Глава 7. Менталитет Проклятого Города. (2/2)
Ночью будут танцеватьВсе нечистые, что здесьИ кого настигла весть:Мол, явились в город ПервыхНапророченный с царевной,С той, что сердце забралаИ в ладонях унесла.Напророченный – колдун,Гнева повелитель рун,А царевна хороша,Непролитая слеза…Засыпай, мой друг, скорее…Тихо ветер в кроне веет,Тихо реченька бежитИ высок камыш шумит.Нужно сладко засыпать,Ни о чем не вспоминать.Не печалься, не грусти,Просто тихо сладко спи…
***— Лус, Принцу ску-учно! Принц очень-очень хочет кого-нибудь убить!— Успокойся, Бел, прошу тебя!
Про себя Солнце Варии лишь тяжело вздохнул. И в который раз позавидовал Леви А Тану, моментально познакомившемуся с парочкой густонакрашенных девиц и с ними слинявшего в неизвестном направлении ?на экскурсию?. Девочки, конечно, были какой-нибудь нечистью, но, чтобы сбежать от Бельфегора, А Тан бы и с кикиморами познакомился. А эти были еще и возмутительно смазливые.Бесконечное нытье скучающего Потрошителя раздражало даже сверхтерпеливого ?мамочку? Варии, а, самое обидное, что с этим ничего нельзя было сделать.Они уже несколько часов бесцельно бродили по извилистым улочкам Проклятых Лесов. Пафосное название, по скромному мнению Луссурии, городок не оправдывал. Невысокие, частные домики, утопающие в цветах и зелени, провинциальные лавки, спокойные, улыбчивые жители.— Исстар!!! Исста-ар!!!А вот этот истошный вопль никак не вписывался в умиротворенно-солнечную атмосферу.Вопль издавала запыхавшаяся, красная, как помидор, круглая тетка, бегущая с другого конца улицы и нелепо взмахивающая руками. Тетка добежала до предположительно своего забора, вломилась через калитку во двор и накрепко захлопнула за собой дверь дома. На улице наметилось слабое оживление, послышались хлопки ставен и шорох задвигаемых занавесок.
— Принц не понимает, что происходит?
— Мамочка тоже в замешательстве! Зачем же так орать?! Фи! Никакой эстетики!Улица будто вымерла. А через минутку оттуда, откуда прибежала громогласная тетка, вырулила странная компания.Двое парней, немного странноватых, но, по шкале Луссурии, в пределах допустимого: глухая черная одежда, такие же угольные волосы, синие, как ночное небо, глаза, бледная кожа. Парни о чем-то тихо говорили. Они вели под руки двух женщин, и вот в них-то странного было куда больше допустимой нормы. Полностью закрытые, застегнутые под горло платья в пол, ленты и перчатки – все черное и из дорогого материала. Эта траурная, старинного покроя одежда еще больше подчеркивала главную их странность. Белоснежные волосы, бесцветная кожа, бескровные губы, острые лица и темные провалы синих глаз. Казалось, в них сосредоточен весь цвет, ушедший из гипсовых масок лиц и платиновых волос. Стройные до прозрачности, спокойные, будто ледяные статуи, женщины молча следовали рядом со своими спутниками.Поравнявшись с варийцами, с любопытством их разглядывающими, компания остановилась и пораженно воззрилась на них.— Ну, что же вы стоите? – удивленно осведомилась младшая из женщин – чуть ниже своей товарки и с чуточку менее застывшим лицом. – Убегайте. – а вот голос у нее был совершенно человеческим, немного грустным.— А почему мы должны куда-то убегать? – улыбнулся Луссурия. – Мы совсем-совсем не местные и совсем-совсем не знаем здешних обычаев!— Не знаете об Исстар? – еще больше удивилась женщина.
— Светлана! – предупреждающе одернул ее один из мужчин – тот, что старше, с тяжелым взглядом и подбородком.— Нет, Алексей, я расскажу. – тихо и серьезно сказала ему женщина. – И Галина меня поддержит. Так ведь, Галина?Вторая женщина чуть склонила голову и обронила:— Говори.— Мы прокляты, глупый. – названная Cветланой женщина печально улыбнулась. – Мы – Невесты. Вечные Невесты, обреченные на смерть. Белый ведь не только цвет невинности, но и цвет смерти. Смерть дышит нам в спину, мы привыкли к ее дыханию. Хозяин смотрит нашими глазами. Каждую секунду, что я смотрю на тебя, он читает твою душу. Уходи, странный человек. – она отвернулась и мягко потянула спутников за собой. Странная компания, не попрощавшись (впрочем, они и не здоровались), продолжила свой путь.— Лус. – подал голос Бельфегор. – Лус, Принц так ничего и не понял! То есть, понял, конечно, — поправился он. – Но не все. Они нам угрожали, так? Может, их стоит…— Нет, солнышко мое! – замахал руками гей всея Вария. – Не надо никого убивать! Прошу тебя! И вообще, пошли уже обратно!***Солнце уже почти село, восточный край неба погрузился во мрак, а западный все еще светился багряным и лиловым. И уже похолодало. Зато ветер улегся.Рокудо Мукуро всегда нравилось смотреть на закат. Другое дело, что возможность просто тихо посидеть и проводить взглядом умирающий день выпадала редко.
Самые вершины сосен все еще купались в ярком золоте, на траву выпала первая вечерняя роса, в отдалении трещала какая-то птица. А на пригорке, склоны которого были белыми от ромашек, обнаружилась знакомая фигура. Слишком знакомая. До боли знакомая, чтоб его!Иллюзионист неслышно вздохнул. Вот так всегда – любишь природу, любишь, а природа присылает кого-нибудь, кто очень тебя не любит. А жаль, в общем-то. Драться не хотелось. Не хотелось портить ненавистью этот волшебный, тихий, настоящий вечер.Можно было, конечно, уйти, но Рокудо решил иначе. Авантюрный склад характера не давал ему покоя даже в такие вечера. Он тихо, почти неслышно подошел к неподвижно сидящему на земле Хибари Кее и молча опустился рядом.
Облако заметно напрягся.— Что ты здесь забыл, травоядное?
— Ничего. Я заблудился. – Мукуро постарался улыбнуться как можно невиннее. – А еще сегодня потрясающий закат. Давай попозже подеремся, а?Хибари хмыкнул и отвернулся, но тонфа не вытащил. Рокудо счел молчание знаком согласия и остался сидеть.
Небо медленно гасло. В кронах сосен потрескивали птицы. Пахло смолой, хвоей, деревом и чем-то еще. Чем-то немного непривычным, но удивительно уютным. Возможно ли, чтобы так пах … Хибари? Мукуро усмехнулся, слегка повернул голову и взглянул на своего вечного врага. В постепенно сгущающейся тьме он казался живым. Очень живым и близким. И уютным. Какой восхитительный бред. Как бесконечно глупо похоже на правду.
Он легонько улыбнулся своим мыслям и вдруг заметил, что на коленях у Кеи лежит охапка сорванных ромашек. Самых обычных полевых ромашек с покрытыми пушком зелеными стебельками и мелкими белыми лепесточками. И зачем они ему?Небо окончательно погасло, и стало по-настоящему холодно. Они все еще сидели рядом, почти касаясь плечами друг друга, на мокрой от росы земле и все еще молча слушали тишину. Лес будто бы торжественно замер в ожидании. Скоро, всего через пару часов Проклятые Леса вновь наполнятся шумом – нечисть выйдет под звездное небо, будто в фантастическом фильме. И будет жить. А пока стояла тишина.— Травоядное. – первым нарушил молчание Хибари.
— Кея-кун? – Мукуро быстро обернулся, мысленно собираясь и готовясь к драке. Но Кея его удивил.— Держи. – и Хибари – о, Всевышний, Хибари! — спокойно вручил ему ту самую охапку ромашек. Рокудо, ну никак не ожидавший подобного, только удивленно хлопал глазами, таращась на цветы в своих руках как на высших демонов ада, танцующих канкан в пышных юбках.Хибари меж тем потянулся и поднялся.
— Гостиница – прямо до главной улицы, а потом налево. Если, когда придешь, разбудишь меня – камикорос! – и он удалился в сторону города.
Мукуро все еще сидел, прижимая ромашки к себе, и чувствовал, что в груди у него поселился маленький теплый комочек. Наравне, впрочем, с нервно-истерическим хихиканьем. Абсурд. Помешательство. Сюрреализм. Выверт измученного иллюзиями сознания. И, как бы то ни было, факт. Глава Дисциплинарного Комитета Намимори, Хранитель Облака Вонголы, его злейший враг Хибари Кея… Только что. Подарил. Ему. Цветы.***Занзас проснулся от холода. Он лежал на траве под дубом, в голове было пусто и легко, к нему доверчиво прижималось дрожащее от вечерней сырости тело, такое стройное и желанное… Стоп. Что еще за ?стройное и желанное??! Какого хрена он обнимается с этим акульим мусором? И вообще, какого хрена они тут делают?
Босс Варии резко сел и толкнул зама в бок. Скуало проворчал что-то, свернулся рогулькой от холода, но не проснулся.— Эй, мусор! – следующий тычок был куда более ощутимым, но тупая Акула на него снова не среагировала.— Мусор, мать твою, ты, …, вставать будешь или где? Какого … здесь твориться?
— Ммм… Занзас… — мечник заворочался, что-то неразборчиво забормотал и … снова затих!— Вставай же, чертов мусор! – Босс Варии грубо схватил зама за плечи и затряс. Никакой реакции! Все то же ровное дыхание и закрытые глаза.Занзас сгреб продолжающего дрожать мечника в охапку, прижал к себе, согревая, и крепко задумался. Это наверняка все чертов гипноз этого чертого хвостатого мусора. Которого, к слову, поблизости не наблюдалось. Нет, чтобы его, Занзаса, подчиненных усыпляли какие-то сволочные меховые твари?!Он решительно встал, перекинул безвольную тушку Супербии через плечо и тяжелой поступью направился в сторону города. Ему срочно требовалось сорвать на ком-нибудь раздражение.