Часть 3 (1/1)
Странно. На меня напало необычайное спокойствие.Я почти дочитала очередной роман. "Джен Эйр" называется. Все-таки тут не притворно все. Здесь самые трогательные и чуткие слова отражаются на моем дальнейшем настроении. Самое интересное, что образы из романов преследуют меня. Я хочу подражать главным героиням, их силе, стойкости и чуткости, способностью переживать самые сильные эмоции, устоять непоколебимой скалой перед ужасающими бурями любви и ненависти, унижением и скорбью. Мне хочется вернуться в семнадцатые - восемнадцатые века, века грации и манер, английских роскошей и придворной знати, королей и королев, пышных бальных платьев и роскошных балов. Почему я родилась именно в эту эпоху, почему не тогда?
Прислушиваюсь к ругани врачей, доносящейся из-за приоткрытой двери в палату. Они никак не могли поделить что-то. Что именно, меня не касалось никоим образом; да и самой мне было, если честно, не столь интересно, лишь ради потехи. В последнее время, кроме книг и вечного наблюдения за шумящей абрикосой из окна мне нечем было занять себя. Как странно - я не привыкла ощущать себя в таком одиночестве. Хоть иногда мне приходилось оставаться дома одной, но тогда я знала - мама через два-три часа вернется, она не бросит меня одну, не оставит, она ведь знает, как ее любимая дочь боится. Жутко осознавать, что сейчас к тебе никто не примчится, не обнимет, не успокоит...
Затишье... Непонятное адское месиво из самых разнообразных чувств... К горлу подступил комок.В глазах ощутилась резь. Больно смотреть на свет, поэтому я постаралась отчаянно тереть их, дабы убрать то, что мешало нормально видеть. И причина увлажнила мои кулачки, соленая и мокрая, потекла каплями вниз, к локтям, неприятно обжигая те места, где у меня были кое-какие царапины.
Глупо было сейчас реветь. Я ведь не должна раскисать никогда, если хотела быть похожа на ту Джен, на Скарлетт, которой неведомы были препятствия. По крайней мере, я сейчас просто лежу, а не гнию в трупной яме. Так возблагодарю же Бога, что это именно так.Отложив в сторону книгу, которую я уже дочитала, я с тоской посмотрела в окно, а затем выпуталась из одеяла, подошла и села на подоконник. Да, после дождя он был еще немного прохладный, но стремительно нагревался от солнечных лучей. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я начала думать. Головная боль отступила, горло перестало так сильно першить, поэтому мне дозволено было вставать с кровати. Хоть я искренне желала, чтобы у меня прогрессировала именно простуда, а не то, с чем я попала в больницу.
Думать было искренне не очем. Решительно представив перед собой картину моих счастливых родственников, я была рада, что им в моем воображении живется довольно хорошо. Я не желала никому зла, но и сама была не ангел. Чтобы мне не было так грустно, я решила распахнуть окно...Резкий порыв ветра растрепал мои спутанные пряди волос и дунул в бледное лицо. Потрепанные старые занавески отчаянно задергались, и мне почему-то стало смешно смотреть на них. Такие жалкие куски тряпок, боящиеся ветра... Я-то всегда его любила. До сих пор вспоминаются те дни, когда я, безмятежная девочка. подолгу летними вечерами сидела на крышах, слушая, о чем со мной разговаривает ветер. Он играл с моими туго заплетенными волосами, стараясь расплести их, на что я отвечала согласием и снимала все резинки и заколки, чтобы ощутить свободу и легкость. Вдохнуть в себя этот свежий порыв радости, впустить его в свои легкие означало приобрести крылья для своей души, наполниться свежестью изнутри. Хотя бы изнутри...С интересом наблюдая за проходящими мимо людьми, я искренне улыбалась. Что ж, ветер принес мне спокойствие, прогнал прочь все тревоги, осушил слезы... Он был моим лучшим другом. Так пусть же он им и останется навсегда! Это единственное существо, никогда меня ни разу не предавшее. Мне кажется, что у него тоже есть невидимая душа. Или что он и есть одна душа. Или сотни сплетенных между собой душ. Они с радостью слушают рычание и вопли моей души, забирают всю боль себе, оставляя лишь неприятный осадок. Мне легко... Мне легко... Легко...Но внезапный приход дежурной медсестры испортил этот сладкий момент свободы...