто Смерть в личную гвардию забирала, широко взмахивая призрачной косой…И сейчас острие этой косы уже касалось шеи командира. Они – один на один с сумрачным лесом, с непробиваемым ливнем, с погоней за спиной, и больше нет никого, кто бы прикрыл спину. Поэтому резкую боль, врезавшуюся под лопатку, кареглазый воин принимает с недостойным смирением. А к груди беззащитно прижимается маг, чью жизнь ему волей-неволей поручили охранять – только вот конь красноглазого пал под заклятьем врага ещё вчера.Как они оторвались, Брейкдаун даже не понял. Кажется, раз – и нет свиста, улюлюканья, глухого топота в шуме дождя. Есть только тугая боль и тяжелое дыхание.Невнятно ругается магик, съезжая с коня, и округлившимися глазами смотрит на силуэт стрелы. Какая она, Брейкдауну даже гадать не хочется. Орудия смерти и так редко бывают эстетичны.Его стаскивают с коня – совсем неловко, и почти роняют лицом вниз на расстеленный плащ. Дождь, оказывается, уже закончился – не чувствуются капли.Когда древко резко вырывают, командир захлебывается собственной кровью и собственной болью. Но она тут же затихает, как замороженная; его неповоротливо переворачивают на спину, снимают нагрудник, расстегивают стеганую куртку, почти рвут рубашку – становится холодно. Так, как не было никогда за всю его жизнь.-Я… в лечении не силен. Я знаю строение тела, я знаю необходимые формулы, я чисто теоретически могу их применять, но… - Нокаут запинается, злобно скалится, не в силах коснутся практически мертвого защитника, - Кровь я остановил, заражения не будет – но надо вынуть осколки наконечника. Они в легком. Ты почти ничего не почувствуешь – обезболивающее заклинание я поддерживать могу долго. Но…Парень неуверенно, излишне осторожно положил руки на оголенную кожу. Горячие, будто вместо крови у него – огонь…-Черт, да что я мнусь? – свирепеет гордец. Вытягивает ладони над лежащим командиром, распрямляет пальцы и тихо-тихо начинает шептать заклинание.-Идиот, - почти что неслышно хрипит Брейкдаун, - Вали отсюда. Осталось совсем ничего…-Молчи. Тебе нельзя говорить, - Нокаут на глазах бледнеет, вдыхает воздух и снова шипит непонятные слова. И снова. И снова.Внутри что-то неохотно, медленно шевелится. Ощущение до жути тошнотворное, но двинуться Брейкдаун не может – лишь попытаться отвлечься от чувства пустыми мыслями.Безостановочно кружится, щекочет что-то грудь. Наверняка это дико больно. И, скорее всего, совершенно невозможно.У мага из уголка побелевших губ медленно катится струйка крови, почти путая новые слова – хрипящие, булькающие, неживые.Тянет где-то вдали несуществующая, едва слышимая флейта свою промозглую мелодию.Парень вытягивает последние фразы, кривится, сплевывает кровь – ярко-алую даже в сумерках, - но руки не отводит. С них все так же льется теплый рыжеватый свет…Омерзительное зрелище – видеть, как неохотно, медленно рвет кожу мелкий-мелкий железный песок, как тихо набухают и срываются с боков грязно-рубиновые капельки. Кровь все-таки заливает подбородок, и Нокаут бесцеремонно стирает её предплечьем – незакончено ещё заклинание. Ещё чуть-чуть… Ещё немножко…Голова кружится, рот наполнен жидким холодноватым железом, сами по себе закрываются глаза, на руках будто свинец навешан…Свечение становится дерганным, вовсе пропадает – магик завалился вбок, захлебывается своей же кровью, хрипит – а в глазах чернота.Смерть приветствует, дружески касается плеча, зовет с собой. Красавица…В сознание Нокаут приходит позже, намного-намного позже. Тепло обволакивает, притупляет память – не хочется даже вспоминать о той ночи. Хочется бездумно скрыться в одуряющем чувстве с головой…-Ребенок, долго ещё валяться будешь?Если бы не голос, такой знакомый, маг бы искусился и вдарил по говорившему прицельной молнией.-Какой я тебе ребенок? – хмурится кровавоглазый, потягивается – все тело болит так, будто отлежал с неделю на камнях.-Самый настоящий, - хмыкает тот же голос. Выскользнувшей из-под одеяла руки касается холодный мокрый нос. Парня передергивает, но стоит вытащить голову и оглядеться, как становится кристально понятно...-А ты думал, все так просто? – черный волк размером с хорошую лошадь скалит нереально длинные, белые клыки, как-то странно двигается – будто плечами поводит. И на загривке ост серебрится; можно разглядеть застывшие полосами мелкие шарики железа…-А как же Храм? – аж подскакивает от неожиданной мысли Нокаут. Волчара снова скалится, но из омерзительно воняющей пасти не раздается ни звука – тонкая телепатия заменяет исковерканную глоткой речь:-Поздно уже о Храме думать. Да и, говоря напрямую, ты был не единственным, кто мог проводить ритуал. Ты был скорее… заменой. Кто из трех магов первым дошел бы до Храма, тот бы остался жить. Остальных – в расход, - хрипловатый короткий рык, как едкий смешок.Магик замирает. В глазах его зажигается понимание, страшное, злое, реальное.-Королевству нужен был шанс, - жестким шепотом припечатывает Брейкдаун. Тихо скрипят когти по деревянным доскам.-Я убью их всех – магов, короля, его святейшество, - всех! Они заплатят за это, – безумно шепчет маг, вперив недвижимый взгляд куда-то в стену убежища. Кровь в его глазах бурлит, алое колдовство на кончиках ногтей отбрасывает неприятные отсветы.-А не боишься, что из тебя сделают новое зло? Что бороться придется против армий таких же Избранных? – ехидно смеется оборотень. Нокаут ожесточенно щурится, краем сознания вспоминая, как щеки в полусне-полуяви коснулся мокрый мех, а губ - густая кровь. Не его. Перевертыша.-Меня не сдержит ни один ритуал, и архимаг должен это прекрасно знать. Ты явно не все мне сказал. Именно я не должен был дойти до Храма в первую очередь – это было бы единственно правильно. Слишком опасно. Слишком… большая сила находится в моих руках. Слишком многое доверили мне боги. Темные боги, о да! Будешь моим заместителем, Брейкдаун? – безумие холодеет, покрывается пленочкой недоверия ко всем, и маг лениво добавляет, услышав в ответ тяжелое молчание, - Если бы тебя что-то держало там, я был бы давно мертв.Миг – и оборотень меняет форму. Знакомый командир отряда мертвых в одних шерстяных штанах не встает даже с одного колена – застывает, как сидел.-Я почту за честь отомстить этим выродкам вместе с тобой, Нокаут, - звериный оскал и такая же ледяная безмятежность в глазах.Они ничем друг другу не обязаны. Они друг другу – никто.Просто у них общая цель.Одна на двоих месть.СестьПерсональная гримерка для каждой актрисы - роскошь, которую может позволить себе не каждый театр. Особенно если это экспериментальный театр эротической направленности. Многим актрисулькам даже сесть в своих гримерках негде - все занято её и чужими вещами. Нокаут к таковым не относилась, ибо комнату она делила лишь с одним человеком.Впрочем, рыжей с напарницей повезло - высокая, крутобедрая Брейки не посягала на первенство в этом дуэте и вполне терпела свою товарку, успешно отбивая попытки остальных актрисулек посягнуть на их комнату\косметику\чулки крепкими кулаками.А еще она спокойно выслушивала все, что несла в порывах творческого вдохновения Нокаут. Вот как сейчас. - Нет, Брейки, нет! Красивые ножки - вот на что ведутся все мужики! - разглагольствовала рыжая, рассматривая собственные конечности на предмет изъянов и не находя оных. Следом такому же осмотру подверглись новенькие кружевные чулочки. - Перед чулками устоять сложно, ты поверь моему опыту! - Перед чулками устоять, может, и сложно, - флегматично согласилась Брейкдаун, аккуратно оттесняя подругу в сторону и поправляя корсет. - Только вот перед сиськами - невозможно вообще, теперь уж поверь МОЕМУ опыту.Шатенка любовно поправила грудь пятого размера, убедившись, что все выглядит идеально. Нокаут осмотрела свой второй и обиженно отвернулась, прошипев что-то насчет сахара в туфлях и масла в косметике, которые Брейки непременно получит, если не прекратит выпендриваться. Та молчала и загадочно улыбалась.Впрочем, через пару минут Нокаут повеселела. Оставленные ей вчера вечером царапины на спине шатенки заживать не спешили и проглядывали даже сквозь толстый слой тональника.Ну, что же, никто не идеален... кроме неё самой, разумеется.