Глава 1 (1/1)

Тело, избитое до неузнаваемости, выглядит не лучшим образом, а пахнет и вовсе отвратительно. Игнорируя протесты желудка, детектив-сержант Бен Джонс присел на корточки, чтобы рассмотреть труп получше. Смрад стал совершенно нестерпимым. Глаза слезились, в носу свербило, но Джонс всматривался в тело со всей внимательностью, пытаясь найти хоть какую-нибудь улику.Под ним что-то лежало. Клочок бумаги! Джонс ухватил его за краешек рукой в резиновой перчатке и осторожно потянул. Бумага вытаскивалась легко, не рвалась, и удалось достать её целиком. Маленький листок с неровно оборванным верхним краем. Судя по всему, его выдрали из блокнота, лежавшего у жертвы на письменном столе.Джонс поднялся на ноги. Колени хрустнули; эх, старость — не радость. Он подошёл к столу, стоявшему возле решетчатого окна, и сличил листок с блокнотом. Вполне подходит. Листок был залит кровью, но что это вот здесь?.. Джонс включил настольную лампу, перевернул листок, и... Сквозь залившую бумагу кровь проступили тёмные чернила. На свету их было нетрудно прочесть: ?Это сделал Гэри Поттер?.А вот и он, миг удачи, столь необходимой в этот ужасный день.Итак, дело раскрыто, и как раз вовремя: к обеду.Разве что Барнаби решит сличить почерк, которым написана записка, с почерком жертвы. Это ведь может быть как обвинение, так и признание, и в любом случае нужны доказательства. Снова работать. Это было уже второе убийство за два дня, жертв не связывало ничего, смерть была причинена явно разными людьми. Да уж, с этой работой не соскучишься. Изредка Джонс уставал от постоянного насилия, ему казалось, что оно разрастается раковой опухолью, которую до поры не замечаешь, ведь большинство убийц выглядят совершенно обычными людьми, точно такими, как сосед или соседка из дома напротив. И знание об этом — тяжкое бремя, иногда становящееся невыносимым.Вдруг у Джонса сильно закружилась голова, мир вокруг накренился и зашатался. Стараясь удержать равновесие, Джонс ухватился за край стола и задержал дыхание. Ощущение прошло, только где-то на задворках сознания осталось смутное сомнение, всё ли в порядке. Он потряс головой. Наверное, дело в том, что он давно не ел и плохо выспался этой ночью. Джонс медленно выдохнул, потом сделал глубокий вдох. Запахло подгоревшими тостами...— Нашёл что-нибудь?Джонс был так напряжён, что, услышав эти слова, подскочил и резко развернулся на каблуках, правой рукой продолжая держаться за край стола. Смутившись, он схватил листок.— Да, сэр.Старший детектив-инспектор Джон Барнаби прошёл в комнату. Его взгляд скользнул по трупу и остановился на бумажке, которую протягивал ему Джонс. Барнаби прищурился, вчитываясь, на лбу залегли морщины.— Это было под телом, сэр.Барнаби кивнул.— Написано перед нападением. Предчувствие?— Не больно-то оно ему помогло, — сказал Джонс и, увидев на лице Барнаби разочарование, быстро добавил: — Похоже, листок из вот этого блокнота.Барнаби снова кивнул.— Почерк?Джонс отвернулся к столу и пару секунд шарил по нему взглядом.— Нет ничего под рукой, не с чем сравнить.Барнаби вернулся к телу, склонился над ним.— Да уж, с этим парнем обошлись жестоко.Джонсу пришла в голову мысль, возможно, важная. Он решил высказать и её и позвал:— Сэр...Барнаби обернулся. Поднял бровь, поглядел вопросительно: чего тебе?— Вы не думаете, что, может быть... не исключено, что Гэри Поттер — жертва?Барнаби понимающе хмыкнул.— Возможно, мы забегаем вперёд, Джонс.Он переступил с ноги на ногу.— Ну, Гэри Поттер мог прийти сюда, чтобы убить...— Оружие он принёс с собой?— Гэри Поттер мог прийти сюда, чтобы поговорить с потенциальной жертвой. Они поспорили. Потом подрались, и Поттер проиграл... совсем.— Тогда откуда записка? — спросил Барнаби.— Ну, в этом послании может содержаться скрытое, хм, послание.До Джонса дошло.— Например?— Гэри Поттер сам принёс записку, — начал Джонс и нахмурился: снова воняло горелым. — Вы чувствуете запах?— Какой запах?Джонс покачал головой. Это всё игры воображения: он голоден, вот тело и требует еды.— Тостом пахнет...— Ты рехнулся?Это было сказано в шутку, но Джонс не оценил. Юмор у Барнаби был чёрный, как полицейская дубинка, и порой такой же тяжёлый, и чтобы смеяться его шуткам, нужно было особенное настроение. Не такое, как у Джонса. Скривившись вместо того, чтобы улыбнуться, он ответил вопросом на вопрос:— У меня разве слюна изо рта капает?Не удостоив его ответом, Барнаби спросил:— Личность убитого не установили?— Кейт не за что зацепиться. Это может быть кто угодно.— Допустим, это его дом, — сказал Барнаби. — Здесь есть фотографии? Что-то, что поможет нам узнать его имя. Или лицо хотя бы.— Тут от лица-то мало что осталось.Да уж, вид у мертвеца был ещё тот. Джонс кивнул в сторону двери, взял в руки записку.— Пойду найду экспертов. Отдам им это...— Давай. Только пусть сначала сфотографируют улику там, где она лежала изначально.Джонс кивнул и, покаянно опустив голову, поплёлся к выходу. Вдруг у него снова закружилась голова, навалилась дурнота, нестерпимо завоняло горелыми тостами. Ухватиться было не за что; его ноги подогнулись, и он упал на пол, больно ударившись. Стукнулся затылком об пол, из ослабевших пальцев выскользнул листок бумаги.Где-то поджаривают хлеб, такой знакомый запах...Побледнев, Барнаби бросился к Джонсу. Упал на колени рядом с ним, приложил ладонь к его лбу.— Джонс?Руки и ноги отяжелели, казалось, его вдавливает в пол. Он не мог пошевельнуться, его сильно замутило. Джонс сглотнул подступившую к горлу желчь.Он дёрнулся, и его вдавило ещё сильнее, одновременно едва не вывернув наизнанку. Внутри появилась тупая боль, она нарастала. Джонс моргнул, не сводя глаз с шефа. Барнаби был напуган. Наверное, решил, что Джонс и правда рехнулся — или его хватил удар.Сильно пахло свежеподжаренными тостами.Барнаби потерял равновесие, его рука соскользнула с головы Джонса, он шлёпнулся на пол. Попытался опереться на руки, но ничего не вышло, и Барнаби завалился на левый бок.Джонс в изумлении смотрел, как Барнаби рухнул рядом с ним. Он ничем не мог помочь. Сознание угасало, хотя он изо всех сил боролся с этим. Наверное, в комнате распылили какой-то газ, не имеющий запаха... вероятная причина смерти... только в фильмах бывает...Ресницы отяжелели, и Джонс закрыл глаза......нет, всего лишь моргнул. Но теперь он был в каком-то незнакомом месте. Сидел на стуле за длинным столом и не мог понять, что случилось. Оглядевшись, он обнаружил ещё двоих человек. Они сидели напротив и смотрели на него. Выждав пару секунд, они заговорили.— Клайд Хамфри, — представился тот, что был ниже ростом. У него были очень коротко стриженые волосы, бледная кожа и синие глаза, глядевшие чуть удивлённо. В правой руке он держал ломтик поджаренного хлеба.— Агнес Отис, — с лёгким шотландским акцентом произнёс второй. Глаза у него были тёмные, волосы светлые, уши слишком большие, губы слишком тонкие. Агнес прижимал к широкой груди красный тостер, из которого торчал ломтик хлеба. К тостеру было примотано нечто, похожее на батарейку на пятнадцать вольт.Клайд откусил кусочек от хлеба и опустил глаза. Нахмурился, смахнул с рубашки крошки...Он наверняка сильно ударился головой, когда падал. Возможно, даже разбил её. Мозг, скорее всего, повреждён непоправимо. И субдуральная гематома тоже может быть. Или он вообще умер, и душа его отлетела в иной мир, где ей теперь предстоит пребывать в вечном бедламе. Чёрт, даже после смерти ничего не меняется!Рядом словно бы подул ветер. Джонс моргнул, и всё стихло. Только теперь на соседнем стуле восседал бледный Барнаби с расширенными от изумления глазами. На вид его кожа была влажной: видимо, шок. Он и сам наверняка выглядел так же. Джонс снова посмотрел на двоих мужчин, сидевших напротив.— Агнес, — позвал Клайд, кивая на тостер.— Я — милостию божиею шеф-повар со звездой Мишлен. — Агнес опустил рычажок, и ломтик хлеба исчез внутри тостера.Так, он спятил. О, мысль! Это сон! Да, это наиболее разумное объяснение. Правда, ему даже во сне или в помрачении рассудка не могло прийти в голову ничего подобного, фантазии бы не хватило. Значит, это не его сон.Джонс посмотрел на шефа и спросил:— Сэр, это сон?— Если предположить, что да, — ответил Барнаби, — то это твой сон.— С чего вдруг мой?— Потому, Джонс, что будь это мой сон, тебя бы здесь не было.— Аргумент.Всё это выглядело совершенным безумием...Тихий щелчок — чуть поджаренный ломтик хлеба подпрыгнул и затих в пазу тостера. Быстро дожевав остатки тоста, Клайд подошёл, вынул свежий тост, откусил маленький кусочек и расплылся в улыбке.— И звезда Мишлен вполне заслужена!— Мне положено готовить обеды из четырёх блюд, а не тосты, Клайд!— Агнес, ну это ведь во имя всеобщего блага.— В задницу всеобщее благо.— Следи за языком, Агнес, у нас гости.Агнес неразборчиво пробормотал что-то. Причудливо изогнувшись, он наклонился куда-то в сторону, скрывшись из виду, и вскоре снова возник на месте, словно тост, выпрыгнувший из паза. В руке он держал ещё один ломтик хлеба. Засовывая его в тостер, Агнес обернулся на Джонса и фальшиво улыбнулся.Вообще поехал головой...Руки у Джонса посинели: он так и сидел в резиновых перчатках, которые надел на месте преступления. Стянув перчатки, Джонс бросил их на стол. Положил на столешницу ладони: они чувствовали дерево. Настоящее, прохладное по сравнению с горячей кожей. На миг в воспалённом сознании Джонса родилась идея побиться об этот стол головой: пусть даже она разболится, он наверняка проснётся. А если нет?.. Только ещё больше запутается. Так что он просто ущипнул себя между большим и указательным пальцами. Ничего не произошло. Он продолжал спать или пребывать в беспамятстве — в любом случае, внутри сна.Клайд откусил от тоста ещё кусочек. Прожевал. Проглотил. Нахмурился, глядя на гостей.— Инспектор Барнаби, сержант Джонс, с вами всё хорошо? Вы оба немного бледны. Вы, должно быть, не привыкли к такому. Всё случается в первый раз, и такое прочее. Для нас-то этот раз не первый, правда, Агнес?— Шеф-повар со звездой Мишлен...— По сути, — продолжал Клайд, — мы в этом деле уже эксперты. Ты согласен, Агнес?Агнес скорчил гримасу, сел прямо — язык его тела показывал явное смущение или, возможно, чувство вины.— Когда мы пробовали провернуть это впервые, они взорвались, и в этом мире, и в их собственном. Было очень грязно. Пришлось приглашать уборщиков.Клайд через силу улыбнулся.— Мы извинились.— Трудно извиниться перед мёртвыми людьми, Клайд.— И всё же извинения есть извинения.Барнаби подался вперёд; его руки лежали на столе. Джонс в восхищении смотрел, как на лице инспектора появляется выражение наигранной наивности. Барнаби доверчиво спросил:— А в каком деле вы стали экспертами?Не то чтобы Джонс ждал от него именно этого вопроса, но ответ мог многое прояснить. Поэтому он принял ту же позу и стал просто ждать, не строя предположений о том, что же будет дальше.— В переброске материи. Мы вытащили вас из вашего мира в наш.Он попал в сценарий ?Доктора Кто?, однозначно.— А зачем?Джонс резко повернулся к Барнаби и встревоженно посмотрел на него. Его босс клюнул на это дерьмо и слушает этого типа, как будто тот говорит правду. Они все спятили. Джонс поднялся с места, собираясь выйти из комнаты и вернуться в реальный мир. Если за закрытой дверью есть реальный мир, конечно... Всё же он спит или без сознания.— Чтобы раскрыть убийство, конечно же, — ответил Клайд.И откусил ещё кусочек.— Кто-то из нас спит? — спросил Барнаби.Джонс дошёл до двери, распахнул её и замер на пороге. Вокруг был не Мидсомер. Похоже, но что-то не так: слишком яркий свет, слишком тёмные цвета. Он обернулся: трое мужчин глядели на него. Вместо наивной доверчивости на лице Барнаби теперь было ясно написано: ?Убедили!?.Чёрт подери. Это не сон. Это чёртов кошмар.Клайд повернулся к Барнаби.— Нет. Никто из вас не спит.Укусил тост. Стряхнул крошки с рубашки.Джонс всё стоял в дверях.— Это реальность? — спросил Барнаби, переводя взгляд на двоих, сидевших напротив него.— Да.— Докажите.А это уже на что-то похоже. Джонс рванул обратно. Сел, придвинул стул поближе к столу.Клайд развёл руками.— Ну вы же здесь, не так ли?Агнес тоже подался вперёд, нависая над краем стола.— Я был бы вам благодарен, если бы вы не стали взрываться. Ваши останки можно скормить местным коровам.Барнаби кивнул, чуть откинув голову. Судя по невербальным сигналам, он ещё не вполне поверил.— Вас правда надо убеждать? — спросил Клайд. — Почему бы вам просто не принять происходящее как данность? Представьте себе, что вы спите. Ваше подсознание пытается справиться с трудностями, с которыми вы столкнулись в реальной жизни. Разве не для этого людям снятся сны? Не для того, чтобы преодолеть травму или стресс?Джонс нахмурился.— И какая же травма или стресс могут породить такие сны?— Невозможность раскрыть убийство? — предположил Агнес, уставившись на него.Джонс попробовал принять оскорблённый вид, но у него ничего не получилось.— То есть мы здесь, чтобы раскрыть убийство? — уточнил Барнаби.— Да! — воскликнул Клайд и хлопнул ладонью по столу. Джонс подпрыгнул.— Нетрудно было догадаться, — заметил Агнес. — Клайд об этом уже говорил.— А почему вы сами его не раскроете?Клайд посмотрел на Агнеса, Агнес — на Клайда. Клайд откусил ещё кусочек и кивнул на тостер. Агнес ругнулся, но поджарил ещё ломтик хлеба.— Мы не умеем расследовать убийства.— Как это? — спросил Барнаби.Тостер щёлкнул. Клайд пожал плечами, достал тост, откусил. Прожевал и проглотил.— У нас никогда никого не убивали.Джонс посмотрел на Барнаби.— У меня на такое фантазии не хватит. Это ваш сон, сэр.— При твоём участии, Джонс, он больше походит на кошмар.— Большое спасибо, сэр.— Итак, — уточнил Барнаби, — мы раскроем убийство и можем отправляться домой?— Если не взорвётесь во время перемещения, — сказал Клайд.Барнаби задумчиво раскачивался на стуле.— Вы же не купитесь на это, сэр?— Почему бы нет. Надоело патрулировать улицы во сне.— То есть мы будем делать, что он говорит, просто подыгрывать, пока тот, кому снится этот сон, не проснётся?— Это может оказаться забавным.— Я премного позабавлюсь, когда проснусь.— Даже не думай.— Большое спасибо ещё раз, сэр.Ещё один тост был сгрызен, ещё один ломтик хлеба отправился в тостер.Любопытство пересилило остальные эмоции, и Джонс спросил:— А при чём здесь тосты?— Я рад, что ты спросил, — сказал Клайд.— А я нет, — вмешался Агнес.— Тосты — это проводник, необходимый для сохранения стабильности при перемещении, — пояснил Клайд. — Чтобы вы оставались здесь, я должен их постоянно есть.— Именно поэтому я здесь, — с горечью сказал Агнес. — Шеф-повар со звездой Мишлен готовит тосты. Любой способен приготовить тосты.— Ты ведь знаешь, что это важно, чтобы их готовил именно шеф-повар со звездой Мишлен, — возразил Клайд.— Ничего я такого не знаю.— Попробуйте с маслом, вкуснее, — посоветовал Джонс.Агнес, сохраняя стоическое выражение лица, ответил:— Именно поэтому те двое и взорвались. Кого мы тогда пытались раздобыть, Клайд?— Кажется, детектива-инспектора Робби Льюиса и детектива-сержанта Джеймса Хэтэвэя.— Вот как, — пробормотал Джонс. Упомянутых он знал и твёрдо пообещал себе: как только проснётся, сразу проверит, всё ли у них в порядке. И если они погибли вследствие взрыва... ну, ему это сильно не понравится, как, надо полагать, и Льюису с Хэтэвэем.— Мы же решили всё отрицать, — напомнил Клайд.— Так мы ведь не знали, что они взорвутся, — возразил Агнес.Клайд запихнул кусок тоста за щёку.— К счастью, теперь мы продумали всё до мелочей.Кивнув — а что ещё ему оставалось делать? — Джонс ткнул пальцем в Клайда.— У вас что-то в зубах застряло.Клайд повернулся к Агнесу и растянул губы, показывая зубы.— Крошки, — констатировал Агнес.— Проклятые крошки. Побочный эффект этого всего... — он сделан неопределённый жест и принялся ковыряться пальцем в зубах.Барнаби улыбнулся и гордо произнёс:— Проводник, необходимый для сохранения стабильности при перемещении.— Дай человеку тост, Агнес!— Я бы предпочёл этого не делать, — сказал Агнес.— Но почему вы выбрали именно нас? — спросил Барнаби.— Ну, мы выбирали...— Сначала мы выбрали Льюиса и Хэтэвэя.— Но мы уже сказали, что с ними случилось. — Он съел ещё тоста и продолжил: — Я ясновидящий. Я увидел вас у себя в голове. Увидел, что вы умеете и на что способны. И при помощи проводника, необходимого для сохранения стабильности при перемещении...У Джонса разболелась голова.— ...я перенёс вас сюда.— Но если вы ясновидящий...— Да, я ясновидящий.— ...почему тогда вы не можете разгадать, что совершил убийство?— Да, Клайд, — Агнес развернулся к нему, — почему ты не применишь свои способности, чтобы выяснить, кто убийца?— Потому что это так не работает.Он укусил ещё раз и сердито кивнул на тостер.— Это вообще никогда не работает, — сказал Джонс.— Ладно, — Барнаби хлопнул в ладоши, горя жаждой действия, — может, приступим к делу?— Нет, спасибо, — сказал Джонс.— Начнём с тела. — Барнаби поднялся и с воодушевлением отодвинул стул.— Сэр, — Джонс тоже встал со своего места и, кивнул в угол комнаты, произнёс: — Можно вас на пару слов?— Можно и не пару, Джонс.Джонс облегчённо вздохнул и отправился в угол. Стоял там подбоченясь и ждал Барнаби. Тот, вежливый как всегда, извинился и пошёл за своим сержантом.Тот не стал долго тянуть.— Вы правда поведётесь на всё это?— А ты предпочёл бы сидеть и ждать.— Сны не длятся долго, сэр. Всё это скоро кончится. Нам нет нужды бегать взад-вперёд, раскрывая преступление в мире, где не бывает преступлений...— Бывают, — вмешался Клайд, подходя к ним чуть ближе. — Вот убийств у нас раньше не было. Это так волнующе.— Клайд, они хотели поговорить наедине, — напомнил Агнес.— Да-да, Агнес, — ответил Клайд, но не сдвинулся с места.Джонс повернулся к ним спиной.— Это бред, сэр.— Это воображение, Джонс...— Сэр...— Джонс, у меня научная степень по психологии, я знаю, о чём говорю. Ты спишь и видишь сон...— Это не мой сон.Барнаби вздохнул.— Просто подыграй ему, пока один из нас не проснётся. Это может быть забавно. Развлекись. Это приказ.У Джонса поникли плечи.— Есть, сэр.— Ну, тогда... — Барнаби указал на дверь, — идём, Тотошка. Мередит Бернштейн лежала в роскошном гробу с серебряными ручками и мягкой внутренней обивкой белого цвета. На ней было платье с короткими рукавами и чёрными пуговицами, волосы аккуратно уложены, лицо накрашено, брови выщипаны. Она выглядела умиротворённой. Будто бы спала.Джонс стоял позади, демонстративно заложив руки за спину. Он не хотел участвовать в этом безумии. Мальчишество, конечно, но... ему не хватало слов, чтобы выразить свои чувства. Если они во сне, его собственном или Барнаби, то этот сон какой-то уж слишком бесконечный. Никаких отклонений в сюжете, развилок; просто тянется и тянется одна и та же бредовая история.— Итак, это наша жертва, — сказал Барнаби, склонившись над гробом.Клайд и Агнес стояли с другой стороны от него. Клайд улыбался; ему явно было интересно, как Барнаби станет вести расследование. Агнес стоял насупившись чуть сзади, особого интереса не проявлял и смотрел вообще в другую сторону: следил, как поджаривается хлеб. Выглядел он, как человек, в крайней степени неудовлетворённый своей работой. Джонс не мог его винить, он и сам начинал чувствовать себя подобным образом. Во сне... Ерунда какая-то.— Да, — ответил Клайд, — это Мередит Бернштейн. Она такая милашка. Любила кормить голубей хлебом со снотворным. За её жареных голубей можно было душу продать.— Но лишиться души пришлось ей, — заметил Агнес, не поднимая глаз от тостера.Барнаби выпрямился и посмотрел на Джонса. Тот уверенно заявил:— Это ваш сон, сэр.— Точно, — подтвердил Барнаби. — Мне никогда не нравились голуби.— Да вы их наверняка и не пробовали, — возразил Клайд, откусил кусочек от тоста и стряхнул крошки с рубашки. — Чёртовы крошки.— Тебе нужен пылесос на батарейках, вот что, — сказал Агнес. Его голос сочился сарказмом.— Хм-м...— Нет, не надо, — поспешил добавить Агнес, обидевшись, что его шутку не поняли.— Мередит Бернштейн, — произнёс Барнаби. — А почему вы решили, что она была именно убита?Клайд взглянул на Агнеса. Тот поднял руки в защитном жесте:— Санитарный режим! У меня должны быть всегда чистые руки.— Да ты же всего лишь жаришь тосты...— Я создаю проводник, необходимый для сохранения стабильности при перемещении между мирами!— Туше, Агнес, — признал Клайд, — туше.Агнес улыбнулся и кивнул на Мередит Бернштейн.Джонс неверяще покачал головой. Они все рехнулись... Он отвернулся к окну. Свет всё же был слишком ярок, а цвета слишком темны. Они приехали сюда через деревню, такую похожую на Мидсомер Уорфи, и лица прохожих выглядели такими знакомыми, но он не узнал ни одного. Они прошли в похоронное бюро, и теперь Джонс... созерцал гробы, выходит так. Они выглядели удобными, вот здорово было бы поваляться в каком-нибудь из них, пока Барнаби не закончит развлекаться со своими фантазиями... Ещё бы эти фантазии были более... Джонс нахмурился: в его мысли закралось какое-то противоречие. Он предпочёл немедля забыть об этом: мир и так был безумен, разбираться ещё и в том, что промелькнуло на задворках сознания, уже не оставалось ни сил, ни желания. Джонс развернулся к мужчинам и Мередит Бернштейн.Клайд подошёл к гробу и расстегнул верх платья Мередит, обнажая больше, чем Джонс хотел бы видеть. Барнаби же, как обычно, смотрел глазами профессионала и наблюдал лишь смертельную рану между плоскими грудями Мередит. Заинтересовавшись, Джонс подошёл поближе. Рана была не меньше двух дюймов в длину, скорее всего, нанесена ножом. Он взглянул на руки и предплечья убитой. Там не было следов сопротивления. Видимо, Мередит знала убийцу.— Нож? — спросил Барнаби.— Да, — ответил Клайд. — Когда её нашли, она лежала у себя в саду, вокруг валялись спящие голуби, а в груди у неё торчал нож.Барнаби нахмурился.— А потом вы двигали тело...— Ну, мы не могли просто оставить её там лежать.— Ну да...— Не три дня же! Что бы сказали её соседи?— Что она сожгла воскресное жаркое, — сказал Джонс.Барнаби посмотрел на него, потом повернулся к Клайду и Агнесу.— Когда тела начинают разлагаться, они пахнут ужасно.— Мертвецы пахнут, как подгоревшие голуби? — поинтересовался Клайд.— Это сарказм, — сказал Агнес.— Вот как.— Где нож? — спросил Барнаби.— Вот, — ответил Клайд и снова склонился над гробом. Извинившись перед Мередит, он вытащил лежавший рядом с покойницей нож с длинным лезвием.— А-а, — протянул Барнаби. — А отпечатки пальцев?О, нет, пожалуйста, только не дебильные шуточки слабослышащих про опечатки!— Отпечатки пальцев? — переспросил Клайд. Пальцы его правой руки надёжно обхватили деревянную рукоятку ножа.— Уже нет смысла, — сказал Барнаби.— Можно подумать, здесь раньше был какой-то смысл, — ехидно заметил Джонс.— Это, может, вообще твой сон, Джонс.— В моём сне Мередит была бы пофигуристей.Щёлкнул тостер. Клайд вытащил из него хлеб. Агнес засунул вместо него новый, который вытащил из большой коричневой сумки, висевшей у него на боку. У Джонса заурчало в животе.Барнаби кивнул, соглашаясь, и снова повернулся к Клайду.— У вас есть патологоанатом? Кто-нибудь, кто может осмотреть тело и установить причину смерти?— Причину смерти? Разве она не очевидна? — удивился Агнес. — Ей воткнули в грудь нож.— Вполне очевидна, — согласился Клайд.Он снова взглянул на Джонса.— Я тут ни при чём, сэр.— Место преступления, — сказал Барнаби и направился к выходу. Посреди сада перед домом Мередит Бернштейн лежал голубь. У него впала грудь, поникли крылья, живот раздулся. Наглядная иллюстрация тезиса ?слишком хорошо — тоже нехорошо?: несчастный объелся птичьим кормом, который валялся здесь повсюду. Помимо сочной зелёной травы, в саду имелись ещё цветущие розовые кусты, а чуть в отдалении стоял маленький домик. Джонс легко мог представить Мередит Бернштейн, лежащую на месте голубя, а из груди торчит нож... Жуткое зрелище, должно быть, предстало тому, кто нашёл тело.Джонс, Клайд и Агнес стояли на подъездной дороге. В воздухе витал запах свежих тостов. Джонс смотрел, как Барнаби меряет шагами сад. Наверняка ничего стоящего не найдёт.— Что он делает? — спросил Клайд.— Ищет улики. Кровь, отпечатки ботинок, что-либо, что мог оставить убийца.— А как это поможет?— Это может указать на личность убийцы.— Как?Джонс посмотрел на него.— Это ведь сон. Вам правда надо всё объяснять? Почему бы вам просто не принять происходящее как данность?— Это сарказм, — констатировал Клайд.— О, до тебя дошло! — отозвался Агнес.— Не то чтобы я был этому раз. Сарказм довольно оскорбителен.Выражение лица Клайда задело Джонса за живое.— Кто нашёл тело? — спросил он.— Наверное, Гарри Секоумб. Это единственный сосед Мередит.— Гарри Секоумб?— Да, — подтвердил Клайд. — Он любит иногда поймать голубя-другого, но его жаркое не сравнится с тем, которое делала Мередит.— Шеф-повар со звездой Мишлен...— А жаркое Мередит не сравнится с тостами Агнеса.— Нам нужно будет поговорить с ним.— Так он здесь, — сказал Клайд.Джонс глубоко вздохнул.— С Гарри Секоумбом.— А, я понял. Он, должно быть, дома. Сидит на диване и смотрит послеобеденное порно.— Хорошо, — сказал Джонс.Пара секунд прошла в неловкой тишине. Джонс посмотрел вниз и вдруг обратил внимание на собственную одежду и обувь. Похоже, он был на работе, когда всё это... случилось. В мозгу снова всплыло какое-то противоречие, смутная мысль заставила его поднять голову, найти взглядом Барнаби, сидящего на корточках перед розовыми кустами. На них росли такие здоровые шипы, что каждым из них легко можно было отхватить себе палец. Этого не может быть на самом деле.— На кого была похожа Мередит? — спросил Джонс.— На Мерилин Монро, — ответил Агнес.Джонс вспомнил тело в гробу и нахмурился. Клайд прикончил тост и потянулся за следующим.— Ну, когда она была помоложе. С годами её прелести увяли.— Она была красоткой, — сказал Агнес и передал Клайду тост.Тот взял его и откусил.— И какой же она стала с годами? — спросил Джонс.— Увядшей, — сказал Клайд.Его захотелось стукнуть.— Она была самым чудесным человеком на свете, — сказал Агнес, выступая вперёд и отпихивая Клайда себе за спину. — Всегда готова была помочь чем угодно.— У неё была семья? Муж, дети?— Нет, она никогда не была замужем.— Что странно, — добавил Агнес, — учитывая её внешность.— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы хотеть ей зла?— Нет. Её все любили, — сказал Клайд, выступая вперёд и отталкивая Агнеса. — Она всю деревню приглашала на воскресное жаркое. Лучший день недели.Агнес чертыхнулся.— Кроме четвергов, когда у Агнеса акция ?Два блюда по цене одного?.Джонс взглянул на Агнеса. Тот ответил ему прямым взглядом.— И у неё не было врагов?— Не было.— Никто не завидовал успеху её воскресного жаркого?Агнес насупился, но потом улыбнулся.— Нет.— Джонс, — позвал Барнаби.Джонс отвёл взгляд от Агнеса. Ситуация была более чем дикой. Когда он подошёл к Барнаби и увидел, что тот держит в руке, сердце у него забилось сильнее. Это был маленький листок, вырванный из блокнота. Остановившись возле Барнаби, Джонс присел на корточки и присмотрелся. Слова, написанные тёмными чернилами, едва читались, ведь записка пролежала на земле три дня, а британская погода для такого не подходит...?Это сделал Гэри Поттер?, — было написано на клочке бумаги.Это сделал Гэри Поттер. Джонс не сомневался: Барнаби приволок в свой сон гостинец из реального мира. Дело раскрыто, пора домой. Но Клайд и Агнес, когда их расспросили, заявили, что знать не знают никакого Гэри Поттера, и в окрестных деревнях такой тоже не живёт. Дело опять не раскрыто. Сон окончательно превратился в кошмар.Джонс, покраснев, отвёл взгляд от большого плоского телеэкрана. Худощавый дылда Гарри любил порно пожёстче и погромче, хорошо, что сейчас он выключил звук. Если такие картинки — плод подсознания Барнаби, то с него хватит. Джонс совершенно не хотел погружаться дальше в пучины психики Джона Барнаби.И снова какое-то несоответствие смутило его; он потряс головой, отгоняя непрошеную мысль.— Она просто лежала там, — сказал Гарри. — Ты же видел её, Клайд.Клайд согласно кивнул. Откусил кусочек тоста. Стряхнул крошки с груди.— Ещё кого-то вы тогда видели?— Мередит видел, Клайда видел.Какой ад.— А ещё кого-нибудь?Джонс завидовал терпению Барнаби.— А кто ещё там должен был быть? — удивился Гарри.— Тот, кто её убил.О господи. Гарри посмотрел на Клайда, Клайд — на Агнеса. Агнес посмотрел на тостер, нахмурился и хлопнул по нему ладонью. Из паза выскочил идеально прожаренный тост. Вот что значит шеф-повар со звездой Мишлен.— Я никого больше не видел.Барнаби сел рядом с Гарри на большой диван в цветочек. Чуть наклонясь вперёд, чтобы показать заинтересованное внимание, он спросил:— Вы не знаете, у неё были какие-то проблемы? Может, она с кем-то ссорилась? Может, с вами?Джонс, стоя у эркерного окна, равнодушно смотрел, как потрясённо расширились глаза Гарри.— Что Мередит вам сказала?— Гарри, — сказал Агнес, — Мередит ничего не могла ему сказать. Она умерла.Что с этими людьми? У них мозги размером с горошину, да тот дохлый голубь в саду Мередит был умнее! Джонс уже выступил вперёд и открыл рот, чтобы высказаться, но увидел выражение лица Барнаби и сник. Его босс явно наслаждался забавной ситуацией. Джонс закрыл рот, отступил назад и прикрыл лицо рукой. Пока Барнаби не проснётся, придётся терпеть. Не то чтобы это доставляло ему хоть какое-то удовольствие.— Так вы ссорились с Мередит, Гарри? — настаивал Барнаби.— Нет. Она была очень милой. Всегда разрешала мне поймать пару голубей. На прошлых выходных у меня была вечеринка, и я взял без спросу больше двух. Думал, она не станет возражать. Она и не возражала.— Где вы были, когда её убили?— Здесь, смотрел порно. Я услышал крик. Хиллбилли Джейн так не кричит...— Хиллбилли Джейн?— Ну, из фильма. В общем, я услышал крик и вышел посмотреть, что случилось. Тогда я и увидел Мередит. Позвал Клайда.— Почему Клайда?— Он наш местный сыщик. Он всегда знает, что делать. — Гарри взглянул на Клайда. — Жаль, что так вышло с Льюисом и Хэтэвэем.— Мы извинились, — сказал Клайд.Агнес фыркнул.Поджав губы, Барнаби спросил:— Гарри, это вы убили её?— Нет. Здесь никого не убивают. Никогда такого не было. Наверное, тот, кто сделал это, откуда-то из другого места.Ну вот, опять.— Возможно, из вашего мира.Да уж, ну и дела. Джонс зашагал прочь, вон из гостиной, из дома. Он шёл и шёл, пока не вышел к шоссе. Мимо проехала машина, за рулём сидела девушка. Она казалась знакомой, но её имя Джонс никак не мог припомнить. Всё казалось таким обычным, таким настоящим...Пресловутое несоответствие снова было здесь, оно устроилось в голове Джонса как у себя дома, и он понял свершенно точно: это не сон Барнаби. Это его собственный ад, созданный именно его воображением, и он не может положить происходящему конец. Не может заставить себя проснуться.— Джонс?Он не обернулся на голос.— Можем ли мы предположить, чисто гипотетически, что это всё — реальность?Барнаби подошёл, руки в карманах, на лице тревога.— Я думал, это мой сон.— Почему тогда он показывается с моей точки зрения? Вы сами говорили, сэр: будь это ваш сон, меня бы в нём не было.— Я не имел в виду...— А если это мой сон, почему я не могу проснуться? Я действительно сплю? А может, я без сознания или, того хуже, в коме? Откуда всё это? Почему мне снится полная чушь? Это место, эти люди. Полный бред же!— Я не знаю, что тебе сказать, Джонс, — ответил Барнаби. — Здравый смысл твердит, что этого не может быть, но всё выглядит таким...— Реальным.Мимо проехала пожилая женщина на велосипеде, помахала им рукой, поздоровалась и звякнула велосипедным звонком.— Если не считать сюжета этой пьесы, — уточнил Барнаби.— Ну и воображение у меня.— Даже ты не смог бы придумать такое.— Спасибо, сэр. Обыск дома Мередит не прояснил, какой у убийцы мог быть мотив. Нашли дневник, полный любви к жареным голубям. Больше Мередит не писала ни о чём. Она жила довольно скучно: усыпляла голубей и готовила их, изредка прерываясь на работу по дому и в саду. В её телефонной книге не было имён друзей. Телефон в доме был только стационарный, поэтому быстро выяснить, с кем она разговаривала, не представлялось возможным. В доме не было ни семейного фотоальбома, ни даже отдельных семейных фотографий. Для человека, которого так любили, Мередит Бернштейн жила не только скучно, а ещё и очень одиноко.Что-то было не так... Но это ведь только сон, в нём всё никогда не бывает логично и последовательно, воображение плутает извилистыми тропами.Но если это сон, почему он не заканчивается? Почему убийца просто не выпрыгнет из тёмного угла с ножом наперевес? Тогда бы Джонс выхватил оружие и, прерывисто дыша, с бешено колотящимся сердцем вывалился бы из сна.Он уже не был так уверен, что спит, и оттого не знал, что делать.Джонс тяжело опустился на табуретку, положив руки на кухонный стол, и думал о том, что сказал ему Барнаби. ?Просто подыграй, пока не проснёшься?. А если не проснётся? Если он заперт в этом аду навеки? И самое плохое, что он ведь здесь всего несколько часов. А если это затянется на дни и недели, он же совсем спятит. Если всё завязано на расследовании этого убийства, наверное, им и стоит заняться. Если раскрыть его, он сможет наконец проснуться.Но как? У них же ничего нет.— У нас ничего нет, — сказал Барнаби, садясь напротив Джонса.За ним следом в кухню зашли Клайд и Агнес и заняли две оставшиеся табуретки. В воздухе разлился запах тостов. Ну, по крайней мере, здесь не воняет жареными голубями.— И что нужно делать дальше? — спросил Клайд.— Проснуться, — ответил Джонс.— Вы не можете проснуться, — возразил Агнес. — Это реальность.— Сказал шеф-повар со звездой Мишлен, держа в руках тостер.— Если бы я не готовил тосты так хорошо, вы уже были бы мертвы.— Прямо сейчас, — сказал Джонс, — я готов предпочесть смерть.— Вы бы не стали так говорить, если бы приняли, что это реальность, — ответил Клайд.Джонс отвёл глаза.— Ага, вы уже верите в это!— Давайте предположим, — перебил Барнаби, — что это действительно реальность. И что нам делать? У нас ничего нет. Не осталось никаких следов преступления. Нет семьи, которую можно было бы расспросить.— Ты хочешь расспросить свою...— Умолкните, — не выдержал Джонс.— Нет мотива, — продолжал Барнаби. — Ничего, что могло бы вывести нас на убийцу.— А что вы обычно делаете, — спросил Клайд, — в вашем мире?— У нас есть люди, которые осматривают место преступления...— Вы это сделали.— ...находят всё, что мог оставить убийца.— Кровь, отпечатки ботинок, — кивнул Клайд.— Волосы, нитки от одежды, что угодно, — продолжал Барнаби. — Потом патологоанатом изучает тело. Команда экспертов исследует одежду. — Вдруг погасла лампочка. — Где одежда, которая была на убитой в момент смерти?— Полагаю, Клайд использовал её для растопки в гостиной, — сказал Агнес.Барнаби поднял бровь.— Сжёг в камине.— У нас тут некоторая нехватка дров, — пояснил Клайд.— Чёрт подери, — сказал Джонс.Все посмотрели на него. Он отвернулся.— Ладно. — Барнаби продолжил: — Потом мы опрашиваем того, кто нашёл тело...— Вы это сделали.— Клайд, — вмешался Агнес, — прекрати перебивать.Клайд засунул в рот тост. Агнес отправил очередной ломтик хлеба в свой тостер на батарейках.— Чёрт подери, — повторил Джонс.— Мы опрашиваем семью убитой, но у неё нет семьи. Можем ещё расспросить тех, кто приходил к ней на воскресное жаркое. Обыскиваем дом, мы сделали это, но ничего не нашли.— Вот как, — сказал Клайд, откусил от тоста кусочек и стряхнул с рубашки крошки.— Если вы перестанете есть, — спросил Джонс, — мы вернёмся в свой мир?Клайд кивнул.— Тогда, пожалуйста, перестаньте есть.— Но вы же не раскрыли дело.— Мередит Бернштейн покончила с собой от скуки. Вот, я раскрыл его.— Нам надо начать с самого начала, — сказал Барнаби.— С Мередит или с нашей первой жертвы?Он сказал это не всерьёз, но Барнаби ухватился за его слова.— С той безымянной жертвы? Способы убийства разные...— Да я не всерьёз, сэр.— Но если это реальность, — настаивал Барнаби, — то этот Гэри Поттер переместился в наш мир отсюда.— Не сходите с ума, сэр.— Просто подыграй, Джонс. Ты скоро проснёшься.— Или нет, если я в коме.Барнаби повернул к нему голову.— Я уверен, что всё не так плохо.Джонс фыркнул и покачал головой.В это самое мгновение в заднюю дверь влетел Гарри Секоумб и застыл у кухонного стола. Он так запыхался, что трудно было разобрать, что он говорит. Увидев непонимание на лицах присутствующих, он глубоко вздохнул и сделал вторую попытку:— У нас ещё одно, это, как его... убийство!